Глава III

Труд, как причина собственности

Новейшие юристы, по примеру политико-экономов, почти все покинули теорию первоначального захвата и перешли на сторону теории, считающей источником собственности труд. Но, во-первых, это значит вертеться в заколдованном кругу, создавать себе иллюзии. А так как право захвата равно для всех, труд тоже должен подчиниться закону равенства. 

1. Земля не может быть частной собственностью.

Присвоение плотнейшей из стихий не могло состояться без присвоения трех других, потому что по французскому и римскому праву собственность над поверхностью земли заключает в себе также собственность над всем тем, что над ней и под ней. 

Человек не может жить, если запретить ему проходить по большим дорогам, останавливаться на полях, укрываться в пещерах, зажигать огонь, собирать дикие ягоды, рвать травы и варить их в черепке обожженной глины. Таким образом земля, точно так же как вода, воздух и свет, является предметом первой необходимости; каждый имеет право свободно пользоваться ею с единственным условием не вредить другим. 

2. Всеобщее согласие не оправдывает собственности.

Может ли взаимное соглашение узаконить собственность?

Я отрицаю это. Подобный договор, был ли он составлен под редакцией Гроция, Монтескье и Ж.-Ж. Руссо, подписался ли под ним весь род человеческий, юридически недействителен, а факт заключения его незаконен. Человек не может отказаться от труда, так же как не может отказаться от своей свободы; признать же право собственности на землю значит отказаться от труда, потому что это равносильно отказу от орудия его; это значит отказаться от естественного права, лишить себя своего человеческого достоинства. 

Действительно, если в общественном договоре собственность построена на равенстве, то договор этот оказывается нарушенным с того момента, когда равенство перестало существовать; собственность становится узурпацией. Итак мы ничего не выигрываем с помощью этого гипотетического соглашения между людьми.

3. Давность не создает собственности.

Право собственности было началом всего зла на земле, первым кольцом в длинной цепи преступлений и несчастий, которую человечество влачит с первых дней своего существования. Иллюзия давности - это печальный самообман, дурман, который должен был усыпить нашу совесть, остановить человека на его пути к истине увековечить его заблуждения. 

Давность не может служить аргументом в пользу собственности еще по одной причине (это уж самые тонкости юриспруденции): права земельного владения есть часть другого, более обширного права, которое даже в самые печальные времена человечества не исчезало окончательно; пролетариям достаточно доказать, что они всегда фактически пользовались хоть частью этого права, чтобы быть восстановленными во всем этом праве. 

В какие тонкости мы бы не вдавались, давность делается противоречием собственности; или вернее, давность и собственность - это две формы, которые служат одна другой коррективом и не малой ошибкой старой и новой юриспруденции было желание соединить их воедино. 

4. О труде.

Труд сам по себе не дает никакого права на присвоение предметов природы. Я утверждаю, что владелец вознагражден за свой труд и прилежание двойной жатвой, но не приобретает никаких прав на землю. Пусть трудившийся сохранит за собой плоды своего трудолюбия, я согласен с этим; но я не понимаю, почему собственность на плоды земли должна влечь за собой собственность за землю. Разве рыбак, который наловчился ловить больше рыбы, чем его товарищи на том же берегу, приобретает поэтому право собственности на то место, где он ловит рыбу? 

Таким образом, с одним пунктом мы покончили: если даже признать собственность на продукт, она не влечет за собой права собственности на самое орудие производства; мне кажется это не требует дальнейших доказательств. Есть сходство между тем, как солдат владеет своим оружием, каменщик - вверенными ему инструментами, рыбак - своей рекой, охотник - своими лесами и полями; все они, если хотите, будут собственниками своих продуктов; но никто из них не есть собственник его орудий производства.

5. Труд ведет к равенству собственности.

Допустим однако, что труд создает собственность над самой материей; почему же в таком случае этот принцип не имеет общей силы? Почему благодеяние этого мнимого закона не распространяется на всю массу трудящихся и ограничивается небольшим числом избранных? : Почему арендатор не становится собственником обрабатываемого им участка, тогда как собственник его приобрел его тоже только трудом? 

Мой тезис - следующий: Работник сохраняет, даже получивши свою заработную плату, естественное право собственности на произведенный им предмет. 

Труд ведет нас к равенству; каждый шаг наш приближает нас к равенству; и если сила, прилежание и умение рабочих одинаковы, ясно, что имущества тоже должны быть одинаковы. Действительно, если рабочий - как вы говорите и как мы согласились с вами - есть собственник создаваемой им собственности, то отсюда следует, что

1) рабочий приобретает в ущерб тунеядцу-собственнику;

2) так как всякое производство необходимо носит коллективный характер, рабочий имеет право на часть продукта и прибыли, смотря по доле труда в производстве;

3) так как всякий накопленный капитал есть собственность общества, он не может быть ничьей частной собственностью.

Эти выводы неопровержимы; их одних было бы достаточно, чтобы произвести полный переворот в нашей политической экономии и изменить наши учреждения и законы. 

Часть вторая

ПРОИСХОЖДЕНИЕ СОБСТВЕННОСТИ

1. Источник наших заблуждений.

Для того, чтобы найти истинный общественный строй, необходимо ответить прежде на следующие вопросы:

Как возникла собственность, если она не является естественным состоянием человека? Как объяснить, что социальный инстинкт, столь безошибочный у животных, изменил здесь человеку? Почему человек, рожденный для общества, до сих пор не живет в товариществе? 

Человек рожден для общества, он стремится во всех своих отношениях к равенству и справедливости; но он любит также свободу и славу; трудность удовлетворить заодно все эти различные потребности и была первой причиной деспотизма воли и вытекающей из него собственности. С другой стороны, человек постоянно нуждается в обмене своих продуктов; он не в состоянии точно вычислить стоимость различных продуктов и довольствуется приблизительным определением, согласно со своим пристрастием и капризом; и пускается в неправильную торговлю, результатом которой всегда являются богатства одних и бедность других. Таким образом, самые крупные беды человека проистекают от неразумной общительности (общественности), от той самой справедливости, которой человечество так гордится и которую оно применяет с таким поразительным невежеством. 

2. Обличительные черты коммунизма и собственности.

1) Не смею скрыть, что никто еще не представлял себе общественный строй вне собственности и коммунизма; этому трижды проклятому заблуждению собственность обязана всем, что она есть. Недостатки коммунизма так очевидны, что критикам его не нужно было много искусства, чтоб отравить ею людей. Безапелляционность его несправедливых приговоров, его насилование личных симпатий и антипатий, железное ярмо, налагаемое им на волю человека, нравственная пытка, которой он подвергает совесть человека, дряблость, на которую он осуждает общественную жизнь и, наконец, его блаженное и тупое однообразие, сковывающее свободную, активную и рассуждающую личность - все это возмутило здравый смысл человека и бесповоротно осудило коммунизм.

Авторитеты и примеры, на которые ссылаются в пользу коммунизма, говорят в сущности против него: коммунистическая республика Платона построена на рабстве, республика Ликурга прибегает к труду илотов, которые должны были все производить для своих хозяев и таким образом давали им возможность предаваться исключительно войне и гимнастическим упражнениям. Ж.-Ж. Руссо, смешивавший коммунизм и равенство, тоже сказал где-то, что без рабства не представляет себе возможности равенства. Коммунистические общины первых христиан не продержались долее одного столетия и скоро выродились в монашеские скиты: Бабувистов, которыми руководил скорее экзальтированный страх перед собственностью, нежели определенная доктрина, погубила утрировка их принципов; сенсимонисты, желавшие совместить коммунизм и неравенство, прошли как маскарадный чад. Величайшая опасность, которой может подвергнуться современное общество, - это потерпеть еще раз кораблекрушение на этом подводном камне. 

Коммунизм это - гнет и рабство. Человек согласен подчиниться закону долга, служить родине, помогать друзьям, но он хочет работать по собственному выбору, сколько и когда ему угодно; он желает распорядиться своим временем, повиноваться одной необходимости, по-своему выбирать себе друзей, занятия и время отдыха; помогать не по приказу, а по собственному желанию; жертвовать собой из эгоизма, а не из рабского принуждения. Коммунизм безусловно препятствует свободному развитию наших способностей, наших благороднейших влечений, сокровенных чувств; если вы найдете средство примирить его с требованиями индивидуального разума и воли, то будьте уверены: перед вами уже не будет более коммунизма, от него останется только имя - а так как мы искренне стремимся к истине, нам следует избегать всякого слововерчения.

Итак, коммунизм нарушает автономию совести и равенство: первую - тем, что связывает ум и сердце, парализует нашу свободу в области мысли и фактов, второе - тем, что равно вознаграждает труд и лень, талант и глупость, чуть ли не порок и добродетель. Впрочем, если собственность невозможна потому, что все вперегонки стараются приобрести ее, то коммунизм скоро станет невозможным благодаря лености.

2) В свою очередь собственность нарушает равенство своей исключительностью и привилегией, а свободу - деспотизмом. Первое я достаточно развил в трех предыдущих главах; здесь ограничусь тем, что окончательно докажу тождественность собственности и воровства. 

Воровство совершается на бесконечно различные лады, законодатель очень искусно различает и классифицирует их, смотря по степени их жестокости или заслуженности и в одном случае воздает воровству дань уважения, в другом - карает его.

Воруют: 1) нападая на большой дороге; 2) без соучастников или большой бандой; 3) с помощью взлома; 4) утайки; 5) злостного банкротства; 6) подлога частных или официальных документов; 7) подделки монеты. 

Крадут: 8) как шулер; 9) как шантажист; 10) злоупотребляя доверием другого; 11) с помощью игры и лотереи. 

Крадут: 12) с помощью ростовщических процентов. Крадут: 13) с помощью ренты, арендной и наемной платы. Крадут: 14) с помощью торговли, если прибыль торговца превышает законное вознаграждение его обязанностей. Крадут: 15) получая прибыль на своем продукте, получая синекуру или крупное жалование. 

Итак подведем резюме: после эпохи отрицательного коммунизма, которую древние поэты называют золотым веком, справедливость является нам в виде права сильного, ее первый дебют. 

Из права сильного произошла эксплуатация человека человеком, иначе - рабство, ростовщичество или дань, налагаемая победителем на побежденного врага, и вся столь многочисленная свора податей, налогов, регалий, барщин, оброков, ренты, чинша и т. д. и т.д., одним словом - собственность.

За правом сильного последовало право хитрого, как второй вид справедливости: В сущности это та же сила, только не физическая, а, духовная сила. Хитрость или вернее - вероломство, была почти вся политика древнего Рима.

Из права хитрого произошла прибыль промышленника, торговца и банкира:, наконец, все виды общественного неравенства. 

Второй результат собственности - деспотизм. Так как деспотизм неизбежно соединяется в уме с понятием законной власти, я должен: коснуться также вопроса о законной власти, о ее принципе. 

Итак, власть человека над человеком находится - в каждом данном обществе - в обратном отношении к уровню умственного развития, достигнутого обществом; мы можем вычислить ее вероятную продолжительность, если взвесим, насколько распространено в обществе стремление к истинному правительству, т.е. правительству, построенному на истине. И точно так же, как право сильного и хитрого теряет почву по мере расширения понятия справедливости и в конце концов должно перейти в равенство, так гегемония воли сменяется гегемонией разума и в результате растворится в научном социализме. 

Все вопросы законодательства и политики - область науки, а не дело вкуса; законодательная власть принадлежит только разуму; систематически доказанной истине. Признавать за той или другой властью право санкций и право veto - это верх тирании. Справедливость и законность так же не зависимы от нашего сочувствия, как и математические истины. Надо только знать их и они сами собой становятся обязательны; надо только подумать и поработать, и они откроются нам. Какую же роль играет народ, если он не является сувереном и источником законодательной власти? Народ есть страж закона, народ есть исполнительная власть. Всякий гражданин может заявить: это верно, это справедливо; но его убеждение обязывает только его одного; провозглашаемая им истина только тогда становится законна, когда получает (всеобщее) признание. Но это значит признать закон? Это значит проверить математическую или метафизическую операцию, повторить опыт, сделать наблюдение, констатировать факт. Только нация имеет право сказать: Мы приказываем и повелеваем. 

Собственность, вор, герой, суверен - ведь все эти слова синонимы - объявляют свою волю законом и не терпят ни противоречий, ни контроля, другими словами, требуют для себя законодательной и исполнительной власти.

Собственность необходимо ведет к деспотизму, к господству произвола и ненасытных вожделений; это в такой степени присуще ей, что достаточно посмотреть кругом нас, вспомнить физиономию собственности и мы сейчас убедимся в этом. Собственность есть право употреблять и злоупотреблять. Но раз задача управления заключается в экономии, раз его единственная цель - производство и потребление, распределение труда и продуктов, то может ли оно ужиться с собственностью? Если продукты составляют частную собственность, как же их собственникам не быть царями и царями деспотическими, царями в пропорции их богатства? И если каждый собственник - августейший властелин в своей собственности, неприкосновенный царек в своих владениях, то как же такому правительству собственников не быть хаосом и вавилонским столпотворением?

3. Определение третьей формы общественного устройства.

Заключение.

Итак, если брать в основу собственность, невозможно ни управление, ни общественное хозяйство, ни администрация.

Свобода по самому существу своему носит организующий характер: чтоб обеспечить равенство между людьми; равновесие между нациями необходимо, чтобы земледелие и промышленность, центры просвещения и торговли, складочные пункты распределялись согласно географическим и климатическим условиям каждой страны, согласно с качеством продуктов, с природными талантами и характером жителей и т.д.; распределение это должно быть справедливо и разумно, так чтобы нигде не было ни излишка, ни недостатка в населении, потреблении и продукте. Здесь начинается наука о публичном и частном праве, истинная политическая экономия. Теперь дело за юристами: освобожденные от ложного принципа собственности, они должны формулировать их законы и умиротворять мир. :Точка опоры дана им.

Я исполнил поставленную себе задачу: собственность разбита, она более не поднимется. В самом деле, какие софизмы, какие закоренелые предрассудки могут устоять против следующих простых положений?

1) Частное владение есть условие общественной жизни; собственность есть общественное самоубийство - это доказывают пять тысяч лет истории собственности. Владение согласно с правом, собственность противна праву. Уничтожьте собственность

и сохраните владение; благодаря одному этому изменению

в принципе вы измените все законы, правительство, народное хозяйство, учреждения - вы изгоните зло со света. 

4) Так как всякий человеческий труд необходимо вытекает из коллективной силы, всякая собственность тоже должна быть коллективной и нераздельной; точнее - труд уничтожает собственность.

5) Так как каждая рабочая способность и дарование точно так же, как каждое орудие труда представляет собой накопленный капитал, коллективную собственность, то всякое неравенство в положении и имуществе, вводимое под предлогом неравенства талантов, несправедливость и воровство. 

9) Единственно возможной, справедливой и истинной формой общественного устройства является свободная ассоциация, свобода, ограничивающаяся соблюдением равенства в средствах производства и эквивалентности в обмене.

10) Политика есть наука о свободе; управление человека человеком, как бы оно не называлось, есть гнет; самое совершенное общество представляет из себя союз порядка и анархии.

Наступил конец древней цивилизации; земля должна обновиться под лучами нового солнца.