Твои глаза

Мне б утонуть в твоих глазах,

Чтоб подтвердить свою отрешенность.

Скомкать как бумагу страх,

Проверить ноты чувств на колкость,

Сердце, как фарфор в тартарары

Со звоном и лязгом расквасить.

То можно будет свои судьбы красить

И затевать в своей душе пиры.

Покуда бесится, кипит сознанье

Предаться безрассудства эйфории,

Да так, чтоб зазвучали струны лиры,

Тестостерон взбесился в венах крайне.

Мне б утонуть в дурмане взгляда

И предаваться току твоих глаз.

Поглощать живительность разрядов,

Забыв декораций помпезных атлас.

В осень!

В округе начал заниматься день

Игрой цветов смелой и яркой охры;

Слезинкой ненавязчивой и лёгкой;

Искусной красотой, что слижет мигрень.

Что лето: тень иль красок бомба?

Тень обернулась, бомба взорвалась!

Люди! Покидайте быта катакомбы;

Пойдёмте нежить взглядом благодать.

Поздней осенью

Поздней осенью прожухло время

Калейдоскопом листьев, чу!

Ногами, втискиваясь в стремя

Подошвами топтать, стирать парчу.

Там в каждом компоненте рифма

Под моим взглядом кровоточит,

И желчью на язык горчит

Шифрами между строк отсрочки.

Зрачки, пришпоренные к небу,

Лопасти носа, вдыхающие ветер:

Нутром объяты эти шлейфы

Скандируют их микс уже не летний.

В речах, оплаканных пороком,

В ногах, свинцованных шагами

Мне осень разливает смесь оброком,

А ветер в пыль стирает камни.

Тонуть

Тону в дождях июля добровольно

Пылаю в летнем насморке.

Какое все-таки раздолье

Дождями быть в квартиру загнанным!

Пить чай, заваренный на лире,

Вбирать в себя с лихвой биты.

И видеть мир не много шире,

Неподалеку от скупой мечты.

Вгрызаться мыслями в печаль,

Тебя лелеять там и остро,

Тонко всматриваться в даль,

Во влаге забываться просто.

Санкт - Петербург vs. Екатеринбург

Здесь разведенные мосты провозглашают шаг,

Там гонит обаяние погрешность ген.

Где ждет меня осточертелый саркофаг

И на каком году он впешит равновесья крен?

Здесь ядом сладости строения прогоркли,

Где лишний раз меня оглобля шоркнет

Своими щупальцами прохлаждающих каналов

Чью чистоту и новь мильоны особей украли.

Взорвали воздух, атмосферу в пух и прах,

А первобытность лабиринта взвергли в хлам.

Что ж будет через тыщи километров там?

Душа, изрытая и рявкающие морды,

Знакомой сырой лирики аккорды,

Щемящие и рвущие, как минимум, на пополам.

Нужда страсти

Лето с теплотою отдаёт концы.

Схвачу от скуки веху бреда,

Благоухающего; дёрну привередой;

Отдамся прямо следом за обедом

Во хватку вольной чудо-птицы.

Крыльев размах заказывает страсть,

Мысли полёт её color куёт.

Элементарно! Требуется некий взлёт!

Интерпретация судьбой, экспромт,

Чтоб сбросить бесстрастия балласт.

Созерцать уныло чувства на заказ,

Оплакивать зачем-то псевдострасти,

Ломать новейшей эры пластик;

На рельсы сердце класть и …

В разгул пустить фейерверка образ.

Горечь города

Хмельное дыхание города в утреннем смоге

Слезоточит очи последствием бессонной ночи.

Лениво, спросони штурмую парки, дворы, дороги

Оправданием антипатии к твоему порогу.

Впрочем, во рту вновь уже родная горечь

В купе с похмельем жестко голову морочат.

Миловидная дрянь ограбить мою душу хочет,

В своем бесчестии безумном ругается, хохочет.

Город поздней серой осенью жалобно кряхтит,

Не может, сволочь, уничтожить памяти потуги.

Чертовка слезами въелась в глыбы бетонных плит,

Вонзилась в почву скверов острым плугом.

Мозг притянет сюжеты, сценарии, как магнит,

Что екнут в чьем-то сердце неведанным испугом.

Тогда я буду с этим черствым сердцем квит

И горькие стихи я городу прочту, как другу.

Мартовский трип расставанья

Дробью молотка по черепной коробке

Мишура дождя обстукивает робко.

Вышагивают кротко отростки ног

И хочется «уйти», но мне мешает смог.

Мешают эти струны упругие до гула,

Которым звучность ты легко вернула.

Я под биты узоры слов выкраивал,

Опять впустую строки впаривал,

Втеснял в прямоугольники листов

И был их жечь готов устами,

Чтоб матовые грани все же воссияли

Твоих дремучих чувств и снов.

Апрель. В лужах следы кругами,

Все та же мишура дождя.

Вдвоем мы не слепили оригами,

Втроем нам быть с дождем нельзя.

Уж слишком неустойчивые краски

В формате обреченной взрослой сказки,

Ее сюжет – льстивый хамелеон,

Цветами киноленте щеголяет в тон.

Приходит весна

Где же край безумной влаги;

Слез соленых, моросящего дождя?

Приклонившись у подножья летней саги

Весна доверенность оформит завизжа.

А пока купает слякоть щедро,

Шепчет в ухо мне стихи.

А я? А я кокетке музе предан,

Мы с ней весной опять лихи.

Лихи лучи в своих прогулках,

Резвы капели звонкой сыновья,

Сугробы пребывают в ссылках,

Сны робкие, мне нежно шля.

Пьянит ночное рандеву,

Щедро влагою питает.

А я в объятиях весны плыву,

Зима в очах противно тает.

Во всхлипах человек-дикобраз,

В клокочущем порыве из желанья

Являет в штиле саблезубые пираньи,

Чтоб хоть они охотливо украли,

Наполнили карманы страстью про запас.

«Больничные записки»

***

Скобами скованный,

Рваными ранами.

Ранее сплёвывал

С улыбкой жеманною.

Дивными долами,

Чудными далями;

Мимой холёною

Нрава упрямого.

Открытыми переломами,

Бёдрами рваными;

Ржавыми скобами,

Целующих травмы.

Остановка или закрытие

Хореографии пьяной.

Ложе и тело монолитны

Или будто распяты.

Запятнаны гематомами,

Атрибутами палаты.

Клятвы в бреду, поту,

Мысли узлами;

Иногда по сторону ту,

Меж липкими снами.

Диалог с Богом на Ты,

Избавление и осознание.

***

… пить космы спектров запаха.

Смычком любви рубин растормошить.

Как человек стоять на задних лапах

И как поэт вживать цветами в стих…

Трио

Ржавый клён, облезлый

Ветви-руки распластав,

Держал семян созвездья

Для жизни, для жратвы.

Берёза тоже гнула свой устав,

Жёлтые волосы развив,

Извечной Русской данью став

Вселяет восторга коробы в умы.

И вековой сосны прочная стать

С причёской под зелёный ёж.

И это трио стелет в очи благодать,

Вдыхая жизнь, вкрапляя дрожь.

***

Через копоть пыльных окон

Осень кроет зелень златом;

Через шторы цвета жёлтого

Звук струится, как по атомам.

Прощели фрамуг и окон

Мне вещают стук шагов;

Одиноких и не очень,

Шпилек стук последних мод.

Эпикризы докторов,

Шелест сизых облаков;

Диалоги дураков,

Тихих гениев комфорт.

В пелене больничных чар,

В бормотаньи робком строк

Силится в груди пожар

Поэтических основ.

***

Самый популярный звук

Женских шпилек «цок-цок» стук,

Но бессилен взрыв потуг

С удовольствием на них взглянуть.