Поэзия обэриутов

- Моя дорогая, увидел я сон:

Под скрежет баяна и блеянье труб

К тебе на диван заползал росолюб:

Его почерневшее брюхо

Висело,

А в нем словно в адском котле

Останки студента и пара котлет.

Он грязными лапами белый халат

Сорвал и прекрасное тело

Под взором его заблестело.

Корявый и острый, как ржавый кинжал,

Его эдеагус от страсти дрожал,

А жвалы желали вонзиться,

Чтоб теплою кровью синхронно

Сочилось и горло, и лоно.

И ты не смогла отстраниться.

Во сне я пытался кричать о любви,

Тебя укорять и обеты твои

Зачитывать вслух по бумажке.

Но ты объясняла, что прав росолюб,

Поскольку, отвлекшись покраской губ.

Его не вскормила ты кашкой.

И эта спокойная фраза

Закрыла мне рот и связала язык,

Как будто удавкой легла на кадык

Тугая петля рестриктазы.

Но тут будильника звон рассеял кошмарный сон!

Давай же по лабе в восторге скакать,

И с мухами вместе рыдать и икать,

И кашку из миски хлебать!

Повесть в «телеграфном» стиле

Мигель и Базилио недоуменно разглядывают пробу.

- Пахнет формалином, – неуверенно говорит Базилио.

- Но откуда он там взялся, – удивляется Мигель, – я никогда его не использую. Формалин – это спирт для гринго*.

- Это Мария принесла, она не пьет спирт.

- Да… Чечако** есть чечако**. Надо бы переспиртовать, но у меня нет спирта – только ром***.

- Ничего, как раз собьет запах формалина. Он достаточно крепкий?

- Даже крепче чем надо. Че Гевара прислал в качестве революционной помощи. Вот попробуй.

Базилио делает несколько глотков, выливает из пробирки формалин и заливает пробу ромом.

- Да крепковат, надо разбавить, – наливает на глаз в пробирку немного терере****. – Теперь вроде семьдесят шесть.

По всему институту начинают хлопать раскладушки.

- Все, хватит работать – сиеста начинается.

Зоологи вытаскивают раскладушки, ложатся и засыпают. Им снится плавающая в море большая рыба и другие гидробионты, ром***, Мария, Че Гевара и формалин.

*иностранец

**новичок

*** местный крепкий напиток

****мате, заваренный «холодным» способом.

Театр абсурда

Кладист уходит за водой. Возле палатки садятся двое очень пьяных человека, робко улыбаются, молчат. Затем начинают монотонный диалог.

  

ПЕРВЫЙ СОБЕСЕДНИК: Извините меня, но мне кажется, что я вас уже, где-то видел.

ВТОРОЙ СОБЕСЕДНИК: Да и мне кажется, что мы знакомы.

ПЕРВЫЙ СОБЕСЕДНИК: Не в Харькове ли мы встречались?

ВТОРОЙ СОБЕСЕДНИК: Возможно, возможно! Я родом из Харькова, однако, не могу точно сказать, виделись ли мы там.

ПЕРВЫЙ СОБЕСЕДНИК: Боже мой, это любопытно! Я сам родом из Харькова!

ВТОРОЙ СОБЕСЕДНИК: Это любопытно!

ПЕРВЫЙ СОБЕСЕДНИК: Да, любопытно! Только, я оставил город Харьков пять дней назад, на утреннем поезде, в восемь тридцать.

ВТОРОЙ СОБЕСЕДНИК: Какое причудливое совпадение! И мне приблизительно пять дней назад пришлось ехать на том же поезде!

ПЕРВЫЙ СОБЕСЕДНИК: Вот как! Получается, что мы встречались в поезде?

ВТОРОЙ СОБЕСЕДНИК: Это действительно возможно, вероятно, логично и, в конце концов, почему бы и нет! Но я не помню этого!

ПЕРВЫЙ СОБЕСЕДНИК: Моё место было в вагоне номер 8.

ВТОРОЙ СОБЕСЕДНИК: Поразительно! И моё место было в вагоне номер 8. Возможно, мы там и встретились?

ВТОРОЙ СОБЕСЕДНИК: Это действительно возможно, в конце концов! Но я не помню, сударь!

ПЕРВЫЙ СОБЕСЕДНИК: Я сидел на третьем месте у окна...

ВТОРОЙ СОБЕСЕДНИК: Надо же! А я на шестом, у окна, напротив вас, но я опять ничего этого не помню!

ПЕРВЫЙ СОБЕСЕДНИК: А где Вы работаете в Харькове?

ВТОРОЙ СОБЕСЕДНИК: В Харьковском университете.

ПЕРВЫЙ СОБЕСЕДНИК: Надо же! И я там! Значит мы, возможно и встречались на работе?

ВТОРОЙ СОБЕСЕДНИК: Это действительно возможно, но я не помню.

ПЕРВЫЙ СОБЕСЕДНИК: Я, кстати, работаю на биологическом факультете...

ВТОРОЙ СОБЕСЕДНИК: Странно! И я на биологическом факультете.

ПЕРВЫЙ СОБЕСЕДНИК: Получается... получается... получается! Получается, что мы видели друг друга на факультете!

ВТОРОЙ СОБЕСЕДНИК: Возможно! А я не помню!

ПЕРВЫЙ СОБЕСЕДНИК: Я вот лично – зоолог.

ВТОРОЙ СОБЕСЕДНИК: Потрясающе! И я – зоолог.

ПЕРВЫЙ СОБЕСЕДНИК [размышляет]: Так, так, так! А не в зоологическую ли экспедицию Вы приехали на Дунай? Я вот именно за этим! Вот как раз моя палатка!

ВТОРОЙ СОБЕСЕДНИК: Какое совпадение, о господи, какое совпадение! И я за этим – и тоже живу в этой палатке!

ПЕРВЫЙ СОБЕСЕДНИК: Вот как! Получается, что мы спим в одной палатке! Ну вот, там мы и встречались!

ВТОРОЙ СОБЕСЕДНИК: Возможно, там мы и встречались, может быть даже сегодняшней ночью, но я ничего не помню, сударь!

ПЕРВЫЙ СОБЕСЕДНИК: Я вот занимаюсь такими животными – это эктопаразитические аннелиды с присоской и роговыми челюстями.

ВТОРОЙ СОБЕСЕДНИК: Потрясающе! И я занимаюсь эктопаразитическими аннелидами с присоской и роговыми челюстями.

ПЕРВЫЙ СОБЕСЕДНИК [монотонным голосом]: Как удивительно, какое совпадение! А может это одни и те же эктопаразитические аннелиды?

ВТОРОЙ СОБЕСЕДНИК: Возможно, возможно, сударь.

ПЕРВЫЙ СОБЕСЕДНИК: Вот как! Значит, возможно, что мы очень близкие коллеги и наверняка даже братья! Ну вот, потому то мы и встречались!

  

Они залезают в палатку и засыпают. Входит на цыпочках кладист, обращается в зрительный зал, приложив палец к губам.

  

КЛАДИСТ: Они теперь слишком счастливы и не слышат меня. Открою-ка я вам тайну. На самом деле, их выводы неверны. И вот почему. Аннелиды, которыми они занимаются – это разные аннелиды. Одни паразитируют на широком спектре позвоночных и моллюсков, а другие – Branchiobdellidae – только на десятиногих раках. Использование 18S рДНК и морфологические характеристики, показывают, что Branchiobdellidae формируют монофилетическую группу, легко отличаемую от пиявок при использовании двух «дальних» олигохет в качестве «outgroup». А из этого следует, что они ошиблись в своих расчётах, и, несмотря на удивительные совпадения, не являются братьями. Они оба жестоко обмануты. Но кто же тогда они? Кто заинтересован в этой неразберихе? Я не знаю. Да и не надо нам этого знать, оставим всё как есть.

Магический реализм второй пол. XX в.

Аркадий проснулся, оттого, что над ним пронеслась неясная тень. Он открыл глаза. Мимо медленно летел в полуметре над землей, огибая кучи валяющихся между палатками бутылок, гитар и спящих студентов, ведущий практику преподаватель-орнитолог. Это умение было жалким остатком тех обширных мистических практик, что оставил своим многочисленным ученикам профессор Пузанов, проведший немало лет в кругу африканских колдунов. Сам Иван Иванович (помимо искусства полета, без которого он никогда бы не открыл Большой каньон Крыма) умел задерживать дыхание настолько, что не раз доныривал в море до сероводородной зоны, а, занимаясь переводом книги Уоллеса, трижды вызывал его из могилы для согласования неоднозначных отрывков. Ведущий практику летел над лагерем, тормоша пьяных студентов, тряся палатки и забрасывая далеко в кусты невымытую посуду. Наконец, были разбужены все, кроме одной девушки спавшей в развилке четырехсотлетнего дуба.

Девушка была красива, и Аркадий не раз подумывал ее изнасиловать, но он знал, что на стационар наложено заклятие, и если сделать это, то, во-первых, ему придется на ней жениться, а, во-вторых, к концу сессии у нее появится хвост, от которого не сможет избавиться ни она, ни ее потомки вплоть до девятого поколения. Соблазнить же ее не было возможности, так как еще в начале практики она праздновала день рождения и выпила столько вина, что не просыпалась уже вторую неделю.

Впрочем, у него в любом случае не было времени на развлечения. Практика уже подходила к концу, а ее тайная истинная цель в очередной раз не была достигнута. Студенты, сдачи зачетов, экскурсии – все это было лишь прикрытием для многолетних поисков тюленя-монаха. Много лет назад КРУ провело ревизию подготовки первого издания Красной Книги Украины. Еще тогда проверяющие учинили страшный скандал, не веря, что это животное действительно существует. Скандал замяли, и книгу выпустили, но было решено не давать деньги на очередное издание, пока чиновникам не покажут фотографию тюленя-монаха, живущего на украинской территории. Второе издание было нужно стране как воздух, но который год искомую фотографию сделать не удавалось.

Аркадий и сам не был уверен, что тюлень-монах существует. Одни мудрые люди рассказывали, что этот зверь ранее был многочислен у западных берегов моря, но не выдержал людского присутствия, из чего следует, что литорализация населения необратимо воздействует на контурные сообщества; другие и вовсе считали, что все указания этого животного вызваны ошибкой в определении, а очевидцы видели всего лишь ручных ластоногих, сбегавших из зоопарков и океанариумов. Местные экологи возражали – тюлень-монах в Придунавье жил, но его экология была тесно связана с морским лиманом Сасык, а когда лиман превратили в водохранилище, среди прочих проявлений экологической катастрофы было исчезновение этого уязвимого вида. Наконец, на прошумевшем экуменистическом морском круизе, на котором встретились морские биологи черноморских стран и патриархи всех православных церквей для совместного молебна о появлении в Черном море естественных врагов гребневика-мнемиопсиса, была высказана еще одна гипотеза. Вполне возможно, что научная литература, содержащая упоминания о тюлене-монахе, стала жертвой искаженного цитирования откровения монаха Иоахима Блаженного, в котором он узрел огромного тюленя, пожирающего корабли (что символизировало Диавола забирающего души грешников). Помимо всего прочего, местные рыбаки и егеря рассказывали, что видели «что-то такое» летом, сразу после Дня рыбака, причем некоторые утверждали, что это был утонувший здесь некогда практикант, ставший после смерти человеко-рыбой и покровительствующий выходящим в одиночку в море рыбацким каякам. Аркадий пару раз специально приезжал в дельту на День рыбака, но вовремя понял, что здоровье ему все же дороже, чем этот фантомный зверь.

Аркадий встал и принялся за работу. Для начала он позавтракал, отрезая от густого после ночной пьянки воздуха куски и намазывая на них паштет, а затем, отделил от себя две астральных сущности. Одну из них он отправил на помощь преподавателю принимать у студентов зачет, вторую послал за водой, а сам взял фотоаппарат и двинулся на поиски тюленя. В этот раз он решил, наконец, воспользоваться дурно пахнущим зельем, которое дала ему одна старуха в соседней деревне. Услышав, что он ищет тюленя-монаха, она предложила ему эту странную смесь, которая должна помочь увидеть зверя, попросив взамен, чтобы он принес ей земли со следа тюленьей ласты (земля нужна была ей для выращивания одной целебной травы). Аркадий взял у нее зелье, но до сих пор не решался испробовать. Отойдя немного от лагеря, он разделся догола и вымазался мазью с ног до головы. Затем, он, следуя совету старухи, смазал мазью объектив фотоаппарата и края цифрового носителя, чтобы иметь возможность сделать качественные снимки.

Действительно, не прошло и нескольких минут, как он почувствовал происходящие изменения. Воздух искрился, краски листвы стали ярче, появились оглушающие яркие ароматы. После нескольких минут ходьбы он увидел в просветах деревьев накатывающие на берег волны, хотя по его расчетам море должно было находиться от него не менее чем в трех километрах. Он вышел на берег. Это был залитый солнцем пляж – пляж его мечты. Чистейший песок с высокими дюнами, простирающимися вдоль моря, переходил в обрамляющие впадающий в море речной рукав заливные луга, где толпились колпицы и пеликаны. Аркадий много лет ездил по дельте, но он был уверен в том, что не видел ранее ни такого побережья, ни этого рукава. Чтобы не тревожить кишащую на пляже живность – жуков-отшельников, гранарий, греющихся на песке желтобрюхих и леопардовых полозов, он снял обувь и пошел по колено в воде, по морскому дну, испещренному норками раков-кротов. И вот, возле устья рукава несущего в море кристально чистую воду он увидел их – пару тюленей-монахов весело плещущихся в воде. Самка выползла на берег и улеглась отдыхать прямо возле ног Аркадия; он онемел от восторга. Через несколько минут к ней присоединился самец, он вытащил на берег добычу, только что утянутую прямо перед носом неповоротливой белуги. Это были две миноги. Самка долго принюхивалась к презенту и выбрала карпатскую, оставив украинскую своему партнеру. Аркадий тихо вытащил фотоаппарат. Его палец плавно лег на кнопку и сделал первый кадр, разрушивший проклятие долгих лет одиночества, пережитых первым изданием Красной Книги Украины.