I. Послевоенная америка

ПОЛИТИКА «ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ» И «АТОМНАЯ ДИПЛОМАТИЯ»

85

ства массовой информации, способствовала формированию в американском обществе своего рода «психологического антикоммунистического комплекса». Население подвергалось «облучению» антикоммунизмом не только со страниц реакционной прессы, но и по радио, телевидению. В ход была пущена продукция Голливуда, массовая «популярная» литература. Началось создание специальных отраслей буржуазного обществоведения — «советологии», «марксологии» и других, обслуживавших антисоветскую пропаганду.

5 марта 1946 г. в Фултоне (штат Миссури) в присутствии президента США Г. Трумэна находившийся уже в отставке У. Черчилль произнес речь о «железном занавесе», вызвавшую новую волну антикоммунистической кампании в США. Объявив, что на страны Восточной и ЮгоВосточной Европы якобы опустился «железный занавес» и что «христианская цивилизация» оказалась под угрозой со стороны СССР, Черчилль призвал к военному союзу между США и Великобританией. Фултоновская речь, по сути дела, была призывом развернуть «крестовый поход» против социализма, интенсифицировать борьбу против прогрессивных сил во имя «спасения западной демократии» 62.

Тезисы Черчилля были созвучны взглядам Трумэна, хотя последний категорически отрицал, что предварительно ознакомился с речью. Сторонники «жесткого» курса настойчиво требовали использовать монополию США на атомную бомбу для давления на СССР. Бывший американский посланник в Болгарии Дж. Эрл заявил в марте 1946 г., что Советскому Союзу необходимо предъявить ультиматум: «Отойти к своей территории (?!) —и в случае отказа применить атомную бомбу, пока он еще не создал ее»63. 10 июля 1946 г. на атолле Бикини были осуществлены первые послевоенные испытания атомных бомб.

23 июля 1946 г. вице-президент Г. Уоллес писал президенту о своей озабоченности в связи с растущей в США «уверенностью о начале новой войны» и гонкой вооружений64. В сентябре 1946 г. он выступил с речью в Мэдисон-сквер гарден в Нью-Йорке, предварительно показав ее Трумэну, который, не читая, одобрил ее. В выступлении Уоллес подчеркнул: «„Позиция твердости" ничего не даст, поскольку, если мы станем тверже, русские ответят тем же... Действительный мирный договор, в котором мы нуждаемся,— это мирный договор между Соединенными Штатами и Россией». На следующий день журналисты спросили Трумэна, отражает ли речь Уоллеса политику администрации. Ничего не подозревавший Трумэн ответил утвердительно. Комментируя ситуацию, известный журналист Дж. Рестон писал в «Нью-Йорк тайме»: «М-р Трумэн, кажется, единственное лицо в столице, которое думает, что предложения м-ра Уоллеса „соответствуют" точке зрения м-ра Трумэна и м-ра Бирнса». Находившийся в Париже государственный секретарь Бирнс потребовал отставки Уоллеса65. Так считал и сам президент. Отставка Уоллеса 20 сентября 1946 г. подвела окончательную черту, отделившую «эру Рузвельта» от «эры Трумэна».

4. «ДОКТРИНА ТРУМЭНА» И «ПЛАН МАРШАЛЛА»

Оказавшись перед лицом быстро развивающегося процесса революционных перемен в мире, лидеры США избрали стратегическую внешнеполитическую линию, направленную на слом сложившегося в результате войны соотношения сил, на «оттеснение» Советского Союза, прогрессивных сил с занимаемых ими позиций и установление мировой гегемонии США. Эта линия получила название политики «сдерживания коммунизма» и стала официальным внешнеполитическим курсом трумэновской администрации, найдя свое наиболее известное выражение в «доктрине Трумэна» и «плане Маршалла». В теоретическом плане стратегия «сдерживания» строилась на геополитических тезисах, постулирующих «традиционную борьбу» континентальных и морских держав66. В идеологическом отношении «сдерживание» опиралось на антикоммунизм и антисоветизм. Выдвижение концепции «сдерживания» определялось стремлением Вашингтона применить комплексный метод давления на СССР — военного, экономического и идеологического.

Стратегия «сдерживания» была предложена советником посольства США в Москве Дж. Кеннаном. 22 февраля 1946 г. он направил в Вашингтон «длинную телеграмму» в 8 тыс. слов, в которой рекомендовал «сдерживать советское давление» применением «контрсилы» в различных «постоянно перемещающихся географических и политических точках».

Концепция Кеннана исходила из ошибочного понимания сущности и целей Советской страны и серьезной недооценки ее возможностей. Кеннан приписывал внешнеполитическому курсу СССР совершенно несвойственные ему агрессивные мотивы. В частности, он утверждал, будто Советский Союз «фанатически» стремится к уничтожению «нашего традиционного образа жизни». Поэтому, заявлял Кеннан, Соединенные Штаты не могут надеяться на «политическую интимность» с советским строем. Они должны рассматривать Советский Союз не как партнера, а как соперника на внешнеполитической арене. «Советская власть,— утверждал американский дипломат,— непроницаема для логики разума, но очень чувствительна к логике силы». Поэтому, делался вывод, чтобы заставить СССР отступить, необходимо осуществлять давление с «позиции силы». В целом, как считал тогда Кеннан, СССР «в сравнении с Западом — все еще слабейшая сторона», советское общество «экономически уязвимо», а также «имеет некоторые врожденные пороки», которые в конце концов приведут к ослаблению общего потенциала СССР. Отсюда следовало, что 'США могут без особых опасений проводить политику «твердого сдерживания» 67.

Идея «сдерживания» не мыслилась Кеннаном в категориях пассивной политики «удерживания рубежей», как пытались представить критики его концепции, находившиеся на крайне правом фланге политического спектра. «Соединенные Штаты,—утверждал Кеннан,—вполне способны

62 New York Times, 1946, Mar. 6.

63 New York Herald Tribune, 1946, Mar. 24.

64 Цит. по: Truman H. S. Op. cit., vol. 1, p. 556.

65 Цит. по: Acheson D. Present at the Creation, p. 191—192.

66 Кеппап G. F. Realities of American Foreign P.olicy. L.. 1954, p. 65; Трофименко Г. А.

США: политика, война, идеология. М., 1976, с. 153—159. 67 Кеппап G. F. The Sources of Soviet Conduct,—Foreign Affairs, 1947, July, p. 575;

Idem. Memoirs, vol. 1, p. 547—559.

86