Проблема понимания права в контексте толкования юридических текстов

В процессе толкования правовых текстов решающее значение приобретает понимание права. От этого зависит качество уяснения смысла и содержания юридических предписаний.

Вторую половину ХХ века в нашей стране можно признать расцветом общей теории права и государства как фундаментальной юридической науки. Это произошло именно в России, потому что несмотря на приставку “советской”, России и в ХХ веке, как впрочем до настоящего времени, свойственен напряженный духовный поиск, жажда справедливости. В западной юриспруденции сложно найти эквивалент отечественной теории права, потому что духовный опыт стран Запада был иным.

Теорию права советского периода не вполне корректно именовать марксистско-ленинской, потому что традиции отечественного права были настолько сильны, что общетеоретическая правовая наука оставалась значительно эмансипированной от грубых политических влияний тогдашней конъюнктуры.

В трудах профессоров С.С. Алексеева, Н.Г. Александрова, А.М. Васильева, В.М. Корельского, Б.Н. Топорнина, Р.О. Халфиной, А.С. Пиголкина, М.Н. Марченко, Н.И. Матузова, В.Н. Кудрявцева и многих других видных отечественных правоведов того времени высказывались концептуальные идеи, не утратившие научной ценности до сих пор. Это подтверждается хотя бы теоретической основой представляемых к защите в России кандидатских и докторских диссертаций.

С 1990-х годов в отечественном правоведении стала доминировать естественно-правовая доктрина, которую возглавили ученые Р.З. Лившиц, В.С. Нерсесянц, В.А. Четвернин. Новая господствующая парадигма уже подвергается оправданной критике. Но сторонники естественно-правового подхода в целом верно почувствовали, что над нормативно-организационным массивом должны выситься инстанции духовные. Только на роль этих инстанций была избрана заведомо неподходящая величина – доктрина естественного права.

Нами же отстаивается тезис: когда-то обществоведением была допущена опасная ошибка – разъятие права, морали и религии можно признать дезориентирующей общество фальсификацией. Это неразрывный в реальности комплекс.

Вспомним, “Русские Правды” времен князя Ярослава и Ярославичей, Слово о Законе и Благодати монаха Иллариона, русские Судебники апеллируют к общественной нравственности и православию, отчего сторонники так называемого чистого права называют отечественное право ущербным, неполноценным, но может быть регулятивная сила права как раз и состоит в его глубоких морально-нравственных корнях. Не в персоноцентризме, при котором абсолютизируется власть имущего меньшинства, не в системоцентризме – при котором подавляется личность, а в космоцентризме. Право в России традиционно было космоцентричным, то есть ориентированным на баланс, гармонию общественного и личного, публичного и частного.

Но как это сочетается с традиционным правовым нигилизмом русского человека? Такового в России не было. Нигилизм касался законов государства, а тяга общества к справедливости, живой правде всегда носила подлинно правовой характер. А наш народ следует признать традиционным носителем идеи права. Российский народ всей своей историей славил право, то есть осуществлял прославление права или православие.

Что значит славить право или осуществлять православие?

Это означает во всех конфликтоопасных отношениях, или правоотношениях, не изменять идеалам добра, милосердия, уважения достоинства, любви к Создателю и его творениям – к природе, к человеку. Потому что по сравнению с этими идеалами ценности свободы и справедливости выглядят неполноценными. Свобода влечет хаос без ответственности перед окружающими, а справедливость может оказаться причиной гуманитарной катастрофы без милосердия.

Забыв об органической связи права, правды и православия, свойственной российской системе нормативного регулирования изначально со времен Святой Руси, отечественные юристы утратили традиционные корни и с тех пор вынуждены оперировать неадаптированными в российских условиях доводами о позитивном праве, чистом праве, плюралистическом праве. Но в этих искусственных теоретических настроениях нет ничего соответствующего российскому духу права, кроме самого термина “право”, изрядно выхолощенного.

А ведь понятие “право” гораздо древнее российской государственности. В обнаруженных в начале ХХ века древнеславянских летописях, получивших название “Книга Велеса”, датируемых IV-VI вв. н.э. называется путь Прави, под которым понимается следование всеобщему закону. Право, согласно этому древнейшему памятнику, это и есть сам Бог. Право – одно из имен Бога, энергия Вседержителя, главное правило, приводящее в движение человеческий мир на основе добра, любви, милосердия.

Путь “прави” позволял нашим далеким пращурам жить в гармонии с природой, не противопоставлять себя ей и объективным законам мироздания, осуществлять вечевое самоуправление, жить по совести и, пользуясь самобытной духовной силой, побеждать бесчисленных врагов-завоевателей.

Именовать английское law правом, столь же некорректно, сколь неправомерно отождествлять российское право с законом. Юридические регуляторы стран, никогда не входящих в российскую правовую систему, переводятся на русский язык как право, но такой перевод не соответствует содержанию зарубежных юридических регуляторов. Ибо по своему содержанию там они лишены такой духовной культурной основы, как российское право.

Сегодня существует немало научных школ в российском правоведении, которые заняты обоснованием перехода Российской правовой культуры к ценностям западного либерализма. Но возрождение России нам видится не в укоренении зарубежных юридических моделей, а в воспитании своего самобытного российского правосознания, для чего нам необходимо вспомнить, что такое право в его изначальном и сущностном смысле.

В условиях начавшейся глобализации, за которой в действительности скрывается борьба духовной и материальной культур, российское общество сможет сохранить себя, опираясь на свое право.

Право, правду и православие Россия не импортировала из-за рубежа, а взрастила на своей национальной почве в качестве однородных феноменов с единой сущностью. С точки зрения генезиса этих явлений, правда, право и православие представляет собой единую духовно-регулятивную общность. Разъятие этой общности, а тем более противопоставление морали праву, а им православной религии приводит к ослаблению регулятивных возможностей всей системы регулирования и каждого ее элемента в отдельности. В частности, принцип “разрешено все, что не запрещено законом” игнорирует моральные ограничения.

Российское право, таким образом, является национальным достоянием, объединяющим в себе наряду с нормативным массивом глубинные духовно-культурные основы.