Глава II

О СВОБОДЕ МЫСЛИ И СЛОВА

Должно надеяться, что уже прошли те времена, когда нужно было защищать "свободу печати" как оборонительное средство против деспотизма правительств. Мы можем признать, что в наше время совершенно излишне приводить какие-либо доводы в доказательство того, что ни законодательной, ни административной власти, в том случае, когда интересы ее не согласуются с интересами народа, не должно быть вверяемо право предписывать народу, каких именно убеждений он должен придерживаться, и определять, какие ему учения и доводы выслушивать дозволительно, какие - нет.

Я, тем не менее, все-таки отрицаю, что народ имеет право проявлять власть над свободою слова самостоятельно или через посредство своего правительства, так как подобная власть сама по себе противозаконна. Самое лучшее правительство имеет на такое насилие не больше права, нежели дурное правительство. Это стеснение свободы речи пагубно даже тогда, когда оно применяется в согласии с общественным мнением, и еще более пагубно, когда применяется правительством вопреки общественному мнению. Если бы, например, все человечество, за исключением только одного лица, придерживалось одного определенного убеждения, а это одно лицо - противоположного, то человечество было бы настолько же неправо, если бы заставило замолчать этого одного человека, как был бы неправ этот один человек, если бы, имея на то власть, заставил бы замолчать человечество. Мы никогда не можем быть уверены в том, что мнение, которое мы стараемся подавить, есть непременно мнение ошибочное, ложное; но и даже в случае полной уверенности все-таки это подавление было бы злом. Полная свобода опровергать и оспаривать наше мнение является единственным условием, которое оправдывает признание нами правильности нашего мнения с целью применения его к нашему образу действия и ни при каких других условиях человек, одаренный всеми своими способностями, не может быть уверенным, что его мнения правильны.

В таком серьезном вопросе, как охрана верований, имеющем важнейшее значение для блага всего человечества, правительству должно быть предоставлено не только право, но должно быть вменено ему прямо в обязанность охранять известные общераспространенные мнения.

Свобода мысли уже породила и может еще породить великих мыслителей и в среде всеобщего духовного рабства; но она никогда в такой среде не способствовала и не может способствовать созданию умственно развитого народа.

Выше мы уже признали необходимым для умственного блага человечества, блага, от которого зависят и все условия его общего благосостояния, чтобы люди могли пользоваться свободою мнений и могли свободно выражать эти мнения, основывая эту необходимость на четырех различных пунктах. Теперь приступим к краткому повторению этих основных пунктов:

1) Запрещение выражать какое-либо мнение не исключает возможности, чтобы это мнение содержало в себе истину, хотя она остается нам неизвестной. Отрицать этот факт - значит признавать непогрешимость нашего собственного мнения.

2) Хотя бы мнение, выражать которое воспрещается, будет ложным, оно тем не менее может содержать в себе известную долю истины, что действительно на самом деле весьма часто случается; и так как общепринятое или господствующее мнение о каком-либо вопросе весьма редко или скорее никогда не представляет собой всей истины, то только благодаря столкновению самых противоположных мнений может быть восстановлена остальная доля истины.

3) Даже и в том случае, если в господствующем мнении заключается не только доля истины, но и вся истина полностью, то и в таком случае на эту истину, если не будет дозволено оспаривать ее и если она действительно не подвергается ревностному и искреннему оспариванию, большинство ее последователей будет смотреть как бы на предрассудок, вследствие лишь смутного понимания ими разумных ее основ.

4) Сверх того, само учение может вследствие вышеупомянутого запрета утратить свое значение, свой смысл; утратить животворное влияние на характер и поступки людей; может стать менее сильным, и учение в таком случае обратится в простую формальность, утратит способность творить добро и будет лишь препятствовать зарождению каких-либо действительно искренних убеждений, основанных на разуме и добытых людьми из их личного опыта.