Глава 6. «El Desdichado» Нерваля

El Desdichado

1 Я сумрачен, вдовец, неутешенный

2 Принц Аквитании, чья башня уничтожена;

3 Моя единственная звезда мертва, и моя усеянная звездами лютня

4 Несет черное солнце меланхолии.

5 В ночи могилы утешила меня ты,

6 Верни мне Позиллипо и итальянское море,

7 Цветок, который так услаждал мое скорбное сердце,

8 И беседку, где лоза сочетается с виноградом.

9 Кто я – Амур или Феб, Лузиньян или Бирон?

10 Мой лоб все еще красен от поцелуя королевы;

11 Я уснул в гроте, где зеленеет сирена,

12 И я два раза живым пересек Ахерон:

13 Извлекая и напевая на лире Орфея

14 Вздохи святой и крики феи.

(Подстрочный перевод текста первой версии, опубликованной «Le Mousquetaire» от 10 декабря 1853 года)

El Desdichado

1 Я сумрачен – вдовец – неутешенный

2 Принц Аквитании, чья башня уничтожена;

3 Моя единственная звезда мертва, – и моя усеянная звездами лютня

4 Несет черное солнце Меланхолии.

5 В ночи могилы утешила меня ты,

6 Верни мне Позиллипо и итальянское море,

7 Цветок, который так услаждал мое скорбное сердце,

8 И беседку, где лоза сочетается с розой.

9 Кто я – Амур или Феб?.. Лузиньян или Бирон?

10 Мой лоб все еще красен от поцелуя королевы;

11 Я видел сны в гроте, где плавает сирена,

12 И я два раза победителем пересек Ахерон:

13 Извлекая вновь и вновь из лиры Орфея

14 Вздохи святой и крики феи.

(Подстрочный перевод текста по изданию «Filles du feu», 1854)

Я одинок, я вдов, и вечер давит на меня.

Виктор Гюго «Спящий Вооз»

…его музой становится меланхолия.

Жерар де Нерваль – Александру Дюма

«El Desdichado» и «Артемис [Artémis] », написанные красными чернилами, были отправлены Нервалем Александру Дюма письмом от 14 ноября 1853 года. В первый раз сонет «El Desdichado» был опубликован в издании «Le Mousquetaire» 10 декабря 1853 года с предисловием Дюма. Второй его вариант известен благодаря изданию «Дочери огня» 1854 года. Рукопись того же самого текста, принадлежащая Полю Элюару, имеет заголовок «Судьба [Le Destin]» и практически не отличается от варианта, опубликованного в «Дочерях огня».

После приступа помешательства в мае 1853 года Жерар де Нерваль (1808–1855) отправляется в свое родное графство Валуа (Шаали, Сенли, Луази, Мортфонтен), пытаясь найти ностальгическое убежище и успокоение¹⁰⁹. Этот неустанный странник, который бороздит просторы юга Франции, Германии, Австрии и Востока, на какое‑то время замыкается в крипте прошлого, преследующего его. В августе симптомы возвращаются: мы видим его – обеспокоенного археолога – в галерее остеологии Ботанического сада. Попав под дождь, он приходит к выводу, что наступил новый потоп. Могила, скелет, прилив смерти, несомненно, не перестают его преследовать. В этом контексте «El Desdichado» – это его Ноев ковчег. И хотя он остается временным, он обеспечивает его текучей, загадочной, заклинательной идентичностью. Орфей все еще является победителем Черного принца.

Название «El Desdichado» с самого начала указывает на чужеродность текста, который идет за ним, однако его испанская звучность – четкая и ясная, несмотря на горестный смысл самого слова, порывает с затемненным и скромным вокализмом французского языка и как будто предвещает триумф в самом сердце мрака.

Кто такой El Desdichado? С одной стороны, Нерваль мог позаимствовать это имя из «Айвенго» Вальтера Скотта (гл. VIII) – так звали одного из рыцарей короля Джона Безземельного, которого этот король лишил замка, оставленного ему по завещанию Ричардом Львиное Сердце. Несчастный обездоленный решает тогда украсить свой щит изображением дуба, вырванного из земли, и девизом «El Desdichado». С другой стороны, указывалось и на наличие «французского источника Desdichado» – это дон Блас Десдичадо, персонаж «Хромого беса» Лесажа, сошедший с ума, поскольку по причине отсутствия потомков он вынужден был отдать все свое состояние родственникам умершей супруги¹¹⁰. Если и верно, что для значительного числа французских читателей испанское «El Desdichado» переводится как «лишенный наследства», в соответствии со строгой лексикографией можно сказать, что этот термин скорее обозначает «несчастный», «обездоленный», «жалкий». Нерваль, видимо, имеет в виду все же именно «лишенный наследства» – и именно так это слово передает Александр Дюма в своем переводе «Айвенго». В другом контексте так он называет самого себя («И вот я, некогда блестящий артист, неизвестный принц, таинственный любовник, лишенный наследства, изгнанный с праздника жизни, сумрачный красавец <…>»¹¹¹).