I. Послевоенная америка

ПОЛИТИКА «ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ» И «АТОМНАЯ ДИПЛОМАТИЯ»

73

анско-гегемонистской концепции в духе Pax Americana. «Хотим мы этого или не хотим, мы обязаны признать, что одержанная нами победа возложила на американский народ бремя ответственности за дальнейшее руководство миром»,—заявил новый президент 19 декабря 1945 г.5 Рядом акций администрация Трумэна стремилась приспособить внешнеполитический курс к этой доктрине. Развертывание антикоммунистической кампании, шовинистическая ориентация на «мировое лидерство» должны были, по ее расчетам, обеспечить достаточную степень внутренней стабильности для осуществления широкой экспансионистской внешнеполитической программы.

2. ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА

Стремление разговаривать с Советским Союзом языком силы существовало в антикоммунистических кругах «большого бизнеса», среди газетных магнатов типа Херста, консервативных политиков, прямых антисоветчиков и профашистов в течение всей войны, но активно стало проявляться к ее концу, когда исход борьбы против фашистских держав благодаря победам СССР не вызывал сомнения. В самом рузвельтовском окружении имелись лица (У. Леги, Дж. Форрестол и др.), поддерживавшие проведение политики «жесткости» по отношению к военному союзнику США.

Характерно, что уже летом 1944 г. посольство США в Москве сообщало в Вашингтон о якобы произошедшем «изменении» отношения советского руководства к сотрудничеству с США, что в правительстве СССР наметилась «тенденция против сотрудничества». Посольство настаивало на изменении американской политики, подчеркивая, что Советский Союз «неверно интерпретирует» ее как «знак слабости» США6. Советник посольства Дж. Кеннан в письме своему коллеге Ч. Болену риторически вопрошал: почему американцы должны ассоциировать себя с советской внешнеполитической программой, «столь враждебной интересам атлантического содружества в целом... и всему, что мы должны сохранить в Европе?» 7.

Позднее, на склоне лет, Дж. Кеннан не раз и не два сетовал на опрометчивость решений Вашингтона в политике относительно СССР в сложный период перехода от войны к миру и на свою роль в этом вопросе. Но тогда (после 1944 г.) он, по собственному свидетельству, считал, что «не только наша политика по отношению к России, но и наши планы и обязательства в целом, касавшиеся создания послевоенного мира, базировались на опасном непонимании личных качеств, намерений и политического положения советских лидеров»8. В сущности, так оно и было, но не в том смысле, как это понимал Кеннан.

Характерно, что сторонники ревизии внешней политики США в отношении СССР, делая упор на будто бы «изменившийся курс» СССР, руководствовались вполне практическим мотивом: доказать, что у Америкиде нет иной альтернативы, кроме «жесткости». Несомненно, этот пропа

5 Congressional Record, vol. 91, p. 12398—12399.

6 Foreign Relations of the United States, Diplomatic Papers, 1945: Vol. 1—9. Wash., 1960—1969, vol. 4. p. 998. (Далее: FRUS).

7 Bohlen Ch. Witness to History, 1929—1969. N. Y., 1973, p. 175—176.

8 Kennan G. F. Memoirs: Vol. 1, 2. Boston; London, 1967. 1972, vol. 1, p. 224.

гандистский маневр оказывал влияние, в том числе и на многих сторонников сотрудничества с СССР.

Однако нельзя забывать, что весной 1945 г. вашингтонская администрация ввиду продолжавшейся войны не только в Европе, но и в Азии настоятельно нуждалась в советской военной помощи и потому не была готова осуществить в полном объеме рекомендации сторонников «жесткого» курса. Весьма важно и то, что в рассматриваемый период на всех уровнях американского общества — и в политических кругах, и в кругах общественности, и особенно в самой гуще народа США — существовалосильное, подкрепленное совместным участием в антифашистской войне стремление к сотрудничеству с СССР. Смерть Рузвельта изменила ситуацию лишь в небольшом сегменте социально-политической структуры страны. Но это был нервный центр власти — правительство военного времени, обладавшее большими возможностями для оказания влияния на общественное мнение.

Говоря о переходе США от сотрудничества к конфронтации с СССР, видный американский специалист по международным отношениям Г. Моргентау сводил проблему к «отказу от традиционной дипломатии». После смерти Рузвельта, писал он, в США «не осталось ни личности, ни группы, способной создавать и поддерживать тот сложный и деликатный механизм, с помощью которого традиционная дипломатия обеспечивала мирную защиту и реализацию национальных интересов» 9. Кеннан (уже в мемуарах) отмечал, что беда заключалась в чрезмерной милитаризации внешней политики США (и Запада в целом) 10. Все эти факторы, несомненно, имели место. Но главное состояло в том, что при такой постановке вопроса причины и следствия поменялись местами. Гораздо ближе к истине американский историк Д. Флеминг, который, связывая возникновение «холодной войны» с политическими решениями Вашингтона, писал, что действия Трумэна «перечеркнули годы работы Рузвельта... когда были заложены основы взаимопонимания с советскими руководителями» 11.

Определенное влияние на изменение политического климата в Вашингтоне оказал У. Черчилль, взявший на себя роль внешнеполитического наставника «новичка» Трумэна. Черчилль убеждал Трумэна не ослаблять военной мощи страны в целях укрепления «позиции силы» в отношении СССР. Во время переговоров представителя Трумэна Дж. Дэвиса с У. Черчиллем в Лондоне в мае 1945 г. британский премьерминистр настойчиво проводил мысль о том, чтобы войска США не уходили из Европы, считая, что их присутствие может быть использовано для дипломатического торга с СССР 12.

В отличие от Рузвельта Трумэн с готовностью выслушивал советы о необходимости «твердости» по отношению к советскому союзнику. Он заявлял, что «не боится» (?!) русских, поскольку, как он считал, Советский Союз «нуждается в нас больше, чем мы в нем», подчеркивая, что

9 Morgenthau H. Politics among Nations. N. Y., 1973, p. 529.

10 Kennan G. F. Memoirs, vol. 2, p. 139.

11 Fleming D. F. The Cold War and Its Origins, 1917—1960: Vol. 1 2. Garden City (N. Y.), 1961, vol. 2, p. 268. Подобную точку зрения высказывают Д. Клеменс и А. Верт. См.: Clemens D. Yalta. N. Y, 1970, p. 268—274; Werth A. Russia. The Postwar Years. N. Y., 1971, p. 56—61, 117—118.

12 FRUS, Diplomatic Papers, 1945, vol. 1. p. 64—78.

74