Глава 1. Научные и прикладные положения особенностей психологической подготовки курсантов к экстремальным видам деятельности

1.1. Постановка и разработка вопросов психологической подготовки в российской военной психологии

Во всех войнах, которые вело человечество за тысячелетия своей истории, всегда вставали проблемы, связанные не только с качеством и количеством вооружения, способами ведения боевых действий, но и с реакциями воинов на боевые раздражители, с их поведением в бою.

Опыт показал, что если проводятся определенные мероприятия (боевые тренировки, молебен, подкуп и др.), учитывается настроение бойца, его физические и психологические особенности, то чаще всего обеспечивается победа.

Великие полководцы прошлого России М.И.Кутузов, П.С.Нахимов, С.О.Макаров, Петр I, А.В.Суворов и др. не только практически учили преодолевать трудности боевых походов и баталий, но и делали успешные попытки теоретически обосновать в уставах, наставлениях и других документах основное боевое правило – учить воина тому, что необходимо на войне (Военные уставы Петра Великого, 1946; Суворов А.В., 1952; Кутузов М.И., 1952).

М.И.Драгомиров главным в психологической подготовке считал воспитание у воинов воли, уверенности в своих силах, чувства психологического превосходства над противником. Он приводил такой аргумент: «Наилучший стрелок или фехтовальщик, если он не проникнут сознанием долга или убежден, что не может одолеть неприятеля, ничего не сделает. Наоборот, слабый физически и не совсем искусный, но не допускающий мысли, что его могут победить, часто бьет и искусных» (Драгомиров М.И., 1881). Для формирования таких качеств, предлагалось ввести стрельбу без щитового прикрытия, проводить учения с боевыми патронами и др.

Н.А.Корф, анализируя боевые действия войск, отмечал, что в основе всех поступков на поле боя лежат чувства человека и что власть эмоций над ним безгранична. Эмоция, говорил он, всесильна: повинуясь ей, человек, не колеблясь, идет на смерть или страданья. Следовательно, формируя тот или иной эмоциональный настрой, можно, по существу, задавать уровень боевой активности личного состава.

А.А.Мокржецкий считал, что «только навык, внедряемый суворовской школой, усиленной физической деятельностью, старательной тренировкой, развивает пренебрежение к опасности, духовную мощь и в состоянии сдерживать в человеке его духовные (не человеческие) инстинкты самосохранения» (Мокржецкий А.А., 1909). Для этого надо тренировать стрелков по малозаметным, плохо видимым, трудно отыскиваемым невооруженным глазом целям, так как только такие цели в бою и будут.

Цели будут не только малозаметными, но и быстро исчезающими. Поэтому надо тренировать командиров в быстрой и точной подаче команд, а солдат в быстром отыскании целей. Выделен и механизм такого рода психологической подготовки: «… человек, детально работая в известном направлении, посредством навыка, механически свыкается с величайшими опасностями, для другого, неподготовленного – непреодолимыми» (Мокржецкий А.А., 1907).

Становление и развитие концепции психологической подготовки к бою имеет свою предысторию. Сущность этой концепции отражена в трудах известных ученых [12, с. 87] (см. табл.1).

Психологический осмысление опыта боевых действий в Первой мировой войне осуществлялось такими видными советскими военачальниками времен Гражданской войны, как Н.И. Подвойский, С.С.Каменев и др. (Барабанщиков А.В., Феденко Н.Ф., 1977). Так, Н.И. Подвойский пришел к выводу, о том что «моральные эффекты» в боевой обстановке имеют более важное значение, чем где-либо, вследствие нервного напряжения и заразительности страха.

Таблица 1.