Тема 11. Государственная территория и другие пространства в международном праве

АНКЛАВ- часть территории государства, полностью окружённая территорией других государств. Части государства, полностью окружённые другой (одной) страной, называются по́лными анкла́вами.

ГРАНИЦЫ ГОСУДАРСТВА- проложенные в натуре или воображаемые линии на земной и водной поверхности, а также проходящие по ним воображаемые вертикальные плоскости, которые определяют пределы суверенитета государства над его сухопутными и водными территориями, воздушным пространством и недрами земли.

ДЕЛИМИТАЦИЯ ГРАНИЦЫ ( от лат. delimitatio- установление)-  договорное установление линии государственной границы, осуществляемое по картам, как правило, крупномасштабным, с подробным изображением на них рельефа, гидрографии, населенных объектов. При делимитации договаривающиеся стороны проведенную на карте линию границы, как правило, сопровождают подробным ее описанием в самом договоре или в приложении к нему.

ДЕМАРКАЦИЯ ГРАНИЦ ( от лат.  demarcatio-  разграничение) -определение и обозначение линии государственной границы на местности  специальными пограничными знаками в соответствии с договорами о делимитации границы и приложенными к ним картами и описаниями.

Полярный сектор - территория к северу от приполярного государства, входящая в состав этого государства соответственно. На сегодняшний день такими территориями обладают Россия, США, Канада, Дания, Норвегия.

ОБЩЕЕ НАСЛЕДИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА- понятие, определяющее режим некоторых территорий, пространств и их ресурсов; делает упор на их общее использование человечеством, а не отдельными государствами.

РЕКТИФИКАЦИЯ ГРАНИЦЫ- незначительные изменения или уточнения в положении границы на местности относительно линии государственной границы, ранее установленной международным договором. Ректификация границы применяется  в случаях строительства тоннелей, гидростанций, аэродромов,  мостов и других сооружений, а также с целью  удовлетворения хозяйственных интересов государств на линии границы или вблизи от нее. Она осуществляется на основе международных договоров между заинтерсованными сторонами. Эти договоры наряду с договорами об установлении государственных границ нередко подлежат ратификации.

СЕРВИТУТ МЕЖДУНАРОДНЫЙ — в международном праве ограничение территориальных прав одного государства в пользу другого: создание морских баз, поселений на чужих территориях, транзит через каналы и т.п.

Задачи

1. Использование плебисцита при определении госу­дарственной принадлежности спорной территории правомерно. Серьезной дискуссионной проблемой является проблема разграничения понятий института референдума и плебисцита, поскольку именно с плебисцитом чаще всего отождествляют референдум в мировой и отечественной политической и государственно-правовой теории.

2. Принадлежность островов, появившихся на пограничных реках после демаркации линии границы, определяется в соответствии с положением демаркированной линии границы, а принадлежность островов, появившихся непосредственно на демаркированной линии границы, будет определяться путем консультаций между Договаривающимися Сторонами на справедливой и рациональной основе.

Остров Минкьер находятся на расстоянии 9,8 мили от французкого побережья и поэтому принадлежит ему. Екреу находятся на расстоянии 3,9 мили от Джерси, одного из Британских островов, Поэтому принадлежит Великобритании.

3. Дело о Храме Преа Вихеар заключается не в делимитации или демаркации границы, а в территориальном суверенитете (в отношении «региона» или «района» храма), который следует осуществлять, чтобы обеспечить безопасность местного населения под соответствующей юрисдикцией двух спорящих государств с учетом таких базовых принципов международного права, как мирное разрешение международных споров и запрещение угрозы силой или ее применения (часть V). Это — дело о территориальном суверенитете, который должен осуществляться соответствующим государством в целях сохранения храма, о котором идет речь, как объекта всемирного наследия (внесенного в этом качестве в список ЮНЕСКО) во имя (культурного) блага человечества (пункт 12). В постановлении о временных мерах от 18 июля 2011 года Суд предписал, исходя из основополагающего принципа запрещения угрозы силой или ее применения, закрепленного в Уставе ООН, создать вокруг храма Преа Вихеар и в непосредственной близости от границы между двумя странами «временную демилитаризованную зону», немедленно вывести своих военнослужащих и гарантировать свободный доступ в храм тем, кто обеспечивает снабжение находящегося там невоенного персонала. Суд поддержал беспрецедентное создание «временной демилитаризованной зоны», которая имела целью обеспечить, как он это понимает, защиту «не только указанной территории, но и населения, которое на ней проживает, а также находящийся на ней комплекс памятников, относящихся к храму Преа Вихеар», который в 2008 году был внесен — по решению Комитета ЮНЕСКО по всемирному наследию — в ее список объектов Всемирного наследия, которые представляют собой культурное и духовное наследие человечества (пункт 30).

4. Решение суда было принято 12 апреля 1960 г. и касалось как вопросов компетенции, так и существа спора. Суд отклонил и остальные возражения правительства Индии и признал себя компетентным для рассмотрения данного дела по существу. Судьи советский, индийский, польский и египетский возражали и голосовали против компетенции суда.  Что же касается существа спора, то правительство Португалии особое значение придавало договору с Индией 1779 г. Оно утверждало, что этот договор установил португальский суверенитет над указанными районами и что право прохода автоматически вытекает из этого юридического положения. Однако большинство членов суда не согласилось с точкой зрения правительства Португалии. Суд установил, что данный договор представлял собой лишь временную и условную форму пожалования в фискальных целях, которое могло быть односторонне взято обратно. Но в то же время суд констатировал, что в период до и после британского господства существовала местная практика, признанная сторонами и означавшая молчаливое установление португальского суверенитета и права прохода. Определяя решение по существу спора, суд остановился на дате 1954 г. , когда трения между Португалией и Индией в районе анклавов достигли кульминационного пункта. Суд признал, что в то время Португалия имела право прохода через индийскую территорию для осуществления своих суверенных прав  Однако это право имело ограничительный характер. Оно могло осуществляться лишь с разрешения и под контролем правительства Индии и только в отношении частных лиц гражданских чиновников и торговли. За это решение голосовало 11 судей против 4. Данное решение, хотя и имеющее ограничительный характер, нельзя признать обоснованным и убедительным, так как оно противоречит указанному международному договору, основополагающее юридическое значение которого было признано самим же судом. В отступление от него суд избрал нелогичную и искусственную в данном случае мотивировку «молчаливого» установления мнимого португальского суверенитета с правом прохода. Важным пунктом спора о праве прохода был вопрос о проходе вооруженных сил. По этому вопросу суд высказался против претензий правительства Португалии. 8 голосами против 7 суд решил, что Португалия не имела в 1954 г. права прохода ни для вооруженных сил, ни для вооруженной полиции, ни для армии и военного снабжения.  Признав ограниченное право прохода для частных лиц и т. п. , суд, наконец, решил 9 голосами против 6, что Индия не действовала против международных обязательств, которые на нее возлагало право прохода, не допуская прохода в отношении частных лиц, гражданских чиновников и торговли. К решению от 12 апреля 1960 г. судьи норвежский, французский, египетский, советский, греческий, польский, уругвайский, аргентинский, индийский, португальский, а также чанкайшист приложили свои письменные заявления, в которых выражались индивидуальные или особые мнения. По мнению советского судьи, Португалия не обладала и не обладает суверенными правами над указанными участками и не «мела и не имеет права прохода к ним и между ними через индийскую территорию.  Индо-португальский спор о праве прохода представляет значительный интерес. Он затрагивает ряд сложных юридических вопросов относительно компетенции Международного суда и существа дела. 

5. Калининград (бывший Кенигсберг) и сама область (бывшая Восточная Пруссия) имеют полную перипетий историю. Так, в XX в. Калининград трижды обладал особым статусом: в 1919-39 гг. был анклавом Германии, после второй мировой войны стал одной из закрытых военных зон бывшего СССР, а вследствие международного признания суверенитета Литвы превратился с августа 1991 г. в российский эксклав. В связи с последним обстоятельством следует разграничить понятия «анклав» и «эксклав», в употреблении которых применительно к Калининградскому региону России в отечественных СМИ часто имеет место путаница - эти понятия смешивают, подменяют одно другим, не делая разницы между тем, какой стране принадлежит территория и какие страны (страна) ее окружают. Так, Калининградскую область Российской Федерации называют анклавом, хотя, если быть точным, с точки зрения России - это эксклав.

Под анклавом (от фр. enclave) в теории и практике международных отношений понимается:

1) территория государства, полностью окруженная сухопутной территорией другого государства (например Королевство Лесото в Африке, полностью окруженное территорией Южно-Африканской Республики или г.Ливия, расположенный внутри французского департамента Восточные Пиренеи);

2) часть территории государства, полностью окруженная сухопутной территорией одного или нескольких других государств (практически во всех известных случаях речь идет о некоторой гораздо меньшей по территории и населению, чем сама страна, ее части). Можно также добавить, что с точки зрения международного права как сам анклав, так и окружающие его территории политически суверенны, и входят в политико-правовые поля разных государств.

Наличие анклавной территории может создавать серьезные проблемы для государства. Калининградская область Российской Федерации, граничащая сегодня с Польшей и Литвой, дает хрестоматийный пример такого рода.

Так, в ходе подготовки к расширению Европейского союза и НАТО и нескольких «волн» расширения этих организаций (Польша была принята в НАТО весной 1999 г., Литва - осенью 2002 г., а 1 июня 2004 г. Польша, Литва и еще восемь стран Центральной и Восточной Европы присоединились к ЕС) возникла так называемая «проблемы жизнеобеспечения» Калининградской области: если ранее вопросы, связанные с обеспечением этого российского региона, решались на основе двусторонних соглашений с отдельными странами, то на рубеже XX-XXI вв. России пришлось иметь дело с мощным единым экономическим, политическим и военно-политическим массивом объединяемой Европы (отметим, что и для всей России расширение ЕС и НАТО будет иметь неоднозначные последствия).

Таким образом, в связи с расширением ЕС и НАТО на восток вопрос жизнеобеспечения Калининградской области Российской Федерации становится еще более значимым в повестке дня диалога Россия-ЕС и Россия-НАТО. В общем виде, это обусловлено следующими причинами.

Во-первых, на карту поставлена судьба Калининградского региона (речь, прежде всего, идет о сохранении его принадлежности России - т.е. о решении задачи выработать такой режим жизнеобеспечения области, который не затронул бы суверенитета страны). Общей озабоченностью России и Европы является необходимость недопущения разрыва в уровне социально-экономического развития области и соседних стран, что в конечном итоге будет определять общую стабильность региона в недалеком будущем (хотя, конечно, решение данной проблемы - это в первую очередь задача собственно российская).

Во-вторых, при решении данного вопроса отрабатываются механизмы взаимодействия и модели сотрудничества с ЕС, с которым - как и с НАТО -Российская Федерация лишь начинает развивать широкое сотрудничество. Благодаря рассмотренным выше факторам географического, экономического и социального порядка Калининградская область имеет большой потенциал для сотрудничества с ЕС в таких сферах, как энергетика, транспорт, торговля, бизнес, окружающая среда, туризм, культура. И сейчас, когда расширяются и углубляются основы взаимоотношений Россия-ЕС и Россия-НАТО, область получает реальные возможности использовать связи с Европой для практического решения вопросов своего жизнеобеспечения.

6. 27 февраля 2014 года правительство Японии в ответе на запрос одного из депутатов японского парламента о том, не означает ли поездка премьер-министра Т.Асо в г.Южно-Сахалинск признание принадлежности Южного Сахалина России, отметило, что вопрос о принадлежности этой территории «окончательно не определен», и что поездка премьер-министра, как и учреждение генконсульства Японии в Южно-Сахалинске, «не оказывают влияния на вопрос о юридическом статусе Южного Сахалина». При этом, правда, правительство оговаривается, что после подписания Сан-Францисского мирного договора 1951 г. Япония неправомочна давать разъяснения по поводу того, кому принадлежит эта территория.

Какова официальная позиция МИД России в связи с указанным комментарием?

Южный Сахалин и Курильские острова вошли в состав нашей страны на законных основаниях в соответствии с решениями союзных держав 1945 г. и являются неотъемлемой частью территории Российской Федерации. Это объективная реальность, сложившаяся по итогам Второй мировой войны и имеющая под собой прочную международно-правовую основу. Поэтому любые попытки ставить упомянутую реальность под сомнение, какими бы оговорками они ни сопровождались, являются неприемлемыми.

Не может не вызывать недоумения, что «ответ» правительства Японии был обнародован на фоне неоднократно декларировавшихся в последнее время намерений японского руководства строить отношения с Россией как с важным партнером в АТР, а также предпринимаемых сторонами усилий по реализации достигнутых лидерами России и Японии в ходе их встреч в 2008-2009 гг. договоренностей о продвижении взаимовыгодного сотрудничества в торгово-экономической и других сферах.

Содержащиеся в «ответе» японского правительства невнятные и двусмысленные ремарки по поводу принадлежности Южного Сахалина выглядят тем более странно, что эта российская территория прочно вошла в число ключевых районов тесной российско-японской кооперации, в том числе в такой стратегически важной сфере как энергетика. Об этом свидетельствует успешный ход реализации сахалинских нефтегазовых проектов, в том числе открытие 18 февраля на Сахалине завода по производству сжиженного природного газа. Как известно, на церемонии его открытия присутствовал премьер-министр Японии Т.Асо, прибывший на Сахалин по приглашению Президента Российской Федерации Д.А.Медведева, а в г. Южно-Сахалинске состоялась весьма содержательная и результативная российско-японская встреча на высшем уровне.

Совершенно очевидно, что заявления, подобные упомянутому «ответу», не способствуют совместной конструктивной работе по развитию российско-японского сотрудничества и наносят существенный ущерб общей позитивной атмосфере двусторонних отношений, доверию и добрососедству, без которых невозможно рассчитывать на урегулирование сложных вопросов, имеющихся в двусторонних отношениях, включая и проблематику мирного договора.