«Никакой информации о ребенке не имеем»

Наконец, в декабре из архива администрации Иркутска было добыто распоряжение от 14 августа 1998 года, подписанное исполняющим обязанности заместителя мэра Иркутска Журавлевым. Распоряжение красноречиво гласило: «Рассмотрев документы, предоставленные Ивано-Матренинской детской клинической больницей, и руководствуясь ст. 122 Семейного кодекса РФ, определить в детский дом Кутузова Андрея Юрьевича. Мать Кутузова Марина Юрьевна временно оставила ребенка».

Копия этого распоряжения была подписана начальником отдела опеки и попечительства Екатериной Михайловой. Из этого распоряжения вытекает одна абсурдная вещь: Андрюшу решили устроить в детдом в августе 1998 года – то есть через четыре месяца после того, как младенец якобы умер.

Побеседовав с ответственными работниками одной ответственной структуры, мы услышали версию: мол, документы на устройство ребенка в дом ребенка были поданы заранее, еще до его смерти, и администрация перед вынесением окончательного решения не проверила данные. Но ведь, по логике вещей, если ребенок умер через пять часов после поступления в больницу, когда же успели подать документы на устройство его в детское учреждение?

Да и потом, известно, что для того, чтобы решить вопрос об устройстве ребенка в сиротское учреждение, нужно собрать немало документов, в том числе получить материнский отказ от ребенка – именно из-за отсутствия отказов дети годами живут в больнице. В случае с малышом Кутузовым в наличии был только временный отказ.

Марина уверена, что Андрюша жив. Ей казалось, что след ребенка найден и вот-вот будет найден и сам Андрюша. Однако этот едва показавшийся след прервался. Главврач Иркутского областного специализированного (для детей с органическим поражением центральной нервной системы) дома ребенка № 2 сообщил, что несовершеннолетний Кутузов в дом ребенка № 2 не поступал и не воспитывался. «Никакой информации о месте нахождения данного ребенка сообщить не можем».

Какой из всего этого можно сделать вывод? Очень простой: Андрюшу не определяли в детский дом, он не выходил за стены больницы. Во всяком случае, под именем Андрея Кутузова. Но вероятность того, что он жив, велика. Марина Кутузова и адвокат Трофимов сделали более конкретный и прямой вывод – Андрюшу обманным способом отдали на усыновление.

Андрюша продан в Финляндию?

Марина решила выяснить все до конца. Спустя девять лет она все еще намерена найти своего сына. Она рассказывает, что повстречалась со всеми участниками дела. Она вместе с адвокатом приехала домой к бывшему главному врачу больницы Татьяне Ляшенко и спрашивала ее о продаже ребенка.

– На все вопросы она говорила, что во всем виновата завотделом опеки и попечительства Правобережного округа и завотделением, где выхаживают недоношенных.

Ее слова подтвердил адвокат Вячеслав Трофимов, присутствовавший при разговоре. Марина встречалась и с Екатериной Михайловой, тогдашней начальницей отдела опеки и попечительства (ныне Екатерина Васильевна – тоже начальница отдела опеки, но уже Иркутского района).

– Она заявила, что вообще ничего не знает про ребенка и мои заявления и обращения направляла в различные детские учреждения, чтобы найти ребенка. Но почему она скрывала, что есть распоряжение о направлении Андрюши в дом ребенка? – недоумевает мать.

И правда, зачем завотделом опеки столько времени морочила несчастной матери голову, заставляя ее писать всякие заявления о пропаже сына, если она знала о распоряжении – не могла не знать, ведь все такие дела проходят через опеку? Редакция со своей стороны попыталась связаться с Екатериной Васильевной и получить комментарий – ведь убитая горем мать может несколько исказить события. Однако Екатерина Михайлова была категорична: «Без комментариев». Марина и адвокат Трофимов обратились, наконец, к заведующей отделением, где находился в 1998 году Андрюша:

– Мы услышали в ответ, что такой ребенок к ним никогда не поступал, – говорит Вячеслав Трофимов.

В книге, где регистрируют всех поступающих и убывающих из больницы детей, Марина нашла фамилию своего сына. Напротив других детей, убывающих в дома ребенка, указано, в какое учреждение и когда они выбыли. Напротив фамилии ее сына – только галочка и знак вопроса.

– Когда уже выходили из больницы, какая-то добросердечная женщина из медперсонала шепнула, что ребенок ваш, мол, продан в Финляндию. У Марины одновременно возникло два чувства – облегчения, что мальчик жив, и страха оттого, что она больше его не увидит, потому что его украли.

Дело об усыновлении Андрюши Кутузова могло проходить в Куйбышевском районном суде Иркутска, а если имело место лишение матери родительских прав – то в Ленинском. В отделе опеки Ленинского района, где проживает семья Кутузовой, по словам адвоката, ничего об этом не знают. А ведь Марина Кутузова как многодетная мать находится под наблюдением отдела опеки по месту жительства, они же помогали ей когда-то с жильем.

– Здесь имеет место либо подделка документов и мальчик был через суд, официально усыновлен по поддельным бумагам. Либо здесь нужно говорить о похищении ребенка через криминальный канал, скорее всего тоже по поддельным документам, – уверен адвокат.

Обвинение в похищении и продаже человека, тем более ребенка, штука весьма серьезная. Марина и ее адвокат обратились в прокуратуру с заявлением о похищении в конце прошлого года в надежде, что люди, стоящие на страже законности, найдут ее сына.