Топонимия астраханского края в народном творчестве

Топонимия многонационального Астраханского края включает в себя многочисленные названия природных объектов и населенных пунктов русского, казахского, татарского, калмыцкого происхождения. Генезис и бытование тех или иных топонимов помогает раскрыть историю народа и его традиций, его язык и фольклор. Они являются важным, подчас единственным, средством выявления этнической принадлежности древнейшего населения конкретной местности.

По данным топонимии можно фиксировать несколько миграций определенных этнических групп в Нижнее Поволжье, так же как и их контакты между собой. Например, русские земледельческие села средней полосы Астраханского края сохранили топонимы калмыцкого происхождения – Харабали, Досанг. В середине XVIII века они действительно возникли как первые калмыцкие становища. Однако позднее, с возвращением большинства калмыков обратно в Джунгарию, эти места были заселены русскими.

Выявлению границ и путей расселения народов способствует распространение топонимов определенного этноса за пределами его активного расположения. Это указывает не на сосредоточение народности, а, наоборот, на этническую смешанность, контактивность. Топонимы, в которых нашли отражение специфика исторической жизни и природных условий Астраханской области, этапы заселения этой территории, этнический состав населения, встречаются в различных фольклорных жанрах. Наиболее древним и распространенным среди них, вобравшим в себя знания и представления о прошлом, можно считать топонимические предания. Именно в этих произведениях устной прозы выявляются основные признаки преданий как жанра вообще. Это и обращённость текстов в далёкое прошлое, и их прикреплённость к конкретной местности. Очевидна обусловленность топонимов историческими событиями, именами первопредков либо первопоселенцев, а также фамилиями, прозвищами известных в данной местности лиц.

Особенно популярны на Нижней Волге предания о селах Каралат (из тюрк. яз., по-казахски, по-татарски «кара-ат» - «черная лошадь»), Могой (монг., калм. яз. «змея» или же тюрк. «большое стадо»), Баскунчак (тюрк. происхожд., казах. – «собачья голова»). Много преданий о реке Ахтуба (по-казахски «белый холм»). Существует несколько сюжетных версий происхождения этих и других топонимов, многие из них приведены в работе Э.В. Копыловой «Живое народное слово: История названий Астраханских сел в рассказах старожилов» (Астрахань, 1997г.). Многообразие вариантов преданий во многом обусловлено тесными контактами разных этнических групп, что приводит к возможности нескольких «переводов» топонима.

Редуцированная форма местных вариантов и версий международного сюжета о братьях-первопредках – один первопоселенец: «Тишкова не было совсем. Где у нас тут кладбище есть, там бугорок был. Сюда сплывали рыбаки с верхов. Это был у них стан. Здесь был Тишкин. Тишкин – самый первый рыбак. Вот и стали звать: «Тишков, Тишков». Потом стали строиться. Вот и стало Тишково.» (ФА кафедры литературы АГПУ; зап. М.Ю. Гусевой, Л.Л. Ивашневой 24.07.1980г. в с. Тишково Володарского р-на от Куренковой Веры Дементьевны, 1911г. рожд.). К первопредкам можно отнести происхождение названий: с. Чаган (калмык, из старо-монг. яз.), с. Сокрутовка (казак Сокрут), с. Байбек (ногаец Баубек).

Традиционное для топонимических преданий фольклорное число три варьируется в тексте о селе Трехизбинке: «Раньше там вообще пусто было, не жил никто. А потом пришли туда люди издалека и построили три избы там, стали жить. Маленькое село получилось. И называть его с тех пор стали - Трехизбинка – от тех трех первых изб». (Зап. О. Алексеевой 30.06.1991г. в Астрахани от Кавериной Анастасии Лукьяновны, 1919г. рожд.)

Нередко исторические события, случаи с малоизвестными людьми, род занятий коренных жителей, даже слова, произнесенные в данном месте, обусловливают его название. Так, о реке Сундушной у жителей села Каралат бытует предание: «Когда-то здесь жил поп. И он, говорят, бросил в эту реку сундук с золотом. И стали речку называть Сундушной». Другие примеры: с. Килинчи – жители являются выходцами юртовских татар-ногайцев из с. Мошаик; дословный перевод на рус. яз. – «кил эче», «переселяйся». Село Тамбовка заселялось выходцами из Тамбовской губернии. Названия сел Стрелецкое и Промысловка связаны с родом занятий их первых жителей.

В персонажах топонимических преданий, особенно в образе первопоселенца, обнаруживаются следы различных эпох. Иногда более поздний по происхождению герой наследует отдельные признаки предшественников. Нередко в повествовании о далеком прошлом встречаются элементы совсем недавних времен. Смещение хронологии событий обусловлено своеобразием процессов бытования устно-поэтического творчества.

В народной прозе Астраханского края топонимы встречаются также в легендах, в быличках и бывальщинах. В отличие от преданий, которые претендуют на исторически верное изображение действительности, в легенде и быличке идейным центром повествования является необычайное, чудесное, фантастическое. Но, независимо от исторически достоверной или вымышленной основы сюжета, все жанровые разновидности несказочной прозы отличает ярко выраженная установка на правдивость, истинность описанных событий. Особенно отчетливо это проявляется в указаниях исполнителей на конкретное время и определенное место действия.

Например: «У нас в Каралате есть бугор, высокий очень, а за ним есть еще бугор, его называют Князек», «Во время Персидского похода Степана Разина, по возвращении обратно, он остановился на несколько недель на буграх, которые впоследствии начали называться Разинскими». (Зап. Н.М. Жилкиной от М.А. Жилкина в с. Володарском).

Своеобразно представлены топонимы и в сказочной традиции края. Так, например, астраханский вариант известного сюжета «Звериное молоко» называется исполнителем «Кизань». Сказка не имеет ничего общего с историей возникновения этого топонима, но по-своему отражает своеобразие местной топонимии. Кизань – это одна из больших рек дельты Волги. В оригинальной интерпретации популярного сказочного сюжета заклинания «Кизань, Кизань, растворись на двадцать лет!» – это эквивалент известной формулы «Сезам, Сезам, отворись!».

Астраханское сказание о происхождении горы Богдо как версия международного сюжета о богатырях-великанах опубликовано в сборнике «Каспийские легенды и сказки» (Волгоград, 1969г.). Обращает на себя внимание этиологическая основа произведения: название горы и ее возникновение объясняется гибелью богатыря под глыбой уральского камня.

Особые исторические условия заселения Нижней Волги в результате переселения народов из центральных и южных областей России сказались и на специфике бытования песенного фольклора. Здесь слилось воедино устное искусство различных народностей. На первый взгляд, данное обстоятельство дает основание говорить об отсутствии самобытности астраханских народных песен. Однако на самом деле исторические условия жизни Астраханского края подготовили почву для развития и обогащения общей песенной традиции.

Наряду с известными в других регионах России жанрами, темами, сюжетами, на Нижней Волге возникли самобытные рыбацкие песни, частушки, припевки. Именно в них и встречаются топонимы, относящиеся к данной местности, к конкретному селу, например:

- Где ж ты, милый, скрылся?

Где ж тебя, милый, сыскать?