5.2. Примерный перечень вопросов к экзамену по дисциплине «История политических и правовых учений»

1. Учение Аристотеля о государстве и праве.

В своем понимании и определении государства Аристотель исходит из идеальных параметров античного полиса города-государства. То, что Аристотель обозначает как государство, есть результат лишь эллинской культуры и высшая форма общения лишь греков. Варвары (европейские и азиатские), по Аристотелю, не способны к государственной жизни.Государство, согласно Аристотелю, — продукт естественного развития. В этом отношении оно подобно такиместественно возникшим первичным общениям, как семьяи селение. Но государство — высшая форма общения, обнимающая собою все остальные общения. В политическомобщении все другие формы общения достигают своей цели(благой жизни) и завершения. Человек по природе своей существо политическое, и в государстве (политическом общении) завершается генезис этой политической природычеловека.

Поскольку природа людей и различных форм их общения достигает своего завершения только в государстве, Аристотель замечает, что «природа государства стоит впередиприроды семьи и индивида», что «государство по своей природе предшествует индивиду».

Форму государства Аристотель характеризует так же,как политическую систему, которая олицетворяется верховной властью в государстве. В этом плане государственная форма определяется числом властвующих (один, немногие, большинство). Кроме того, различаются правильные и неправильные формы государства: в правильных формах правители имеют в виду общую пользу, при неправильных — только свое личное благо. Тремя правильнымиформами государства являются монархическое правление(царская власть), аристократия и полития, а соответствующими ошибочными отклонениями от них — тирания, олигархия и демократия (Там же. III, 5, 1—4, 1279а 26). Каждая форма имеет, в свою очередь, несколько видов,поскольку возможны различные комбинации формообразующих элементов.

Самую правильную форму государства Аристотель называет политией, используя здесь термин, употребляемыйдля обозначения государственного строя вообще. В политии правит большинство в интересах общей пользы. Всеостальные формы представляют собой то или иное отклонение от политии. С другой стороны, сама полития, поАристотелю, является как бы смешением олигархии и демократии.

Наилучшее государство, подчеркивает Аристотель, —логическое построение, и здесь «нельзя искать той же точности, какую мы вправе предъявлять к наблюдениям надфактами, доступными исследованию путем опыта»

Право, по Аристотелю, представляет собой норму политического общения людей. Жить в государстве как политической организации означает жить в законе. Право олицетворяет собой политическую справедливость и служит нормой политических отношений между людьми. «Понятиесправедливости связано с представлением о государстве,так как право, служащее критерием справедливости, является регулирующей нормой политического общения». Законное и справедливое совпадают.

Право характеризуется Аристотелем так же, как равенство. Но в соответствии с его трактовкой принципа справедливости это равенство не абсолютно, а относительно, поскольку люди не равны по своему достоинству.

Кроме того, Аристотель различает писаный и неписаный законы (обычай). Последний, видимо, относится не к естественному, а к условному, т. е. позитивному, праву.

Различая право и закон, Аристотель отмечает, что «всякий закон в основе предполагает своего рода право» (Политика. I, 2, 18, 1255а 19). Это означает справедливость лишь такого закона, который опирается на соответствующее право. «Не может быть делом закона властвование не только по праву, но и вопреки праву; стремление же к насильственному подчинению, конечно, противоречит идее права»

Закон — некая общая мера, и он, как, впрочем, и отдельный человек, не может предусмотреть все возможные конкретные случаи жизни, однако даже при этом неопределенном общем характере закон является незаменимым регулятором политических отношений.

Назначение законодательства — содействовать реализации высшей цели государства, которая состоит в счастливой и благой жизни граждан.

2. Учение Марка Туллия Цицерона о государстве и праве.

В диалоге «О государстве» Цицерон дает свое понимание его сущности: «Respublicaestrespopuli» — «Государство есть дело народа».Время Цицерона — это время республиканского Рима. Для него республика и есть синоним государства. Прекрасно разбираясь в государственно-правовой истории и современной ему политической действительности, Цицерон не считает корректным употребить хорошо ему известный термин «regnum» («государство»), где самовластно и бесконтрольно правит царь (rex). Неприемлемым для него оказалось и понятие «civitas», обозначавшее в глубокую старину городскую общину как политическую единицу.

В отдельных случаях римляне называли свое государство «civitas nostra» — «наша община», чтобы подчеркнуть ее отличие от других общин за пределами Италии (civitatisperegrinae). Но Цицерон прибегает именно к «respublica», желая выделить суть вопроса. Античная республика успешно развивалась на протяжении длительного периода (510—27 гг. до н. э.) и ко времени Цицерона давно переросла рамки города-государства, охватив в понимании римлян весь тогдашний мир (orbis terrarum). Ученый вкладывает в понятие «respublica» очевидный публично-правовой смысл, придает ему высокое политическое значение, отражающее новую реальность — политическую и юридическую организацию римского народа — RespublicapopuliRomani.

Новизной отличается и вторая часть государственной формулы «respopuli» — «дело» в смысле «достояние народа». Для римского права характерно традиционное узко-юридическое значение термина «res» как конкретно-определенной материальной вещи, или имущественного комплекса, или других объектов частного права. Завершающий элемент определения государства у Цицерона —народ (populus), понимаемый как большое число людей, «связанных между собой согласием в вопросах права и общностью интересов». Мыслитель имеет в виду единый, неразделенный народ, сплоченный своим юридическим статусом. Его интересуют граждане Рима (cives), организованные в государство (populusRomanus), представленные магистратами (magistratus). Он считает неверным воспринимать народ как племенную, этническую множественность (multitudo), как толпу, случайное скопление индивидов, оказавшихся рядом.

Цицерон настаивает на собирательном, синтетическом понимании термина «народ», отбрасывая какое-либо дробление на общественные категории, принадлежность к каким бы то ни было корпорациям, союзам, организациям, партиям, конфессиям, школам и т. п.

Разобрав сущность государства, Цицерон переходит к его целостности и прочности как важнейшим содержательным характеристикам, обеспечиваемым социальным сплочением и «согласием сословий» («concordiaordinum» или «consensusbonorumomnium»).

Как гармония свойственна музыке, пению, пишет он в диалоге «О государстве» (II. 69),«так и государство, с чувством меры составленное путем сочетания высших, низших и средних сословий... стройно звучит благодаря согласованию самых несходных начал; тем, что музыканты называют гармонией в пении, в государстве является согласие».

Настоятельное требование гражданского мира и согласия раздается особенно громко в речах Цицерона-консула, разоблачившего заговор Катилины.

От Платона, а особенно от Аристотеля римский оратор унаследовал уважение к понятию формы. Как известно, великие греки при всех отличиях придерживались «чистых» государственных форм. Цицерон тоже дает их анализ, но склоняется к точке зрения греческого историка и философа Полибия, разделяя его представления о том, что смешанная форма правления нашла свое наилучшее воплощение в римском государстве.

Спустя почти две тысячи лет англичанин Дж. Локк и француз Ш.Л. Монтескьё будут писать о разделении властей. Цицерон скорее выступает с принципом их объединения.

Наиболее совершенной формой государства он считает только ту, которая соединяет преимущества простых или «чистых» форм с таким расчетом, «чтобы в государстве было нечто выдающееся и царственное, чтобы одна часть власти была уделена и вручена авторитету первенствующих людей, а некоторые дела были предоставлены суждению и воле народа.

Цицерону принадлежит и учение о наилучшем государственном деятеле.

Цицерон определяет закон как «правило разумное, соответствующее природе, распространяющееся на всех людей, правило постоянное, вечное, которое призывает к исполнению долга». Он подчеркивает, что закон отпугивает от преступления, но не приказывает честным людям и не запрещает им. Оратор имеет в виду не столько положительное законодательство, сколько закон естественный, ибо, по его мнению, «предлагать полную или частичную отмену такого закона — кощунство; сколько-нибудь ограничивать его действие недозволено; отменить его полностью невозможно». Освободиться от такого закона «ни постановлением сената, ни постановлением народа мы не можем». Собственно, речь идет даже о естественном праве, общем для Рима и Греции, для современности и будущего, поскольку «на все народы в любое время будет распространяться один из вечных и неизменных законов».

Размышления Цицерона о естественном праве созвучны представлениям римских юристов и отражают влияние греческой философской мысли. Он вполне определенно указывает, не зная еще ничего о Боге-Творце, на «одного общего как бы наставника и повелителя всех людей», каковым выступает «Бог, создатель, судья — автор закона». Ясно, что в постклассическое время к разряду естественного права стало относиться действующее право, основанное на Божьем провидении и христианском понимании.

В попытке выяснить сущность закона Цицерон определяет его как «заложенный в природе высший разум, велящий нам совершать то, что совершать следует, и запрещающий противоположное».

3. Учение Фомы Аквинского о государстве и праве.

«Схоластика средневековья, — отмечает известный отечественный исследователь политической и правовой культуры Античности и Нового времени Н. Н. Разумович, — при всем своем догматизме и логике доказательств верности Святого Писания двигалась, хотя и медленно, в направлении признания силы человеческого разума, его здравого смысла, направляющего человеческую властную и подвластную волю».

«Великий схоласт» и знаменитый богослов XIII в. Фома Аквинский знаменует собой переход от сверхъестественного детерминизма к естественному объяснению этики, политики, права.

К четырем кардинальным добродетелям древних — в платоновском варианте это мудрость, храбрость, благоразумие и справедливость — он прибавляет три теологические добродетели: веру, надежду и любовь.

В соответствии с принятым делением добродетелей Фома Аквинский различает двоякого рода законы: Божественные (legesaeternae,divinae) и человеческие. Вечный закон отражается в явлениях природыкак их необходимый порядок, в форме самоочевидных истин и естественных наклонностей. Вечный закон сосредоточен в Боге, тождествен ему. Вечный закон венчает иерархию законов, связанных междусобой узами субординации. Вечный закон дает начало остальным видам законов. От него берет начало естественный закон, отражающий всеобщие нормы и универсальные принципы вечного закона в сознании человека.

Несовершенный человеческий разум не всегда позволяет прийти к единому представлению о правде и тем более предотвратить неправомерный поступок. Поэтому необходим еще один вид законов — Божественных, данных в виде заповедей Моисею самим Богом.

«Слабость человеческой природы, ее греховность, дурные наклонности вынуждают законодателя идти на установление человеческого, или положительного, закона.»

Позитивный, человеческий закон мыслится Аквинатом как конкретизация закона естественного, в отличие от последнего его содержание меняется в зависимости от воли законодателя. Если эти изменения соответствуют требованиям высших — естественного, Божественного — законов, можно говорить о справедливости положительного законодательства. Положительные законы несправедливы, если они установлены для выгоды правителей и противоречат общему благу.

Взгляды Аквината на право, как отмечается в литературе, повторяют известные конструкции римских юристов, в свою очередь сложившиеся в той или иной части под влиянием идей Аристотеля. Его представления о праве неотделимы от правды, равенства, справедливости, под которой подразумевается неуклонное воздаяние каждому своего. Когда эти условия соблюдаются, можно констатировать наличие права, права естественного. Если уравнивание происходит не на основе Божественной справедливости, естественной природы, а в соответствии с человеческим пониманием, то имеет место право позитивное. Одинаковые или подобные нормы человеческого поведения вразных странах формируют право народов, отличия и специфика образуют право граждан того или иного государства.

В своем учении о государстве и праве он в известной мере отходит от Аристотеля, у которого государство — естественная необходимость жизни людей, и от Платона, у которого справедливость —выражение общего, социального и индивидуального блага в праве. Политика у Фомы Аквинского теряет соответствие общим интересам людей, а государство превращается в продукт господствующей в государстве и объединяющей его власти. Правитель рассматривается не как один из составных элементов государства, а как власть, стоящая над ним и от него независимая. Управление государством сравнивается с тем, как Бог правит миром. Лучшей, наиболее естественной формой правления признается монархия. Государь представляет коллективную личность народа, его волей приводятся в движение все органы.

Значение Фомы Аквинского видят скорее не в его оригинальности или открытии новых научных истин, а в их систематизации, приспособлении различных отраслей знания, в сочетании религиозных положений с философскими истинами.

Фома Аквинский предпринял попытку синтезировать веру (богословие) и разум (Аристотеля).

В той мере, в какой политика правителя отходит от Божьей воли, противоречит интересам христианской церкви, население вправе оказывать ей сопротивление и рассматривать правителя в качестве тирана. Но указанное положение Аквината, думается, лишь политический аргумент в обоснование учения католицизма его времени о верховенстве церкви над государством.

У Фомы Аквинского есть и «узкое» определение закона. «Закон, — пишет он, — есть не что иное, как некое установление разума в целях общего блага, принятое и обнародованное теми, кто имеет попечение об обществе». Имеются и другие редакции этого ключевого понятия, например: «Закон — по сути есть не что иное, как предписанное практическим разумом государя, который управляет тем или иным совершенным сообществом».

4. Политико-правовое учение Шарля Луи Монтескьё.

Существуют некие общие начала, и частные случаи подчиняются им, а история каждого народа вытекает из них как следствие; всякий частный закон связан с другим законом или зависит от другого, более общего закона. «Законы в самом широком значении этого слова суть необходимые отношения, вытекающие из природы вещей; в этом смысле все, что существует, имеет свои законы...».

Человеческим законам предшествуют законы природы, по которым человек жил вовремя, предшествовавшее образованию общества. Природным (естественным) законам Монтескьё не уделяет много внимания. Первым законом является требование мира, соответствующее стремлению к самосохранению; вторым — отыскание пищи; третьим — влечение полов друг к другу; четвертым — стремление к общежитию, к единению с себе подобными, поскольку того требует разум. Закон, говоря вообще, «есть человеческий разум, поскольку он управляет всеми народами земли; а политические и гражданские законы каждого народа должны быть не более как частными случаями приложения этого разума».

Человеческие законы должны находиться в тесном соответствии со свойствами народа, для которого они установлены, и «только в чрезвычайно редких случаях законы одного народа могут оказаться пригодными и для другого народа».

Необходимо, чтобы законы соответствовали природе и принципам образуемого правительства;

Монтескьё и рассматривает законы со всех этих точек зрения: «...Все эти отношения, совокупность их образует то, что называется Духом законов». Дух законов, другими словами, заключается в различных отношениях законов к различным предметам.

Если законы должны соответствовать образу правления, то очень важно установить природу каждого из них. Монтескьё это и делает, различая четыре образа правления. С его точки зрения, природа демократии состоит в том, что вся верховная власть зиждется на пристрастии (любви) к общему делу и принадлежит массе народа. Очень важно в такой ситуации иметь совершенные избирательные законы. По Монтескьё, народ не может управлять сам, но может избрать достойных для управленческого дела. Природа аристократии состоит в том, что здесь властвует ограниченное число лиц и, следовательно, важно, чтобы это были люди умеренные, склонные более к демократическому порядку, а не к деспотическому произволу. В деспотии как раз владычествует одно бесчестное лицо (через визиря и окружение) и его единоличная власть держится страхом. Там и законы становятся излишними. На чести держится монархия, где правит одно лицо, но через другие власти. Если положительные законы не основываются на основополагающих началах образа правления, приходит в негодность движущая пружина их развития и имеет место распад данного образа правления.

Главной ценностью Монтескьё объявляет политическую свободу.

«Политическая свобода имеет место лишь при умеренных правлениях. Однако она не всегда встречается и в умеренных государствах; она бывает в них лишь тогда, когда там не злоупотребляют властью. Но известно уже по опыту веков, что всякий человек, обладающий властью, склонен злоупотреблять ею, и он идет в этом направлении, пока не достигнет положенного ему предела». Именно отсюда — воимя чего и почему — делает Монтескьё свой замечательный вывод: «Чтобы не было возможности злоупотреблять властью, необходим такой порядок вещей, при котором различные власти могли бы взаимно сдерживать друг друга. Возможен такой государственный строй, при котором никого не будут понуждать делать то, к чему его не обязывает закон, и не делать того, что закон ему дозволяет».

В каждом таком государстве есть три рода власти: власть законодательная, власть исполнительная и власть судебная.

«Если власть законодательная и исполнительная будут соединены в одном лице или учреждении, то свободы не будет, так как можно опасаться, что этот монарх или сенат станет создавать тиранические законы для того, чтобы так же тиранически применять их.

Не будет свободы и в том случае, если судебная власть не отделена от власти законодательной и исполнительной. Если она соединена с законодательной властью, то жизнь и свобода граждан окажутся во власти произвола, ибо судья будет законодателем.

Если судебная власть соединена с исполнительной, то судья получает возможность стать угнетателем».

«Все погибло бы, если бы в одном и том же лице или учреждении, составленном из сановников, из дворян или простых людей, были соединены эти три власти: власть создавать законы, власть приводить в исполнение постановления общегосударственного характера и власть судить преступления или тяжбы частных лиц», — делает важный вывод ученый.

Монтескьё прогрессивен своей просвещенческой критикой феодализма, своей рационалистической попыткой вскрыть закономерности развития форм государства, своим многофакторным анализом законодательства. Идеи «Духа законов» нашли свое воплощение в Декларации прав человека и гражданина 1789 г., в Конституции Франции 1791 г., в Конституции США 1787 г. Теория английской конституции Монтескьё воспринята англичанами. Как реакцию на семидесятилетний период отрицания ее в Советском государстве мы могли наблюдать живой интерес к ней российских политиков в начале 90-х гг. прошлого столетия.

5. Политико-правовое учение Жан-Жака Руссо.

Лейст О.Э. (кратко)

Социально-политические воззрения Жан-Жака Руссо (1712—1778), выдающегося философа, писателя и теоретика педагогики, положили начало новому направлению общественной мысли — политическому радикализму. Выдвинутая им программа коренных преобразований общественного строя соответствовала интересам и требованиям крестьянских масс, радикально настроенной бедноты.

В своем социально-политическом учении Руссо исходил из представлений о естественном (догосударственном) состоянии. Его трактовка естественного состояния, однако, существенно отличалась от предшествующих. Ошибка философов, писал Руссо, имея в виду Гоббса и Локка, заключалась в том, что «они говорили о диком человеке, а изображали человека в гражданском состоянии».

По описанию Руссо сначала люди жили, как звери. У них не было ничего общественного, даже речи, не говоря уже о собственности или морали. Они были равны между собой и свободны. Руссо показывает, как по мере совершенствования навыков и знаний человека, орудий его труда складывались общественные связи, как постепенно зарождались социальные формирования — семья, народность. Период выхода из состояния дикости, когда человек становится общественным, продолжая оставаться свободным, представлялся Руссо «самой счастливой эпохой».

Развитие цивилизации, по его взглядам, было сопряжено с появлением и ростом общественного неравенства, или с регрессом свободы.

1. Первым по времени возникает имущественное неравенство. Согласно учению Руссо оно явилось неизбежным следствием установления частной собственности на землю.

2. На смену естественному состоянию с этого времени приходит гражданское общество. "Первый, кто, огородив участок земли, придумал заявить: "Это мое!" и нашел людей достаточно простодушных, чтобы тому поверить, был подлинным основателем гражданского общества".

3. С возникновением частной собственности происходит деление общества на богатых и бедных, между ними разгорается ожесточенная борьба. Богатые, едва успев насладиться своим положением собственников, начинают помышлять о "порабощении своих соседей".

4.На следующей ступени в общественной жизни появляется неравенство политическое. Для того чтобы обезопасить себя и свое имущество, кто-то из богатых составил хитроумный план. Он предложил, якобы для защиты всех членов общества от взаимных раздоров и посягательств, принять судебные уставы и создать мировые суды, т.е. учредить публичную власть. Все согласились, думая обрести свободу, и "бросились прямо в оковы".- Так было образовано государство. На данной ступени имущественное неравенство дополняется новым — делением общества на правящих и подвластных. Принятые законы, по словам Руссо, безвозвратно уничтожили естественную свободу, окончательно закрепили собственность, превратив "ловкую узурпацию в незыблемое право", и ради выгоды немногих "обрекли с тех пор весь человеческий род на труд, рабство и нищету".

5. Наконец, последний предел неравенства наступает с перерождением государства в деспотию. В таком государстве нет больше ни правителей, ни законов — там только одни тираны. Отдельные лица теперь вновь становятся равными между собой, ибо перед деспотом они — ничто. Круг замыкается, говорил Руссо, народ вступает в новое естественное состояние, которое отличается от прежнего тем, что представляет собой плод крайнего разложения.

Если же деспота свергают, рассуждал философ, то он не может пожаловаться на насилие. В естественном состоянии все держится на силе, на законе сильнейшего. Восстание против тирании является поэтому настолько же правомерным актом, как и те распоряжения, посредством которых деспот управлял своими подданными.

Согласно взглядам Руссо в естественном состоянии права не существует. Применительно к изначальному состоянию им была отвергнута идея естественных прав человека. На самых ранних этапах истории у людей, по мнению философа, вообще не было представлений о праве и морали. В своем описании "самой счастливой эпохи", предшествующей возникновению собственности, Руссо использует термин "естественное право", но употребляет его в специфическом смысле— для обозначения свободы морального выбора, которым люди наделены от природы, и возникающего на этой почве чувства естественной (общей) для всего человеческого рода справедливости. Понятия естественного права и естественного закона утрачивают у него юридическое значение и становятся исключительно моральными категориями.

Что касается деспотии, или второго естественного состояния, то в нем все действия определяются силой, и, следовательно, тут тоже нет права. Основанием права, по словам мыслителя, могут служить только договоры и соглашения. В противовес естественному праву им была выдвинута идея права политического, т.е. основанного на договорах.

Аналогичным образом Руссо подходил к определению понятия общественного договора. Образование государства представляет собой договор лишь с внешней стороны (один предложил учредить публичную власть — другие согласились). Руссо убежден, что по сути своей тот договор был уловкой богатых для закабаления бедных.

Переход в состояние свободы предполагает, по Руссо, заключение подлинного общественного договора. Для этого необходимо, чтобы каждый из индивидов отказался от ранее принадлежавших ему прав на защиту своего имущества и своей личности. Взамен этих мнимых прав, основанных на силе, он приобретает гражданские права и свободы, в том числе право собственности. Его имущество и личность поступают теперь под защиту сообщества. Индивидуальные права тем самым приобретают юридический характер, ибо они обеспечены взаимным согласием и совокупной силой всех граждан.

В результате общественного договора образуется ассоциация равных и свободных индивидов,или республика.

По условиям общественного договора суверенитет принадлежит народу.

Суверенитет народа проявляется в осуществлении им законодательной власти. Свобода, по определению Руссо, состоит в том, чтобы граждане находились под защитой законов и сами их принимали. Исходя из этого он формулирует и определение закона. "Всякий закон, если народ не утвердил его непосредственно сам, недействителен; это вообще не закон".

Механизм выявления интересов суверенного народа Руссо раскрывает с помощью понятия общей воли. В связи с этим он проводит различие между общей волей и волей всех. Согласно разъяснениям мыслителя воля всех представляет собой лишь простую сумму частных интересов, общая воля — это своеобразный центр (точка) пересечения волеизъявлений граждан.

Задача политики, следовательно, состоит не в том, чтобы просвещать народ, а в том, чтобы научить граждан ясно и точно излагать свою мысль.

Народный суверенитет имеет, согласно учению Руссо, два признака — он неотчуждаем и неделим. Провозглашая неотчуждаемость суверенитета, автор "Общественного договора" отрицает представительную форму правления и высказывается за осуществление законодательных полномочий самим народом, всем взрослым мужским населением государства. Верховенство народа проявляется в том, что он не связан предшествующими законами и в любой момент вправе изменить даже условия первоначального договора.

Подчеркивая неделимость суверенитета, Руссо выступил против доктрины разделения властей. Народоправство, считал он, исключает необходимость в разделении государственной власти как гарантии политической свободы. Для того чтобы избежать произвола и беззакония, достаточно, во-первых, разграничить компетенцию законодательных и исполнительных органов (законодатель не должен, например, выносить решения в отношении отдельных граждан, как в Древних Афинах,поскольку это компетенция правительства) и, во-вторых, подчинить исполнительную власть суверену. Системе разделения властей Руссо противопоставил идею разграничения функций органов государства.

В качестве меры, призванной предотвратить узурпацию власти чиновниками, мыслитель предлагал периодически созывать народные собрания для решения вопросов о доверии правительству и входящим в него должностным лицам. Проведение таких собраний имеет своей целью "сохранение общественного договора", писал Руссо.

При народовластии возможна только одна форма правления — республика, тогда как форма организации правительства может быть различной — монархией, аристократией или демократией, в зависимости от числа лиц, участвующих в управлении. Как отмечал Руссо, в условиях народовластия "даже монархия становится республикой". В "Общественном договоре", таким образом, прерогативы монарха сведены к обязанностям главы кабинета.

Эгалитаристский характер воззрений Руссо наиболее ярко проявился в требовании имущественного равенства. Руссо сознавал, что политическое равенство граждан нельзя обеспечить, пока сохраняется общественное неравенство, но выступал против обобществления частной собственности. Решение проблемы философ видел в том, чтобы уравнять имущественное положение граждан.

В.С. Нерсесянц (содержательно)

Жан-Жак Руссо (1712 — 1778) — один из ярких и оригинальных мыслителей во всей истории общественных и политических учений.

Его социальные и политико-правовые взгляды изложены в таких про-изведениях, как: «Рассуждение по вопросу: способствовало ли возрождение наук и искусств очищению нравов?» (1750), «Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми» (1754), «О политической эконо-мии» (1755), «Суждение о вечном мире» (впервые опубликовано после смер-ти, в 1782 г.), «Об общественном договоре, или Принципы политического права» (1762).

Проблемы общества, государства и права освещаются в учении Руссо с позиций обоснования и защиты принципа и идей народного суверенитета.

В естественном состоянии, по Руссо, нет частной собственности, все свободны и равны. Неравенство здесь вначале лишь физическое, обусловленное природными различиями людей. Однако с появлением частной собственности и социального неравенства, противоречивших естественному равенству, начинается борьба между бедными и богатыми. Вслед за уничтожением равенства последовали, по словам Руссо, «ужаснейшие смуты несправедливые захваты богатых, разбои бедных», «постоянные столкновения права сильного с правом того, кто пришел первым».

Выход из таких условий, инспирированный «хитроумными» доводами богатых и вместе с тем обусловленный жизненными интересами всех, состоял в соглашении о создании государственной власти и законов, которым будут подчиняться все. Однако, потеряв свою естественную свободу, бедные не обрели свободы политической. Созданные путем договора государство и законы «наложили новые путы на слабого и придали новые силы богатому, безвозвратно уничтожили естественную свободу, навсегда установили закон собственности и неравенства, превратили ловкую узурпацию в незыблемое право и ради выгоды нескольких честолюбцев обрекли с тех пор весь человеческий род на труд, рабство и нищету».

Неравенство частной собственности, дополненное политическим неравенством, привело, согласно Руссо, в конечном счете к абсолютному неравенству при деспотизме, когда по отношению к деспоту все равны в своем рабстве и бесправии.

В противовес такому ложному, порочному и пагубному для человечества направлению развития общества и государства Руссо развивает свою концепцию «создания Политического организма как подлинного договора между народами и правителями».

При этом основную задачу подлинного общественного договора он видит в создании «такой формы ассоциации, которая защищает и ограждает всею общею силою личность и имущество каждого из членов ассоциации и благодаря которой каждый, соединяясь со всеми, подчиняется, однако, только самому себе и остается столь же свободным, как и прежде».

Каждый, передавая в общее достояние и ставя под единое высшее руководство общей воли свою личность и все свои силы, превращается в не-раздельную часть целого. Последствия общественного договора, по Руссо, таковы: «Немедленно вместо отдельных лиц, вступающих в договорные отношения, этот акт ассоциации создает условное коллективное Целое, состоящее из стольких членов, сколько голосов насчитывает общее собрание. Это Целое получает в результате такого акта свое единство, свое общее я, свою жизнь и волю. Это лицо юридическое, образующееся, следовательно, в результате объединения всех других, некогда именовалось Гражданскою общиной, ныне же именуется Республикою, или Политическим организмом: его члены называют этот Политический организм Государством, когда он пассивен, Сувереном, когда он активен. Державою — при сопоставлении его с ему подобными. Что до членов ассоциации, то они в совокупности получают имя народа, а в отдельности называются гражданами как участвующие в верховной власти и подданными как подчиняющиеся законам Государства».

Обосновываемая Руссо концепция общественного договора выражает в целом идеальные его представления о государстве и праве.

Подобные идеальные представления Руссо находятся в очевидном противоречии с его же догадками о роли частной собственности и неравенства в общественных отношениях и обусловленной этим объективной необходимости перехода к государству.

В трактовке Руссо современный ему феодальный строй, критически соотнесенный с буржуазно-демократическими принципами общественного договора, лишается своей легитимности, справедливого и законного характера — словом, права на существование: он держится не на праве, а на силе. Но сила, согласно Руссо, не создает права — ни в естественном, ни в гражданском состоянии. Моральное вообще не может быть результатом физической мощи. «Право сильнейшего» он называет правом в ироническом смысле: «Если нужно повиноваться, подчиняясь силе, то нет необходимости повиноваться, следуя долгу; и если человек больше не принуждается к повиновению, то он уже и не обязан это делать. Отсюда видно, что слово право ничего не прибавляет к силе. Оно здесь просто ничего не значит».

Основой любой законной власти среди людей могут быть лишь соглашения. Условия перехода к государству Руссо трактует следующим образом: то, что отчуждается у каждого изолированного индивида в пользу образуемого по общественному договору целого (народа, суверена, государства) в виде естественного равенства и свободы, возмещается ему (но уже как не-разрывной части этого целого, члену народа-суверена, гражданину) в виде договорно установленных (позитивных) прав и свобод. Происходит, говоря словами Руссо, как бы эквивалентный «обмен» естественного образа жизни людей на гражданский образ жизни.

Благодаря общественному договору все оказываются «равными в результате соглашения и по праву».

В основе общественного договора и правомочий формируемого суверенитета лежит общая воля. Руссо при этом подчеркивает отличие общей воли от воли всех: первая имеет в виду общие интересы, вторая — интересы частные и представляет собой лишь сумму изъявленной воли частных лиц. «Но, — поясняет он, — отбросьте из этих изъявлений воли взаимно уничтожающиеся крайности; в результате сложения оставшихся расхождений получится общая воля».

Отстаивая господство в государстве и его законах общей воли, Руссо резко критикует всевозможные частичные ассоциации, партии, группы и объединения, которые вступают в неизбежную конкуренцию с сувереном. Их воля становится общей по отношению к своим членам и частной по от-ношению к государству. Это искажает процесс формирования подлинной общей воли граждан, поскольку оказывается, что голосующих не столько, сколько людей, а лишь столько, сколько организаций.

Вместе с тем суверен, согласно Руссо, не связан собственными законами. Если бы суверен предписал сам себе такой закон, от которого он не мог бы себя освободить, это, по мысли Руссо, противоречило бы самой природе политического организма:

«Нет и не может быть никакого основного закона, обязательного для Народа в целом, для него не обязателен даже Общественный договор».

Суверен «стоит выше и судьи, и Закона». Именно с таким пониманием роли суверена Руссо связывает представление о его праве помиловании или освобождения виновного от наказания, предусмотренного законом и определенного судом.

Власть суверена, по Руссо, включает в себя его безусловное право на жизнь и смерть подданных. «Итак, — пишет он, — гражданину уже не приходится судить об опасности, которой Закону угодно его подвергнуть, и когда государь говорит ему:

«Государству необходимо, чтобы ты умер», то он должен умереть, потому что только при этом условии он жил до сих пор в безопасности и потому что его жизнь не только благодеяние природы, но и дар, полученный им на определенных условиях от Государства».

Такой антииндивидуалистической формулировки нет даже у этатиста Гоббса.

В своей идеализированной конструкции народного суверенитета Рус-со отвергает требования каких-либо гарантий защиты прав индивидов в их взаимоотношениях с государственной властью.

В целом общественное соглашение, по словам Руссо, дает политическому организму (государству) неограниченную власть над всеми его члена-ми. Эту власть, направляемую общей волей, он и именует суверенитетом. По смыслу концепции Руссо, суверенитет един, и речь вообще может и должна идти об одном-единственном суверенитете — суверенитете народа. При этом под «народом» как единственным сувереном у Руссо имеются в виду все участники общественного соглашения (т.е. взрослая мужская часть всего населения, всей нации), а не какой-то особый социальный слой общества (низы общества, бедные, «третье сословие», «трудящиеся» и т.д.), как это стали трактовать впоследствии радикальные сторонники его концепции народного суверенитета (якобинцы, марксисты и т.д.).

Народ как суверен, как носитель и выразитель общей воли, по Руссо, «может быть представляем только самим собою». «Передаваться, — подчеркивает он, — может власть, но никак не воля». Тем самым Руссо, по существу, отрицал как представительную форму власти (парламент или другой законодательный орган в форме народного представительства), так и принцип и идеи разделения верховной, суверенной власти в государстве на различные власти.

Законодательная власть как собственно суверенная, государственная власть может и должна, по Руссо, осуществляться только самим народом-сувереном непосредственно. Что же касается исполнительной власти, то она, «напротив, не может принадлежать всей массе народа как законодательнице или суверену, так как эта власть выражается лишь в актах частного характера, которые вообще не относятся к области Закона, ни, следовательно, к компетенции суверена, все акты которого только и могут быть, что законами».

Исполнительная власть (правительство) создается не на основе общественного договора, а по решению суверена в качестве посредствующего организма для сношений между подданными и сувереном.

Поясняя соотношение законодательной и исполнительной властей, Руссо отмечает, что всякое свободное действие имеет две причины, которые сообща производят его: одна из них — моральная, другая — физическая. Первая — это воля, определяющая акт; вторая — сила, его исполняющая. «У Политического организма — те же движители; в нем также различают силу и волю: эту последнюю под названием законодательной власти, первую — под названием власти исполнительной».

Исполнительная власть уполномочена сувереном приводить в исполнение законы и поддерживать политическую и гражданскую свободу. Устройство исполнительной власти в целом должно быть таково, чтобы «оно всегда было готово жертвовать Правительством для народа, а не народом для Правительства».

В зависимости от того, кому вручена исполнительная власть (всем, некоторым, одному), Руссо различает такие формы правления, как демократия, аристократия, монархия. Эти различия в учении Руссо играют подчиненную роль, поскольку предполагается, что во всех формах правления суверенитет и законодательная власть принадлежат всему народу. В общем виде Руссо отмечает, что «демократическое Правление наиболее пригодно для малых Государств, аристократическое — для средних, а монархическое — для больших».

При этом всякое правление посредством законов Руссо считает республиканским правлением.

Для поддержания положений общественного договора и контроля за деятельностью исполнительной власти, по мысли Руссо, периодически должны созываться народные собрания, на которых следует ставить на голосование в отдельности два вопроса: «Первое: угодно ли суверену сохранить настоящую форму Правления. Второе: угодно ли народу оставить управление в руках тех, на кого оно в настоящее время возложено».

Народ, по Руссо, имеет право не только изменить форму правления, но и вообще расторгнуть само общественное соглашение и вновь возвратить себе естественную свободу.

Руссо различает четыре рода законов: политические, гражданские, уголовные и законы четвертого рода, «наиболее важные из всех», — «нравы, обычаи и особенно мнение общественное». При этом он подчеркивает, что к его теме общественного договора относятся только политические законы.

Цель всякой системы законов — свобода и равенство. Свобода, подчеркивает Руссо, вообще не может существовать без равенства.

Законы — необходимые условия гражданской ассоциации и общежития.

Законодательную власть Руссо характеризует как «сердце Государства». «Не законами живо Государство, — пишет он, — а законодательной властью. Закон, принятый вчера, не имеет обязательной силы сегодня; но молчание подразумевает молчаливое согласие, и считается, что суверен непрестанно подтверждает законы, если он их не отменяет, имея возможность это сделать».

В случаях крайней опасности, когда речь идет о спасении государственного строя и отечества, «можно приостанавливать священную силу законов» и особым актом возложить заботу об общественной безопасности на «достойнейшего», т.е. учредить диктатуру и избрать диктатора. При этом Руссо подчеркивал краткосрочный характер такой диктатуры, которая ни в косм случае не должна быть продлена.

Своим учением о законе как выражении общей воли и о законодательной власти как прерогативе неотчуждаемого народного суверенитета, своей концепцией общественного договора и принципов организации государства Руссо оказал огромное воздействие на последующее развитие государственно-правовой мысли и социально-политической практики. Его доктрина стала одним из основных идейных источников в процессе подготовки и проведения французской буржуазной революции, особенно на ее якобинском этапе.

studopedia.ru

Руссо Жан-Жак (1712-1778) – французский философ и писатель, теоретик народного суверенитета.

Логическое основание политико-правового учения.Руссо – представитель идейного течения сентиментализма, основу которого составляет культ естественных чувств и простого образа жизни, чувство сострадания к бедному человеку и идеализация природного состояния людей и отрицательное отношение к достижениям городской цивилизации.

Основные работы:«Рассуждения о происхождении и основаниях неравенства между людьми» (1755); «Об общественном договоре» (1762); «Проект конституции для Корсики» (1765); «Соображения об образе правления в Польше и о проекте его изменения» (1772).

Содержание политико-правового учения.Ж.-Ж. Руссо впервые в политической философии попытался объяснить причины социального неравенства и его виды. Все это он изложил в очерке «Рассуждения о происхождении и основаниях неравенства между людьми».

Руссо исходил из гипотезы о первоначальном существовании людей в естественном (догосударственном) состоянии. В отличие от Гоббса и Локка Руссо идеализировал это состояние, рассматривая его как «прекрасную дикость». Естественный человек – это счастливый человек: он наделен природным здоровьем, у него нет лишних потребностей, он свободен и ни от кого не зависим, пользуется всеми радостями общения, хотя и живет в убогих хижинах и имеет лишь грубые музыкальные инструменты. У него нет частной собственности. Естественный человек живет простыми чувствами и страстями, следует инстинктам, а не рассудку. Руссо верил в миф о «добром дикаре», который получил широкое распространение в европейской литературе начиная с XVI в. – эпохи великих географических открытий.

Однако «случайные обстоятельства способствовали совершенствованию человеческого разума», и люди изобрели «искусство добывания металлов и земледелие», открыв путь к цивилизации. В отличие от французских энциклопедистов Руссо считал, что этот путь испортил человеческую природу: «Прогресс рода человеческого неуклонно отдаляет его от первобытного состояния; чем больше новых знаний мы приобретаем, тем сильнее преграждаем себе путь к достижению самого важного».

Следствием обработки земли стал ее раздел между людьми, который вызвал появление частной собственности: «Первый, кто, огородив участок земли, придумал заявить: "Это мое!" и нашел людей достаточно простодушных, чтобы тому поверить, был подлинным основателем гражданского общества. От скольких преступлений, войн, убийств, от скольких несчастий и ужасов избавил бы род людской тот, кто, выдернув колья или засыпав ров, крикнул бы себе подобным: "Остерегитесь слушать этого обманщика; вы погибли, если забудете, что плоды земли – для всех, а сама она – ничья!"».

С появлением частной собственности на землю и скот, считает Руссо, рождается первая форма социального неравенства: неравенство между богатыми и бедными, т.е. имущественное неравенство.

Частная собственность испортила людей: «Самые могущественные или самые бедствующие обратили свою силу или свои нужды в своего рода право на чужое имущество, равносильное в их глазах праву собственности и за уничтожением равенства последовали ужасные смуты; так несправедливые захваты богатых, разбои бедных и разнузданные страсти тех и других, заглушая естественную сострадательность и еще слабый голос справедливости, сделали людей скупыми, честолюбивыми и злыми».

Богатые должны были «под давлением необходимости» осознать невозможность спокойно пользоваться преимуществами частной собственности. Тогда кто-то из них придумал предложить всем бедным и богатым объединиться, чтобы «оградить от угнетения слабых, сдержать честолюбивых и обеспечить каждому обладание тем, что ему принадлежит». Это объединение и произошло под эгидой общих для всех: высшей власти, законов, судебных уставов и мировых судей. В результате такого общественного договора, полагает Руссо, и возникает государство. С появлением государства появляется и новый вид социального неравенства – политическое (неравенство между правящими и управляемыми). Кроме того, от этого договора больше преимуществ получили богатые, а не бедные: законы государства «наложили новые путы на слабого и придали новые силы богатому, безвозвратно уничтожили естественную свободу, навсегда установили закон собственности и неравенства».

Руссо полагал, что первоначально путем общественного договора люди могли установить любую форму правления:

1) монархическую;

2) аристократическую;

3) демократическую;

В первом случае люди избирали для себя одного правителя (самого доблестного или самого богатого): во втором случае избирали нескольких правителей (равных между собой): в третьем случае для управления избирались те, чьи «богатства или дарования не слишком отличались».

При всех видах правления государства «магистратуры были поначалу выборными, и если богатство не влекло за собой предпочтения, то последнее отдавалась достоинствам, определяющим естественное превосходство, и возрасту, приносящему опытность в делах и хладнокровие при вынесении решений». Однако институт выборов должностных лиц, по мнению Руссо, имел существенный недостаток: «Чем чаще выбор падал на мужей преклонного возраста, тем чаще должны были происходить выборы и тем больше ощущались связанные с проведением выборов затруднения; появляются интриги, образуются группировки, ожесточается борьба партий, вспыхивают гражданские войны».

Все это должно было неизбежно привести общество к первоначальной анархии, однако энергичные магистраты воспользовались этой ситуацией, чтобы «сохранить навсегда свои должности за своими семьями», при попустительстве народа, который привык «к зависимости, покою и жизненным удобствам». Правители же, став наследственными, «привыкли рассматривать свою магистратуру как семейное имущество, а самих себя – как собственников государства, которого они первоначально были лишь должностными лицами; называть сограждан своими рабами, причислять их, как скот, к вещам, им принадлежащим, и называть самих себя богоравными и царями царей».

В результате возникла третья форма социального неравенства: устанавливается неограниченная и неподконтрольная народу власть, власть деспотическая, все же остальные граждане становятся рабами этой власти.

Таким образом, состояние первоначального естественного равенства людей, которое является для Руссо идеалом; было заменено на равенство рабов в условиях деспотии. При таком положении народа: «Восстание, которое приводит к убийству или свержению с престола какого-нибудь султана, это акт столь же закономерный, как и те акты, посредством которых он только что распоряжался жизнью и имуществом своих подданных. Одной только силой он держался, одна только сила его и низвергает».

Эта мысль Руссо вдохновляла французских революционеров конца XVIII в.

Политическое решение проблемы социального неравенства. В произведении «Об общественном договоре, или Принципы политического права» Руссо предложил создать такое государство, в котором можно было бы обеспечить свободу и равенство индивидов, характеризующие естественное состояние людей. Он предлагает «найти такую форму ассоциации, которая защищает и ограждает всею общею силою личность и имущество каждого из членов ассоциации, и благодаря которой каждый, соединяясь со всеми, подчиняется, однако только самому себе и остается столь же свободным, как и прежде». Основой этого государства-ассоциации должен стать новый общественный договор.

Руссо определяет предмет этого договора: «полное отчуждение каждого из членов ассоциации со всеми его правами в пользу всей общины».

В результате создается государство, в котором участники договора выступают либо как граждане, участвующие в осуществлении государственной власти, либо как подданные, подчиняющиеся законам государства.

Согласно общественному договору верховная власть в государстве принадлежит всему народу: «Одна только общая воля может управлять силами государства в соответствии с целью его установления, каковая есть общее благо».

Руссо отстаивает принцип народного суверенитета – основополагающий принцип республики, историческими примерами которых для него являются античная и женевская республики.

Характеристики народного суверенитета:

• неотчуждаемость: общую волю может выразить только весь народ, когда он собирается в собрании, и только непосредственно, а не через своих представителей: «суверен, который есть не что иное, как коллективное существо, может быть представляем только самим собою».

Руссо – приверженец непосредственной демократии и критик представительной демократии: «Английский народ считает себя свободным: он жестоко ошибается. Он свободен только во время выборов членов Парламента: как только они избраны – он раб, он ничто».

Он допускает существование депутатов, но рассматривает их лишь как комиссаров общей воли, которые не уполномочены принимать окончательные решения: «Всякий закон, если народ не утвердил его непосредственно сам, недействителен; это вообще не закон»;

• неделимость. Руссо критикует теорию государственного суверенитета, представленную в трудах Бодена, Гроция, Гоббса и др. Согласно этой теории суверенитет государства – это совокупность отдельных полномочий суверена, в числе которых право издавать законы, назначать должностных лиц, право войны и мира и др. Руссо пишет, комментируя подход этих мыслителей: «Так, например, акт объявления войны и акт заключения мира рассматривали как акты суверенитета, что неверно, так как каждый из этих актов вовсе не является законом, а лишь применением закона, актом частного характера, определяющим случай применения закона, как мы это ясно увидим, когда будет точно установлено понятие, связанное со словом закон».

Для Руссо суверенитет – это только полномочие принимать законы, все же остальные полномочия – лишь следствия суверенитета, а не сам суверенитет;

• непогрешимость. Руссо полагал, что народ в собрании, выражая в законе общую волю, не может ошибаться; общая воля всегда с необходимостью направлена на благо всех и каждого: «Когда в достаточной мере осведомленный народ выносит решение, то, если граждане не вступают между собою ни в какие сношения, из множества незначительных различий вытекает всегда общая воля и решение всякий раз оказывается правильным».

Для Руссо угрозой выражению общей воли являются партии – носители частной воли. Идеал Руссо – непосредственная демократия без политических партий: «Важно, следовательно, дабы получить выражение именно общей воли, чтобы в государстве не было ни одного частичного сообщества и чтобы каждый гражданин высказывал только свое собственное мнение»;

• абсолютный характер: «Подобно тому как природа наделяет каждого человека неограниченной властью над всеми членами его тела, общественное соглашение дает политическому организму неограниченную власть над всеми его членами, и вот эта власть, направляемая общей волей, носит, как я сказал, имя суверенитета».

Если уже признан факт того, что общая воля, выраженная народом в собрании, не может ошибаться, то, полагает Руссо, нет оснований не признать за ней и абсолютного характера. Народ может принять любой позитивный закон: «Все то, чем гражданин может служить государству, он должен сделать тотчас же, как только суверен этого потребует, но суверен, со своей стороны, не может налагать на подданных узы, бесполезные для общины; он не может даже желать этого, ибо как в силу закона разума, так и в силу закона естественного ничто не совершается без причины».

Для монархической Франции того времени концепция народного суверенитета имела радикальный характер.

Суверен и правительство. Руссо писал, что «есть две весьма различные условные личности: правительство и суверен». Они отличаются своими полномочиями:

• суверен (т.е. народ) принимает законы;

• правительство призвано приводить «в исполнение законы и поддерживать свободу как гражданскую, так и политическую».

Члены правительства действуют только по поручению суверена: «Исполняя это поручение, они, простые чиновники суверена, осуществляют его именем власть, блюстителями которых он их сделал, власть, которую он может ограничивать, видоизменять и отбирать, когда ему будет угодно».

Классификация видов правительства. Руссо классифицирует виды правительства в зависимости от числа лиц, занимающихся управлением. Он выделяет:

• демократию;

• аристократию;

• монархию.

Руссо критически оценивает демократию как вид правительства: «противно естественному порядку вещей, чтобы большое число людей управляло, а малое было управляемым». Такой вид правительства приемлем только для богов, а не для людей: «Если бы существовал народ, состоящий из богов, то он управлял бы собою демократически».

Более приемлемыми видами правительства для Руссо являются правительства аристократическое и монархическое. Однако он считал, что ни монархического, ни аристократического, ни демократического правительства в чистом виде не существует: «Единоличному правителю нужны подчиненные ему магистраты; народное правительство должно иметь главу».

Гарантии народного суверенитета. Руссо считал, что любое правительство стремится к узурпации народного суверенитета. Чтобы этого не происходило, необходимо периодически проводить народные собрания, в повестке дня которых было бы два вопроса:

1) угодно ли суверену сохранить настоящую форму правительства;

2) угодно ли народу оставить управление в руках тех, на кого оно в настоящее время возложено?

Еще одна гарантия народного суверенитета – трибунат. Этот особый государственный орган, который наделен функцией контроля и имеет правомочие отменить любое постановление правительства. Трибунат напоминает такие институты современных государств, как Конституционный суд или Конституционный совет.

Понятие закона. Как и другие французские просветители (Вольтер, Монтескье), Руссо признавал огромное значение законов для обеспечения свободы и равенства людей. Но Руссо иначе понимал природу закона. Он относился к закону с почти религиозным трепетом. Руссо рассматривал закон как выражение общей воли народа, собравшегося в собрании, воли, выраженной всегда по общему, а не по частному вопросу: «Раз в законе должны сочетаться всеобщий характер воли и таковой же ее предмета, то все распоряжения, которые самовластно делает какой-либо частный человек, кем бы он ни был, никоим образом законами не являются. Даже то, что приказывает суверен по частному поводу, – это тоже не закон, а декрет; и не акт суверенитета, а акт магистратуры».

Значение закона. Закон как выражение общей воли выступает гарантией защиты индивидов от произвола со стороны правительства, которое не может действовать, нарушая требования закона. Только благодаря закону как выражению общей воли можно обеспечить справедливость, свободу, равенство индивидов.

Руссо полагал, что такой закон никогда не может быть несправедливым, «ибо никто не бывает несправедлив по отношению к самому себе».

Только подчиняясь законам как выражению общей воли, и можно быть свободным, «ибо они суть лишь записи изъявлений нашей воли». Благодаря закону как выражению общей воли можно добиться и относительного имущественного равенства: «что до богатства, – ни один гражданин не должен обладать столь значительным достатком, чтобы иметь возможность купить другого, и ни один – быть настолько бедным, чтобы быть вынужденным себя продавать».

В своих работах Руссо последовательно придерживался идеалов эгалитаризма: «Вы хотите сообщить государству прочность? Тогда сблизьте крайние ступени, насколько то возможно; не терпите ни богачей, ни нищих. Эти два состояния, по самой природе своей неотделимые одно от другого, равно гибельны для общего блага...», – писал Руссо в трактате «Об общественном договоре».

6. Учение Иммануила Канта о государстве и праве.

Лейст О.Э. (кратко)

Иммануил Кант (1724—1804) — родоначальник классической немецкой философии и основоположник одного из крупнейших направлений в современной теории права.

С вопросом о том, каков всеобщий критерий справедливости, юрист никогда не справится, "если только он не оставит на время в стороне эмпирические начала и не поищет источника суждений в одном лишь разуме".

Разработанная Кантом методология критического рационализма существенно отличалась от рационалистических концепций, выдвинутых просветителями XVIII в. Кант разошелся с ними прежде всего в трактовке разумной природы человека. Согласно его взглядам разум как отличительное свойство человека развивается полностью не в индивиде, а в человеческом роде — в необозримом ряду сменяющих друг друга поколений.

Кант воспринял руссоистскую идею о том, что носителями нравственности могут стать все люди без каких бы то ни было исключений, но пересмотрел позицию Руссо относительно источника морали. Источником нравственных и правовых законов, по мнению Канта, выступает практический разум, или свободная воля людей.

Поскольку же люди равны между собой как представители рода, постольку каждый индивид обладает для другого абсолютной нравственной ценностью. Этика Канта утверждала, таким образом, примат общечеловеческого над эгоистическими устремлениями, подчеркивала моральную ответственность индивида за происходящее в мире.

Опираясь на эти принципы, Кант вывел понятие нравственного закона. Моральная личность, считал философ, не может руководствоваться гипотетическими (условными) правилами, которые зависят от обстоятельств места и времени. В своем поведении она должна следовать требованиям категорического (безусловного) императива. В отличие от гипотетических правил категорический императив не содержит указаний, как нужно поступать в том или ином конкретном случае, и, следовательно, является формальным. Категорический императив Кант называл законом нравственной свободы и употреблял эти понятия как синонимы.

Философ приводит две основные формулы категорического императива. Первая гласит:"Поступай так, чтобы максима твоего поступка могла стать всеобщим законом" (под максимой здесь понимается личное правило поведения). Вторая формула требует: "Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству". Несмотря на смысловое различие формулировок, по сути они близки друг другу — в них проводятся идеи достоинства личности и автономии нравственного сознания.

Правовая теория Канта тесно связана с этикой. Определяется это тем, что право и мораль имеют у него один и тот же источник (практический разум человека) и единую цель (утверждение всеобщей свободы). Различие между ними Кант усматривал в способах принуждения к поступкам. Мораль основана на внутренних побуждениях человека и осознании им своего долга, тогда как право использует для обеспечения аналогичных поступков внешнее принуждение со стороны других индивидов либо государства.

Рассматривая отношения права и морали, Кант характеризует правовые законы как своего рода первую ступень (или минимум) нравственности. Право обеспечивает, иными словами, внешне благопристойные, цивилизованные отношения между людьми, вполне допуская, однако, что последние останутся в состоянии взаимной антипатии и даже презрения друг к другу. В обществе, где господствует только право (без морали), между индивидами сохраняется "полный антагонизм".

По определению Канта право — это совокупность условий, при которых произвол одного лица совместим с произволом другого с точки зрения всеобщего закона свободы. К таким условиям относятся: наличие принудительно осуществляемых законов, гарантированный статус собственности и личных прав индивида, равенство членов общества перед законом, а также разрешение споров в судебном порядке. В практико-идеологическом плане данное определение созвучно идеологии раннего либерализма, исходившей из того, что свободные и независимые друг от друга индивиды способны сами, по взаимному согласию, урегулировать отношения, возникающие между ними, и нуждаются лишь в том, чтобы эти отношения получили надежную защиту.

Учение Канта о праве представляет собой высшую ступень в развитии западноевропейской юридической мысли XVIII в. В нем были подняты такие кардинальные вопросы, как методологические основания научной теории права, интеллектуально-волевая природа нормативности, разграничение права и морали, и др.

В "Метафизике нравов" была предложена, кроме того, своеобразная трактовка естественного права. Следуя Руссо, Кант придерживался концепции гипотетического естественного состояния, в котором отсутствовало объективное право. Человеку изначально свойственно одно единственное прирожденное право — свобода нравственного выбора. Из нее вытекают такие неотъемлемые качества людей, как равенство, способность делиться своими мыслями, и др. В догосударственном состоянии человек приобретает субъективные естественные права, в том числе право собственности, но они ничем не обеспечены, кроме физической силы индивида, и являются предварительными. Совокупность таких субъективных полномочий Кант вразрез с господствующей традицией назвал частным правом. Подлинно юридический и гарантированный характер частное право, по его мнению, приобретает только в государстве, с утверждением публичных законов.

В соответствии с принципами априорного подхода к объяснению социально-политических явлений Кант отказался решать вопрос о происхождении государства. Первоначальный договор выступает у него исключительно умозрительной конструкцией, призванной обосновать необходимость изменения существующего феодально-абсолютистского строя.

Кант придает общественному договору черты регулятивного принципа, позволяющего судить о справедливости конкретных законов. Идея договора служит, по его словам, "безошибочным мерилом" права и бесправия.

Вклад Канта в разработку политической теории характеризуется тем, что он сформулировал основные идеи и принципы современных учений о правовом государстве (хотя сам не употреблял этого термина). Согласно дефиниции в "Метафизике нравов" государство— это соединение множества людей, подчиненных правовым законам. В качестве важнейшего признака государства здесь было названо верховенство закона. Кант при этом подчеркивал, что рассматривает не государства, существующие в действительности, а "государство в идее, такое, каким оно должно быть в соответствии с чистыми принципами права".

Призванное гарантировать устойчивый правопорядок, государство должно строиться, по мнению Канта, на началах общественного договора и народного суверенитета. Прямое народоправство Руссо он заменяет представительством народа в парламенте и притом в таком, где депутатам лишь иногда разрешается отклонять требования правительства. В дополнение к этому Кант попытался, вслед за французской Конституцией 1791 г., разделить граждан на активных и пассивных по признаку хозяйственной самостоятельности, но признал теоретическую слабость этой позиции в свете учения о народном суверенитете.

Как идеолог раннего либерализма, Кант сводит деятельность государства к правовому обеспечению индивидуальной свободы: "Под благом государства следует понимать состояние наибольшей согласованности конституции с принципами права, к чему нас обязывает стремиться разум своим категорическим императивом". В задачу государственной власти, полагал философ, не входит забота о счастье граждан (подобная политика характерна для деспотических государств, где правители хотят "по своим понятиям сделать народ счастливым").

Кант выделяет в государстве три главных органа — по изданию законов (парламент), их исполнению (правительство) и охране (суд). Идеалом организации государства для него служила система разделения и субординации властей. В свою очередь данный принцип был положен мыслителем в основу разграничения форм государства на республиканскую и деспотическую. "Республиканизм есть государственный принцип отделения исполнительной власти (правительства) от законодательной; деспотизм — принцип самовластного исполнения государственных законов, данных им самим". Традиционной классификации форм государства по числу правящих лиц (на монархию, аристократию и демократию) Кант не придавал особого значения, считая ее выражением буквы, а не духа государственного устройства. По смыслу этой концепции монархия оказывалась республикой, если в ней проведено разделение властей, и, наоборот, деспотией, если таковое отсутствует.

Кант соединил политическую программу либерализма с идеями наиболее радикальных и популярных течений того времени и придал им форму глубоко продуманной теоретической системы, которая с трудом поддавалась критике.

Л.С. Мамут (содержательно)

Профессор философии Кенигсбергского университета Иммануил Кант (1724 — 1804) был в Германии первым, кто приступил к систематическому обоснованию либерализма — идейной платформы класса буржуа, выделившихся из конгломерата третьего сословия, осознавших свое место в обществе и стремившихся утвердить в стране экономическую и политическую свободу. И. Кант задался целью истолковать эту платформу в качестве единственной разумной, попытался подвести под нее специальный философско-этический фундамент и таким образом оправдать ее. Кантовское учение о государстве и праве — итог решения мыслителем указанной задачи. Политико-юридические взгляды Канта содержатся преимущественно в трудах:

«Идеи всеобщей истории с космополитической точки зрения», «К вечному миру», «Метафизические начала учения о праве».

Навеян духом Просвещения и перекликается с индивидуализмом школы естественного права краеугольный принцип социальных воззрений И. Канта: каждое лицо обладает совершенным достоинством, абсолютной ценностью; Человек — субъект нравственного сознания, в корне отличный от окружающей природы, — в своем поведении должен руководствоваться велениями нравственного закона. Закон этот априорен, не подвержен влиянию никаких внешних обстоятельств и потому безусловен. Кант называет его «категорическим императивом», стремясь тем самым сильнее подчеркнуть абстрактно-обязательный и формалистический характер данного предписания.

«Категорический императив» лишен у Канта связи с конкретными предметами, с реальными эмпирическими событиями. Он гласит: «Поступай так, чтобы максима твоего поведения могла быть вместе с тем и принципом всеобщего законодательства». Соблюдение требований «категорического императива» возможно тогда, когда индивиды в состоянии свободно следовать голосу «практического разума». «Практическим разумом» охватывались как область этики, так и сфера права.

Кант осознавал, как важна проблема правопонимания и насколько необходимо верно ее поставить, должным образом сформулировать. Здесь разум, по Канту, есть способность (и воля) создавать принципы и правила морального поведения, со-держащая их в себе в качестве внутреннего априорного побуждения.

Истинное призвание права — надежно гарантировать морали то социальное пространство, в котором она могла бы нормально проявлять себя, в котором смогла бы беспрепятственно реализоваться свобода индивида. В этом суть кантовской идеи о моральной подоплеке, моральной обоснованности права.

Осуществление права требует того, чтобы оно было общеобязательным. Если право не снабдить принудительной силой, оно окажется не в состоянии выполнить уготованную ему в обществе роль. Но это значит также, что и категорический императив в качестве всеобщего закона права лишится своей безусловности. Вот почему всякое право должно выступать как право принудительное.

Необходимость государства (объединения «множества людей, подчиненных правовым законам») Кант связывает отнюдь не с практическими, чувственно осязаемыми индивидуальными, групповыми и общими потребностями членов общества, а с категориями, которые всецело принадлежат рассудочному, умопостигаемому миру. Благо государства составляет, по Канту, вовсе не решение названных и других аналогичных им задач. Под благом государства следует понимать состояние наибольшей согласованности конституции с принципами права, к чему нас обязывает стремиться разум при помощи категорического императива».

Вопрос о происхождении государства Кант трактует почти по Руссо, замечая при этом, что его изыскания рациональны, априорны и что он имеет в виду не какое-либо определенное государство, а государство идеальное, каким оно должно быть согласно чистым принципам права. Отправной пункт кантовского анализа — гипотеза естественного состояния, лишенного всякой гарантии законности. Нравственный долг, чувство уважения к естественному праву побуждают людей оставить это первоначальное состояние и перейти к жизни в гражданском обществе. Переход к последнему не носит характера случайности. Акт, посредством которого изолированные индивиды образуют народ и государство, есть договор.

Кантовское толкование природы этого договора тесно сопряжено с идеями об автономии воли, об индивидах как моральных субъектах и т.п. Первое же главное условие заключаемого договора — обязательство любой создаваемой организации внешнего принуждения (монархической ли государственности, политически объединившегося ли народа) признавать в каждом индивиде лицо, которое без всякого принуждения осознает долг «не делать другого средством для достижения своих целей» и способно данный долг исполнить.

«Общественный договор», по Канту, заключают между собой морально развитые люди. Поэтому государственной власти запрещается обращаться с ними как с существами, которые не ведают морального закона и не могут сами (якобы по причине нравственной неразвитости) выбрать правильную линию поведения. Кант резко возражает против малейшего уподобления власти государства родительской опеке над детьми.

Критика Кантом «отеческого правления» представляла собой одну из форм борьбы, которую в XVII — XVIII вв. прогрессивные круги европейского общества вели против абсолютистско-монархических режимов и их идеологов.

Итак, согласно общественному договору, заключаемому в целях взаимной, выгоды и в соответствии с категорическим (моральным) императивом, все отдельные лица, составляющие народ, отказываются от своей внешней свободы, чтобы тотчас же снова обрести ее, однако уже в качестве членов государства. Индивиды не жертвуют частью принадлежащей им свободы во имя более надежного пользования остальной ее частью. Просто люди отказываются от свободы необузданной и беспорядочной, дабы найти подлинную свободу во всем ее объеме в правовом состоянии.

Свобода в рамках правового состояния предусматривает в первую очередь свободу критики.

Что касается права, то Кант различает в нем три категории: естественное право, которое имеет своим источником самоочевидные априорные принципы; положительное право, источником которого является воля законодателя; справедливость — притязание, не предусмотренное законом и потому не обеспеченное принуждением. Естественное право, в свою очередь, распадается на две ветви: частное право и право публичное. Первое регулирует отношения индивидов как собственников. Второе определяет взаимоотношения между людьми, объединенными в союз граждан (государство), как членами политического целого.

Феодальному бесправию и произволу Кант противопоставляет твердый правопорядок, опирающийся на общеобязательные законы. Он порицает юридические привилегии, проистекающие из обладания собственностью, и настаивает на равенстве сторон в частноправовых отношениях.

Центральным институтом публичного права является прерогатива народа требовать своего участия в установлении правопорядка путем принятия конституции, выражающей его волю.

Верховенство народа, провозглашаемое Кантом вслед за Руссо, обусловливает свободу, равенство и независимость всех граждан в государстве — организации совокупного множества лиц, связанных правовыми закона-ми. Выдвинув принцип суверенитета народа, Кант тут же спешит заверить, что он вовсе не помышляет о действительно широкой, неурезанной демократии. В подтверждение этого предлагается разделить всех граждан на активных и пассивных (лишенных избирательного права). К последним философ относит тех, кто вынужден добывать себе средства существования, лишь выполняя распоряжения других, т.е. низы общества.

Почерпнутую у Монтескье идею разделения властей в государстве Кант не стал толковать как идею равновесия властей. По его мнению, всякое государство имеет три власти: законодательную (принадлежащую только суверенной «коллективной воле народа»), исполнительную (сосредоточенную у законного правителя и подчиненную законодательной, верховной власти), судебную (назначаемую властью исполнительной). Субординация и согласие этих трех властей способны предотвратить деспотизм и гарантировать благоденствие государства.

Общепринятой классификации государственных форм (форм правления, властвования) с точки зрения их устройства Кант не придавал особого значения, различая (по числу законодательствующих лиц) три их вида: автократию (или абсолютизм), аристократию и демократию. Он полагал, что центр тяжести проблемы устройства государства лежит непосредственно в способах, методах управления народом. С этой позиции он разграничивает республиканскую и деспотическую формы управления. Первая основана на отделении исполнительной власти от законодательной, вторая — на их слиянии. Для Канта республика не есть синоним демократии, и абсолютизм сам по себе как форма вовсе не есть синоним деспотии. Он возражает тем, кто отождествляет эти понятия. Более того, Кант верит, что самодержавная форма власти вполне может быть республикой (коль скоро в ней произведено обособление исполнительной власти от законодательной), а демократия (ввиду участия в ней всех в осуществлении власти и крайней трудности при этом отделить законодательствование от исполнительной деятельности) чрезвычайно подвержена трансформации в деспотизм и совместима с ним. По-видимому, Кант считал наиболее приемлемым, реально достижимым строем государства конституционную монархию.

В кантовском понимании государь, правитель, «регент» по отношению к подданным получает только права, но отнюдь не обязанности. Кант оспаривает право народа наказывать главу государства, если даже тот нарушает свой долг перед страной. Философом категорически осуждается право восстания и допускается только легальное и в некотором роде пассивное сопротивление существующей власти.

Кант выдвигает проект установления «вечного мира». Его можно достичь, правда в отдаленнейшем будущем, созданием всеохватывающей федерации самостоятельных равноправных государств, построенных по республиканскому типу. По убеждению философа, образование такого космополитического союза в конце концов неминуемо. Залогом тому должны были явиться просвещение и воспитание народов, благоразумие и добрая воля правителей, а также экономические, коммерческие потребности наций.

www.studfiles.ru

Иммануил Кант (1724-1804). Первый приступил к систематическому обоснованию либерализма. Труды: “Идеи всеобщей истории с космополитической точки зрения”, “К вечному миру”, “Метафизические начала учения о правде”.

Принцип социальных воззрений Канта: каждое лицо обладает совершенным достоинством, абсолютной ценностью; личность не есть орудие осуществления каких бы то ни было планов. Человек в своем поведении должен руководствоваться велениями нравственного закона. Закон этот априорен, не подвержен влиянию никаких внешних обстоятельств и потому безусловен. К человечеству следует относиться только как к цели, а не как к средству.

Разум спонтанно творит для себя собственный мыслимый мир определенных идей, к нему старается приблизить реальные условия.

Автономия воли ограждает личность как от собственного произвола, так и от тотального господства над нею общественного целого, обеспечивая ей осуществление свободы.

Проблема в том, что индивидуальная свобода сплошь и рядом перерастает в произвол. Совокупность условий, ограничивающих произвол одного по отношению к другим посредством объективного общего закона Кант называет правом. Право призвано регулировать внешнюю форму поведения людей, выражаемые вовне человеческие поступки. Субъективными мотивами, строем мыслей занимается мораль.

Призвание права - гарантировать морали то социальное пространство, где она могла бы нормально проявлять себя, в котором могла бы беспрепятственно реализоваться свобода индивида.

Общеобязательность права достигается принуждением. Государство - исконный и первичный носитель принуждения.

Государство - множество людей, подчиненных правовым законам. На государстве нет бремени забот о материальной обеспеченности граждан, об удовлетворении их социальных нужд, труде, здоровье, просвещении и т.д. благо и назначение государства - в совершенном праве, в максимальном соответствии устройства и режима государства принципам права (Кант - один из главных создателей концепции правового государства). Государству необходимо опираться на право, ориентироваться на него, согласовываться с ним.

Происхождение государства. Гипотеза естественного состояния, лишенного всякой гарантии законности. Нравственный долг, чувство уважения к естественному праву побуждают людей оставить это первоначальное состояние и перейти к жизни в гражданском обществе, что не случайно. Акт, посредством которого изолированные индивиды образуют народ и государство, есть договор. Условие заключения договора - обязательство любой создаваемой организации внешнего принуждения признавать в каждом индивиде лицо, которое безо всякого принуждени осознает долг “не делать другого средством для достижения своих целей” и способно данный долг исполнить. Все отдельные лица отказываются от своей внешней свободы, чтобы тотчас же снова обрести ее, однако уже в качестве членов государства. Свобода - свобода критики.

3 категории права: естественное право (источник - априорные принципы), положительное право (источник - воля законодателя), справедливость (притязание, не предусмотренное законом и не обеспеченное принуждением). Естественное право: частное право (регулирует отношения индивидов как собственников) и публичное право (определяет взаимоотношения между людьми, объединенными в союз граждан (государство), как членами политического целого.

Правопорядок опирается на общеобязательные законы. В частноправовых отношениях стороны равны. Объект частного права - не только вещи и поведение людей, но и сам человек (власть мужа над женой).

Народ участвует в принятии конституции, выражающей его волю. Граждане делятся на активных (имеющие избирательное право) и пассивные (низы общества).

Идея разделения властей. 3 власти: законодательная (принадлежащая только суверенной “коллективной воле народа”), исполнительная (сосредоточенная у законного правителя и подчиненная законодательной, верховной власти), судебная (назначаемая исполнительной властью).

Формы государства (по числу законодательствующих лиц): автократия (абсолютизм), аристократия, демократия. Республиканская форма правления - отделение исполнительной власти от законодательной. Деспотическая власть - их слияние.

Народ не вправе обсуждать вопрос о происхождении власти. “Всякая власть происходит от Бога”.

Государь, правитель получает только права, но не обязанности. Осуждается право наказывать главу, право восстания. Допускается лишь легальное сопротивление существующей власти.

Политико-юридические учреждения путем плавных реформ сверху.

Кант выдвигает проект установления “вечного мира” созданием всеохватывающей федерации самостоятельных равноправных государств, построенных по республиканскому типу. Это неминуемо.

7. Учение Г.В.Ф.Гегеля о государстве и праве.

Лейст О.Э. (кратко)

Философское учение Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (1770—1831) представляет собой высшую ступень в развитии классического немецкого идеализма.

Государство и право были отнесены теоретиком к предмету философии духа. Последняя освещает развитие сознания человека, начиная с простейших форм восприятия мира и кончая высшими проявлениями разума. В этом поступательном развитии духа Гегель выделил следующие ступени: субъективный дух (антропология, феноменология, психология), объективный дух (абстрактное право, мораль, нравственность) и абсолютный дух (искусство, религия, философия). Право и государство философ рассматривал в учении об объективном духе.

Теория права, полагал Гегель, подобно другим философским дисциплинам, приобретает научный характер благодаря тому, что в ней применяются методы диалектики. Предметом же данной науки является идея права — единство понятия права и осуществления этого понятия в действительности.

Свое понимание предмета и метода философии права Гегель выразил в знаменитом афоризме, который воспринимался многими последующими теоретиками как квинтэссенция его социально-политической доктрины: "Что разумно, то действительно; и что действительно, то разумно".

Перенесенный в сферу права, эссенциализм приводит Гегеля к отрицанию основополагающего принципа естественно-правовой школы — противопоставления естественного права положительному. Гегель продолжал использовать термин "естественное право", однако употреблял его в особом значении — как синоним идеи права. Естественное право относится к положительному так, как правовая теория относится к действующему праву.

Идеей права философ считал всеобщую свободу. Следуя традиции, сложившейся в идеологии антифеодальных революций, Гегель наделял человека абсолютной свободой и выводил право из понятия свободной воли.

Идея права, по мнению Гегеля, в своем развитии проходит три ступени: абстрактное право, мораль и нравственность.

Первая ступень — абстрактное право. Свободная воля первоначально является сознанию человека в качестве индивидуальной воли, воплощенной в отношениях собственности. На этой ступени свобода выражается в том, что каждое лицо обладает правом владеть вещами (собственность), вступать в соглашение с другими людьми (договор) и требовать восстановления своих прав в случае их нарушения (неправда и преступление). Абстрактное право, иными словами, охватывает область имущественных отношений и преступлений против личности. Абстрактное право имеет формальный характер, поскольку оно наделяет индивидов лишь равной правоспособностью, предоставляя им полную свободу действий во всем, что касается определения размеров имущества, его назначения, состава и т.п. Предписания абстрактного права формулируются в виде запретов.

Вторая ступень в развитии идеи права — мораль. Она является более высокой ступенью, потому что абстрактные и негативные, предписания формального права в ней наполняются положительным содержанием. Если в праве свободная воля определяется внешним образом, по отношению к вещи или воле другого лица, то в морали — внутренними побуждениями индивида, его намерениями и помыслами. Моральный поступок поэтому может вступить в коллизию с абстрактным правом.

На данной ступени свобода проявляется в способности индивидов совершать осознанные действия (умысел), ставить перед собой определенные цели и стремиться к счастью (намерение и благо), а также соизмерять свое поведение с обязанностями перед другими людьми (добро и зло). В учении о морали Гегель решает проблемы субъективной стороны правонарушений, вины как основания ответственности индивида.

Третья, высшая, ступень осмысления права человеком — нравственность. Согласно взглядам философа человек обретает нравственную свободу в общении с другими людьми. Вступая в различные сообщества, индивиды сознательно подчиняют свои поступки общим целям. К числу объединений, формирующих нравственное сознание в современную ему эпоху, философ относил семью, гражданское общество и государство.

Отождествляя гражданский строй с буржуазным, Гегель изображает его как антагонистическое состояние, как арену борьбы всех против всех (здесь им используются формулировки, применявшиеся Гоббсом для характеристики естественного состояния). По учению Гегеля гражданское общество включает в себя отношения, складывающиеся на почве частной собственности, а также законы и учреждения (суд, полиция, корпорации), призванные гарантировать общественный порядок. В целом гражданское общество, считал Гегель, представляет собой объединение индивидов "на основе их потребностей и через правовое устройство в качестве средства обеспечения безопасности лиц и собственности".

Гражданское общество, по Гегелю, делится на три сословия: землевладельческое (дворяне — собственники майоратных владений и крестьянство), промышленное (фабриканты, торговцы,ремесленники) и всеобщее (чиновники).

Вследствие различия интересов индивидов, их объединений, сословий гражданское общество, несмотря на имеющиеся в нем законы и суды, оказывается не способным урегулировать возникающие социальные противоречия. Для этого оно должно быть упорядочено стоящей над ним политической властью — государством.

Гегель различает в государстве объективную и субъективную стороны.

С объективной стороны государство представляет собой организацию публичной власти. В учении о государственном устройстве Гегель выступает в защиту конституционной монархии и критикует идеи демократии. Разумно устроенное государство, по его мнению, имеет три власти: законодательную, правительственную и княжескую власть (власти перечислены снизу вверх). Перенимая принцип разделения властей, Гегель в то же время подчеркивает недопустимость их противопоставления друг другу. Отдельные виды власти должны образовывать органическое, неразрывное единство, высшим выражением которого служит власть монарха.

Законодательное собрание, по Гегелю, призвано обеспечить представительство сословий. Его верхняя палата формируется по наследственному принципу из дворян, тогда как нижняя — палата депутатов — избирается гражданами по корпорациям и товариществам.

Представительство граждан в законодательном органе необходимо для того, чтобы довести до сведения правительства интересы различных сословий. Решающая роль в управлении государством принадлежит чиновникам, осуществляющим правительственную власть. Как считал Гегель, высшие государственные чиновники обладают более глубоким пониманием целей и задач государства, чем сословные представители. Восхваляя чиновничью бюрократию, Гегель называл ее главной опорой государства "в отношении законности".

Княжеская власть объединяет государственный механизм в единое целое. В благоустроенной конституционной монархии, по словам философа, правит закон, и монарху остается только добавить к нему субъективное "я хочу".

С субъективной стороны государство является духовным сообществом (организмом), все члены которого проникнуты духом патриотизма и сознанием национального единства. Основанием такого государства Гегель считал народный дух в форме религии. Мы должны, писал он, почитать государство как некое земное божество. Государство— это шествие бога в мире; "его основанием служит власть разума, осуществляющего себя как волю".

Политический идеал Гегеля отражал стремление немецкого бюргерства к компромиссу с дворянством и установлению конституционного строя в Германии путем постепенных реформ сверху.

В учении о внешнем государственном праве (международном праве) Гегель подвергает критике кантовскую идею вечного мира. Придерживаясь в целом прогрессивных взглядов на отношения между государствами, проводя идеи необходимости соблюдения международных договоров, Гегель в то же время оправдывает возможность решения споров международного характера путем войны. К этому он добавляет, что война очищает дух нации.

В.С. Нерсесянц (содержательно)

Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770 — 1831).

Проблемы государства и права находились в центре внимания Гегеля на всех этапах творческой эволюции его воззрений. Эта тематика обстоятельно освещается во многих его произведениях, в том числе таких, как: «Конституция Германии», «О научных способах исследования естественного права, его месте в практической философии и его отношении к науке о позитивном праве», «Феноменология духа», «Отчет сословного собрания королевства Вюртемберг», «Философия духа», «Философия права», «Философия истории», «Английский билль о реформе 1831 г.» и др. В наиболее цельном и систематическом виде учение Гегеля о государстве и праве изложено в «Философии права» (1820)

Тремя основными ступенями диалектически развивающегося духа, по Гегелю, являются: субъективный дух (антропология, феноменология, психология), объективный дух (право, мораль, нравственность) и абсолютный дух (искусство, религия, философия).

В этой связи существенно иметь в виду два момента: I) материал гегелевского политико-правового учения (право, государство, общество и т.п.) относится к ступени объективного духа и представляет собой его объективацию, внешнее обнаружение и образование; 2) политико-правовая теория Гегеля, систематически разработанная им как философия права, есть именно философское учение об объективном духе, т.е. анализ объективного духа с позиции абсолютного духа.

Основная задача философии права — научное познание государства и права, а не указание на то, какими они должны быть.

Важно вместе с тем иметь в виду, что основополагающая для всей ге-гелевской философии идея тождества мышления и бытия преломляется в его философии государства и права в тезис о тождестве разумного и действительного, причем под действительным. имеется в виду не все существующее, а лишь необходимое и существенное в нем. В этом смысле следует понимать знаменитое гегелевское положение: «Что разумно, то действительно; что действительно, то разумно».

В отличие от юриспруденции, изучающей юридические законы (позитивное право), философская наука о государстве и праве призвана, по Гегелю, к постижению мыслей, лежащих в основании права.

Право, по Гегелю, состоит в том, что наличное бытие вообще есть наличное бытие свободной воли, диалектика которой совпадает с философским конструированием системы права как царства реализованной свободы. Свобода, по Гегелю, составляет субстанцию и основное определение воли. Речь при этом идет о развитой, разумной воле, которая свободна. Дело обстоит таким образом, так как мышление и воля в гегелевской философии отличаются друг от друга не как две различные способности, а лишь как два способа — теоретический и практический — одной и той же способности мышления.

Понятие «право» употребляется в гегелевской философии права в следующих основных значениях: I) право как свобода («идея права»), II) право как определенная ступень и форма свободы («особое право»), III) пра-во как закон («позитивное право»).

I На ступени объективного духа, где все развитие определяется идеей свободы, «свобода» и «право» выражают единый смысл; в этом отношении гегелевская философия права могла бы называться философией свободы. Отношения «свободы» и «права» опосредуются через диалектику свободной воли.

II Система права как царство осуществленной свободы представляет собой иерархию «особых прав» (от абстрактных его форм до конкретных). Каждая ступень самоуглубления идеи свободы (и, следовательно, конкретизации понятия права) есть определенное наличное бытие свободы (свобод-ной воли), а значит, и «особое право». Подобная характеристика относится к абстрактному праву, морали, семье, обществу и государству. Эти «особые права» даны исторически и хронологически одновременно (в рамках одной формации объективного духа); они ограничены, соподчинены и могут вступать во взаимные коллизии. Последующее «особое право», диалектически «снимающее» предыдущее (более абстрактное) «особое право», представляет собой его основание и истину. Более конкретное «особое право» первичнее абстрактного.

На вершине иерархии «особых прав» стоит право государства (государство как правовое образование, как наиболее конкретное право). Поскольку в реальной действительности «особые права» всех ступеней (личности, ее совести, преступника, семьи, общества, государства) даны одновременно и, следовательно, в актуальной или потенциальной коллизии, постольку, по гегелевской схеме, окончательно истинно лишь право вышестоящей ступени.

III. Право как закон (позитивное право) является одним из «особых прав». Гегель пишет: «То, что есть право в себе, положено в своем объективном наличном бытие, т.е. определено для сознания мыслью, и определено как то, что есть право и считается правом, что известно как закон; право есть вообще, благодаря этому определению, положительное право».

Превращение права в себе в закон путем законодательствования придает праву форму всеобщности и подлинной определенности. Предметом законодательства могут быть лишь внешние стороны человеческих отношений, но не их внутренняя сфера.

Различая право и закон, Гегель в то же время стремится в своей конструкции исключить их противопоставление. Как крупное недоразумение расценивает он «превращение отличия естественного или философского права от положительного в противоположность и противоречие между ними».

Гегель признает, что содержание права может быть искажено в процессе законодательства; не все, данное в форме закона, есть право, поскольку лишь закономерное в положительном праве законно и правомерно. Но в гегелевской философии права речь идет не о противостоянии права и закона, а лишь о различных определениях одного и того же понятия права на разных ступенях его конкретизации. Таким образом, в гегелевской философии права речь идет о праве и законе в их развитой (т.е. соответствующей их понятию) форме.

Гегель утверждает, что в законах отражается национальный характер данного народа, ступень его исторического развития, естественные условия его жизни и т.п. Но Гегель вместе с тем отмечает, что чисто историческое исследование (и сравнительно-историческое познание) отличается от философского (понятийного) способа рассмотрения, находится вне его.

С этих позиций Гегель резко критикует взгляды теоретиков исторической школы права и защитника реставраторских идей Л. фон Галлера, отмечая отсутствие у них точки зрения разума.

В гегелевском учении тремя главными формообразованиями свободной воли и соответственно тремя основными ступенями развития понятия права являются: абстрактное право, мораль и нравственность.

Учение об абстрактном праве включает проблематику собственности, договора и неправды; учение о морали — умысел и вину, намерение и благо, добро и совесть; учение о нравственности — семью, гражданское общество и государство.

Абстрактное право представляет собой первую ступень в движении понятия права от абстрактного к конкретному. Это — право абстрактно свободной личности. Абстрактное право имеет тот смысл, что вообще в основе права лежит свобода отдельного человека (лица, личности). Личность, по Гегелю, подразумевает вообще правоспособность. Абстрактное право представляет собой абстракцию и голую возможность всех последующих, более конкретных определений права и свободы.

Свою реализацию свобода личности прежде всего находит, по Гегелю, в праве частной собственности.

Необходимым моментом в осуществлении разума является, по Гегелю, договор, в котором друг другу противостоят самостоятельные лица — владельцы частной собственности. Предметом договора может быть лишь некоторая единичная внешняя вещь, которая только и может быть произвольно отчуждена ее собственником. Поэтому Гегель отвергает взгляд Канта на брак как на договор, а также различные версии договорной теории государства. Договор исходит из произвола отдельных лиц.

Следующим моментом учения об абстрактном праве являются гегелевские суждения о неправде (простодушная неправда, обман, принуждение и преступление).

Преступление — это сознательное нарушение права как права, и наказание поэтому является, по Гегелю, не только средством восстановления нарушенного права, но и правом самого преступника, заложенным уже в его деянии — поступке свободной личности.

Снятие преступления через наказание приводит, по гегелевской схеме конкретизации понятия права, к морали.

Абстрактное право и мораль являются двумя односторонними моментами, которые приобретают свою действительность и конкретность в нравственности, когда понятие свободы объективируется в наличном мире в виде семьи, гражданского общества и государства.

Гегель различает гражданское общество и политическое государство. Под гражданским обществом при этом по существу имеется в виду буржуазное общество. Гражданское общество — сфера реализации особенных, частных целей и интересов отдельной личности. С точки зрения развития понятия права — это необходимый этап, так как здесь демонстрируются взаимосвязь и взаимообусловленность особенного и всеобщего.

На ступени гражданского общества, по схеме Гегеля, еще не достигнута подлинная свобода, так как стихия столкновений частных интересов ограничивается необходимой властью всеобщего не разумно, а внешним и случайным образом.

Гегель изображает гражданское общество как раздираемое противоречивыми интересами антагонистическое общество, как войну всех против всех. Тремя основными моментами гражданского общества, по Гегелю, являются: система потребностей, отправление правосудия, полиция и корпорация.

В структуре гражданского общества Гегель выделяет три сословия: 1) субстанциальное (землевладельцы — дворяне и крестьяне); 2) промышленное (фабриканты, торговцы, ремесленники); 3) всеобщее (чиновники).

В разделе о гражданском обществе Гегель освещает также вопросы закона (положительного права), правосудия и деятельности полиции, хотя эта тематика в соответствии с принципом конкретизации понятия права должна была бы рассматриваться в той части «Философии права», где речь идет о государстве. Гегель обосновывает необходимость публичного оглашения законов, публичного судопроизводства и суда присяжных. Критикуя концепцию вездесущего полицейского государства, он вместе с тем не указывает границы полицейского вмешательства в частные дела.

Общество и государство, по гегелевской концепции, соотносятся как рассудок и разум: общество — это «внешнее государство», «государство нужды и рассудка», а подлинное государство — разумно.

Гражданское общество в освещении Гегеля — это опосредованная трудом система потребностей, покоящаяся на господстве частной собственности и всеобщем формальном равенстве людей.

Государство представляет собой, по Гегелю, идею разума, свободы и права, поскольку идея и есть осуществленность понятия в формах внешнего, наличного бытия. Гегелевская идея государства, таким образом, представляет собой правовую действительность, в иерархической структуре которой государство, само будучи наиболее конкретным правом, предстает как правовое государство. Свобода (в ее гегелевской трактовке) означает достигнутость такой ситуации правового государства.

В своей концепции государства Гегель синтезирует античную платоновско-аристотелевскую мысль о государстве как субстанциальном и целостном нравственном организме (первичность полиса перед индивидом и т.п.) с результатами исторического развития вообще (христианство, реформация и т.д.) и французской революции в особенности (признание индивидуальных прав и свобод, равенства всех перед законом и т.п.).

В гегелевском разумном государстве диалектически иерархизированная система прав и свобод индивидов, их объединений, общества, государства и его органов функционирует как органический процесс: диалектическому «снятию» абстрактного в конкретном соответствует соподчиненность отдельного органа организму в целом, а моменту «удержания» — функциональная роль такого органа в контексте всего организма. В то же время все отношения в гегелевской концепции правового государства-организма опосредованы правом, носят правовой характер.

Различные трактовки государства в гегелевской философии права: государство как идея свободы, как конкретное и высшее право, как правовое образование, как единый организм, как конституционная монархия, как «политическое государство» и т.д. — являются взаимосвязанными аспектами единой идеи государства.

Идея государства, по Гегелю, проявляется трояко: 1) как непосредственная действительность в виде индивидуального государства; речь тут идет о государственном строе, внутреннем государственном праве; 2) в отношениях между государствами как внешнее государственное право и 3) вовсемирной истории.

Государство как действительность конкретной свободы есть индивидуальное государство. В своем развитом и разумном виде такое государство представляет собой, согласно гегелевской трактовке, основанную на разделении властей конституционную монархию.

Тремя различными властями, на которые подразделяется политическое государство, по Гегелю, являются: законодательная власть, правительственная власть и власть государя.

Гегель считает точку зрения самостоятельности властей и их взаимного ограничения ложной, поскольку при таком подходе как бы уже предполагается враждебность каждой из властей к другим, их взаимные опасения и противодействия.

Гегель критикует демократическую идею народного суверенитета и обосновывает суверенитет наследственного конституционного монарха.

Поясняя характер компетенции монарха, Гегель отмечает, что в благоустроенной конституционной монархии объективная сторона государственного дела определяется законами, а монарху остается лишь присоединить к этому свое субъективное: «Я хочу».

Правительственная власть, куда Гегель относит и власть судебную, определяется им как власть подводить особенные сферы и отдельные случаи под всеобщее. Задача правительственной власти — выполнение решений монарха, поддержание существующих законов и учреждений. Члены правительства и государственные чиновники составляют, по Гегелю, «основную часть среднего сословия, которое характеризует развитый интеллект и правовое сознание народной массы». Он указывает на такие средства борьбы против возможного произвола и господства чиновников, как контроль учреждений суверенной власти сверху и права корпораций и объединений снизу.

Законодательная власть, по характеристике Гегеля, это власть определять и устанавливать всеобщее. Законодательное собрание состоит из двух палат. Верхняя палата формируется по принципу наследственности и состоит из владельцев майоратного имения. Палата же депутатов образуется от остальной части гражданского общества, причем депутаты выделяются по корпорациям, общинам, товариществам и т.п., а не путем индивидуального голосования.

Гегель отстаивает принцип публичности прений в палатах сословного собрания, свободу печати и публичных сообщений.

Сферу межгосударственных отношений Гегель трактует как область проявления внешнего государственного права. Международное право — это, по Гегелю, не действительное право, каковым является внутреннее государственное право (положительное право, законодательство), а лишь долженствование. Какова же будет действительность этого долженствования — зависит от суверенных воль различных государств, над которыми нет высшего права и судьи в обычном смысле этих понятий.

Сконструированное Гегелем разумное государство, являющееся в конкретно-историческом плане буржуазной конституционной монархией, в философско-правовом плане представляет собой право в его системно-развитой целостности, т.е. правовое государство. С точки зрения всемирно-исторического прогресса такое государство трактуется Гегелем как наиболее полная и адекватная объективация свободы в государственно-правовых формах наличного бытия.

Недостатки гегелевского этатизма отчетливо проявляются в возвышении государства над индивидом и обществом, в отрицании самостоятельной ценности прав и свобод личности и т.д. Вместе с тем Гегель восхваляет государство как идею (т.е. действительность) права, как правовое государство, как такую организацию свободы, в которой механизм насилия и аппарат политического господства опосредованы и обузданы правом, введены в правовое русло, функционируют лишь в государственно-правовых формах. В этом его радикальное отличие как от обычных этатистов, возвышающих государство над правом, отвергающих всякое правовое ограничение государственной власти и саму идею правового государства, так и от тоталитаристов всякого толка, которые видят в организованном государстве и правопорядке лишь препятствие для политического механизма насилия и террора.

studopedia.ru

Гениальным мыслителем-диалектиком, который оставил заметный след в истории философской и политико-правовой мысли был Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770-1831).

В 1788-1793 г. учился в Тюбенгенском теологическом институте, в 1801-1806 г. жил в Йене. В 1808-1816 – директор гимназии в Нюрнберге. С 1816 г. до конца жизни профессор в университетах Гейдельберга (1816-1918) и Берлина (с 1818г.).

Гегель признавая французскую революцию, в тоже время отвергал якобинский террор и резко критиковал сторонников М.Робеспьера.

Проблемы государства и права находились в центре внимания Гегеля на всех этапах творческой эволюции его воззрения. Эта проблема освещена им в таких произведениях, как «Философия права» «Феноменология духа», «Отчет сословного собрания королевства Вюртемберг», «Философия духа», «Философия истории», «Английский билль о реформах 1831 года» и др.

В наиболее цельном и систематизированном виде учение Гегеля о государстве и праве изложено в «Философии права» – одном из самых значительных произведений в истории политических и правовых учений.

Гегель был объективным идеалистом. Им разработан диалектический метод на идеалистической основе. К.Маркс подчеркивал: «Гегелевская диалектика является основной формой всякой диалектики, но лишь после освобождения ее от мистической формы, а это-то как раз и отличает от нее мой метод».

Ступенями диалектически развивающегося духа, по Гегелю, являются:

1. Субъективный дух (антропология, феноменология, психология).

2.Объективный дух (право, мораль, нравственность).

3.Абсолютный дух (искусство, религия, философия).

Он считает, что основная задача философии права- это научное познание государства и права, а не указание на то, каким они должны быть. Он пишет: «Наука о праве есть часть философии. Она должна поэтому развивать идею, представляющую разум предмета...».

Понятие «право» в гегелевской философии употребляется в следующих основных значения:

1. Право как свобода («идея права»). На ступени объективного духа, где все развитие определяется идеей свободы, «свобода» и «правол» выражают единый смысл. Отношение «свободы» права опосредуется через диалектику свободной воли.

2. Право как определенная ступень и форма свободы («особое право»). Система права как царство реализованной свободы представляет собой иерархию «особых прав» (от абстрактных ее форм до конкретных).

На вершине иерархию «особых прав» (от абстрактных ее форм до конкретных).

На вершине иерархии «особых прав» стоит право государства. окончательно истинно лишь право вышестоящей ступени.

3. Право как закон («позитивное право»). Он считает, что превращение права в закон путем законодательствования придает праву форму всеобщности. Предметом законодательства могут быть лишь внешние стороны человеческих отношений, но не их внутренняя сфера.

Гегель развивает учение о трех ступенях развития права:

1. Абстрактное право. Оно имеет тот смысл, что в основе права лежит свобода отдельного человека (лица, личности).

Свою реализацию право как свобода личности находит в частной собственности. Свое понимание свободы и права он направляет против рабства и крепостничества. Он пишет: «В природе вещей заключается абсолютное право раба добывать себе свободу».

Абстрактное право по Гегелю, кроме учения о частной собственности включает учение о договоре. В договоре противостоят самостоятельные лица – владельцы частной собственности. Следующим моментом учения об абстрактном праве является гегелевское суждение о неправде (простодушная неправда, обман, принуждение и преступление.

2. Учение о морали – умысел и вина, намерение и благо, добро и совесть.

3. Учение о нравственности – семья, гражданское общество и государство.

Под гражданским обществом Гегель понимает буржуазное общество. Гражданское общество он представляет как антагонистическое общество, как войну против всех.

Тремя основными моментами гражданского общества является:

1. Система потребностей.

2. Отправления правосудия.

3. Полиция и корпорации.

В структуре гражданского общества Гегель выделяет три сословия:

1) субстанциональное (земледельцы – дворяне и крестьяне);

2) промышленное (фабриканты, торговцы, ремесленники);

3) всеобщее (чиновники).

В разделе о гражданском обществе Гегель освещает такие вопросы положительного права, правосудия и деятельности полиции.

Гегель обосновывает необходимость публичного оглашения законов, публичного судопроизводства и суда присяжных.

Идея государства, по Гегелю, проявляется трояко:

1) как непосредственная действительность в виде индивидуального государства; речь тут идет о государственном строе, внутреннем государственном праве;

2) в отношениях между государствами как внешнее государственное право;

3) во всемирной истории.

По Гегелю, государство представляет собой основанную на разделении властей конституционную монархию.

Три различных власти представляют государство:

- законодательная власть,

- правительственная власть,

- власть государя.

Свой политический идеал – конституционную монархию – Гегель конструирует, ориентируясь на компромисс между дворянством и буржуазией, на возможности постепенного мирного изменения сверху существующего тогда в Германии полуфеодального строя в буржуазный.

Говоря о международном праве, Гегель утверждает, что государства должны признавать друг друга в качестве суверенных и независимых, не вмешиваться во внутренние дела другого, взаимно уважать самостоятельность и т.п. Он пишет: «Принцип международного права как всеобщего права, которое само по себе должно признаваться между народами, в отличие от особенного содержания положительных трактатов, состоит в том, что трактаты, на которых основаны обязательства государств в отношении друг друга, должны выполняться.

Спор между государствами, если их суверенные воли не приходят к соглашению, подчеркивает Гегель, может быть решен лишь войной. С этих позиций он критикует кантовскую идею вечного мира, поддерживаемого союзом государств. Вместе с тем Гегель признает, что даже в войне как состоянии бесправия и насилия продолжают действовать такие морально-правовые принципы, как взаимное признание государства, преходящий характер войны и возможность мира. «Война, - он пишет, - вообще не ведется против внутренних учреждений и мирной, семейной и частной жизни, не ведется против частных лиц». С одобрением Гегель отмечал, что новейшие войны ведутся более человечно, чем в прежние времена.

Всемирная история как процесс представляет историю суверенных государств. Всемирная история распадается, по Гегелю, на четыре всемирно-исторических эпохи: восточную, греческую, римскую и германскую. Им соответствуют следующие формы государств:

- восточная теократия (свобода одного),

- демократия или аристократия (свобода некоторых),

- конституционная монархия (свобода всех).

Он писал: «Восток знал и знает только, что один свободен, греческий и римский знает, что некоторые свободны, германский мир знает что все свободны».

Все новое время, начавшееся Реформацией, Гегель считает эпохой германской нации, под которой он имеет в виду не только немцев, но, скорее вообще народы северо-западной Европы. Россия, а также Соединенные Штаты Северной Америки, по оценке Гегеля, еще не успели обнаружить себя во всемирной истории. Он явно возвеличивает германские народы, преувеличивает буржуазную развитость Пруссии и других немецких государств. В тоже время он считает, что всемирный прогресс в сознании свободы продолжается.

Понятие «право» применяется Гегелем в следующих значениях:

v Право как свобода («идея права»);

v Право как определенная ступень и форма свободы («особое право»);

v Право как закон («позитивное право»).

На уровне объективного духа все развитие определяется идеей свободы, под которой понимается субстанция и основное определение разумной, свободной воли. При этом свобода и право выражают единый смысл.

Система права как царства осуществленной свободы представляет собой иерархию «особых прав» от абстрактных идей до конкретных форм. Более конкретное «особое право» первичнее абстрактного. Право государства, как наиболее конкретное, стоит на вершине этой иерархии.

Право как закон является одним из «особых прав». То, что известно как закон и есть «право в себе» - положительное право. Закон – это конкретная форма выражения права. Превращение права в себе в закон путем законодательства придает праву форму всеобщности и определенности. Предметом законодательства могут быть только внешние стороны человеческих отношений, а не их внутренний мир.

Три основных ступени развития понятия права: абстрактное право, мораль и нравственность. Учение об абстрактном праве включает проблемы собственности, договора, неправды. Учение о морали – умысел и вину, намерение и благо, добро и совесть. Учение о нравственности – семью, гражданское общество и государство.

Абстрактное право – право абстрактно свободной личности. Оно подразумевает, что в основе права лежит свобода отдельного человека. Под личностью подразумевается вообще правоспособность. На этой ступени положительный закон еще не обнаруживается, но дает возможность вывести формально правовую заповедь: «Будь личностью и уважай личность других».

Свобода личности, по Гегелю, реализуется в праве частной собственности, но не в размерах владения собственностью. В то же время Гегель выступал против рабства: «В природе вещей заключается абсолютное право раба добывать себе свободу».

Гегель различает простодушную неправду, обман, принуждение и преступление. Преступление – это сознательное нарушение права как права, и наказание, поэтому является не только средством восстановления нарушенного права, но и правом самого преступника, которое заложено в его деянии – поступке свободной личности.

Абстрактное право и мораль приобретают свою конкретность в нравственности, когда понятие свободы воплощается в семье, гражданском обществе и государстве.

Гражданское общество – это сфера реализации целей и интересов отдельной личности. На этой ступени не достигнута подлинная свобода, так как стихийность столкновения интересов ограничивается властью случайным образом. Идет война всех против всех. Гражданское общество не в состоянии решить проблему бедности.

Развитие общества предполагает наличие государства как его основания. Оно представляет собою идею разума, свободы и права, поскольку идея и есть осуществленность понятия в формах внешнего наличного бытия.

Идея государства, по Гегелю представляется трояко:

1. Как непосредственная действительность в виде индивидуального государства; речь тут идет о государственном строе, внутреннем государственном праве;

2. В отношениях между государствами как внешнее государственное право;

3. Во всемирной истории.

Государство представляет собой, согласно гегелевской трактовке, основанную на разделении властей конституционную монархию. Он выделял: законодательную власть, правительственную власть и власть государя. В целом, соглашаясь с идеей своих предшественников Локка и Монтескье, Гегель выступал за органическое единство различных ветвей власти, при котором, все они исходят из верховенства целого и являются его «текучими членами». В господстве целого, в зависимости и подчиненности различных властей государственному единству и состоит, по Гегелю, существо внутреннего суверенитета государства.

Гегель критиковал демократическую идею народного суверенитета и обосновывал суверенитет наследственного конституционного монарха. Правительственная власть, куда Гегель относил и власть судебную, определялась им как власть подводить особенные сферы и отдельные случаи под всеобщее. Задача правительственной власти – выполнение решений монарха, поддержание существующих законов и учреждений. Члены правительства и государственные чиновники составляют, по Гегелю, «основную часть среднего сословия, которое характеризует развитый интеллект и правовое сознание народной массы». Он указывал на такие средства борьбы против возможного произвола и господства чиновников, как контроль учреждений суверенной власти сверху и права корпораций и объединений снизу.

Законодательная власть, по характеристике Гегеля, это власть определять и устанавливать всеобщее. Он отстаивал принцип публичности прений в палатах сословного собрания, свободу печати и публичных сообщений. Правосудию и полиции отводилась роль защитников всеобщих интересов данного строя. Отмечалась необходимость гласности в законодательстве и судоустройстве, введения суда присяжных.

Высший момент идеи государства, по Гегелю, представляет собой идея суверенитета. Государства относятся друг к другу как самостоятельные, свободные, независимые индивидуальности. Субстанция государства, его суверенитет, выступает как абсолютная власть идеального целого над всем единым, особенным и конечным, над жизнью, собственностью и правами отдельных лиц и их объединений.

Всемирная история как прогресс в сознании свободы представляет собой, по существу, историю суверенных государств (нравственных субстанций), историю прогресса в государственных формированиях. В соответствии с этим всемирная история распадается, по Гегелю, на четыре всемирно-исторических мира: восточный, греческий, римский и германский. Им соответствуют следующие формы государств: восточная теократия, античные демократия и аристократия, современная конституционная монархия.

Носителем мирового духа является господствующий на данной ступени истории народ. Все новое время, начавшиеся Реформацией, Гегель считал эпохой германской нации, под которой он имел ввиду не только немцев, но, скорее, вообще народы северо-западной Европы. Россия и Соединенные Штаты Северной Америки, по оценке Гегеля, пока не успели обнаружить себя во всемирной истории, и им это еще предстоит в будущем.

Гегелевский этатизм отчетливо проявляется в возвышении государства над индивидом и обществом, в отрицании самостоятельной ценности прав и свобод личности и т.д. Вместе с тем Гегель восхвалял государство как идею (т.е. действительность) права, как правовое государство, как такую организацию свободы, в которой механизм насилия и аппарат политического господства опосредованы и обузданы правом.

Труды Гегеля, гегельянство оказали огромное влияние на все последующее развитие философии и политико-правовой мысли.

8. Историческая школа права (Г.Гуго, Ф.-К.Савиньи, Г.Пухта).

Лейст О.Э.

С критикой рационализма теории естественного права и свойственной Просвещению веры во всесилие закона в начале XIX в. выступил ряд немецких юристов, создавших историческую школу права. Представители исторической школы доказывали, что нет естественного права, а есть лишь положительное право, которое имеет свои законы развития, не зависящие от разума. Само право — историческое наследие народа, которое не может и не должно произвольно меняться. Подлинным бытием, источником права является не закон, произвольно принимаемый, изменяемый, отменяемый государством, а обычай, выражающий дух народа.

Основателем исторической школы права был профессор права в Геттингене Густав Гуго (1764—1844). В книге "Учебник естественного права, или философия положительного права" Гуго оспаривает основные положения теории естественного права. Концепцию общественного договора он отвергает по ряду оснований.

Во-первых, таких договоров никогда не было — все государства и учреждения возникали и изменялись другими путями. Во-вторых, общественный договор практически невозможен — миллионы незнакомых людей не могут вступить в соглашение и договориться о вечном подчинении учреждениям, о которых они судить еще не могут, а также о повиновении еще не известным людям. В-третьих, концепция общественного договора вредна — никакая власть не будет прочной, если обязанность повиновения зависит от исследования ее исторического происхождения из договора.

Власть и право возникали по-разному. Никакая их разновидность не соответствует полностью разуму, они признаются не безусловно, а только временно правомерными, однако то, что признано или признавалось множеством людей, не может быть совершенно неразумно.

Право, писал Гуго, возникает из потребности решения споров. Юридический порядок — такой порядок, при котором возникающие споры решаются третьим лицом. Это решение споров предоставлено власти; признак права — принуждение, но право — не только установление государства. Независимо от законодательной власти с древних времен существует и развивается обычное право, преторское право.

В статье "Являются ли законы единственными источниками юридических истин" Гуго сравнивает право с языком и нравами, которые развиваются сами по себе, без договоров и предписаний, от случая к случаю, потому что другие говорят или делают так, и к обстоятельствам подходит именно это слово, правило. Право развивается как правила игры (шахматы, бильярд, карты), где на практике часто встречаются ситуации, не предусмотренные поначалу установленными правилами. В процессе игр возникают и постепенно получают общее признание определенные способы решения этих ситуаций. Кто их автор? Все — и никто.

То же и право — оно складывается из обычаев, возникших и получивших признание в среде народа. Обычаи имеют то преимущество перед законом, что они общеизвестны и привычны.

Множество законов и договоров никогда не выполняется. Сколько раз в Геттингене власть переименовывала улицы — но все их привычно называли и называют по-старому. Исторически сложившийся обычай и есть подлинный источник права.

В конкретно-исторических условиях эта концепция была апологией феодального обычного права, сохранявшегося в Германии. Гуго оправдывал рабство, считал положение раба лучшим, чем положение бедняка, обосновывал право государства ограничивать свободу мыслей и вообще любую свободу во имя общественного блага.

Еще одним представителем исторической школы права был профессор Берлинского университета ФридрихКарлСавинъи (1779— 1861).

Савиньи стремился доказать ошибочность предположения, что право создается законодателем. Оно, по мнению Савиньи, не зависит от случая или произвола. Право всех народов складывалось исторически, так же, как и язык народа, его нравы и политическое устройство. Будучи продуктом народного духа, право живет в общем сознании народа в форме не столько отвлеченных понятий, сколько живого восприятия юридических институтов.

Поначалу право существует в общем сознании как "природное право", находя формальное выражение в символических действиях, сопровождающих установление или прекращение юридических отношений. Развиваясь вместе с народом и его культурой, право становится особой наукой в руках юристов, обособившихся в сословие. Научная обработка права юристами — обязательная и необходимая предпосылка законодательной деятельности.

Но в Германии, заключал Савиньи, время для законодательных работ не пришло — в юриспруденции царит хаос разноречивых мнений, а не органическая наука, способная выработать стройное уложение. Что в таких условиях смог бы создать предлагаемый Тибовсегерманский съезд юристов?

Последователем Савиньи был его ученик Георг Фридрих Пухта (1798—1846). Пухта писал о естественном саморазвитии права, которое растет из народного духа, как растение из зерна. Оно вытекает из народного духа так же, как язык и нравы. Сознание права возникает еще в семьях, но сознание смутное; с образованием народа оно выступает на первый план, ибо люди связаны взаимным признанием прав, в силу чего в народе господствует юридическое сознание. Для охраны права от нарушений народ образовал государство.

Первоначальной формой права Пухта называл обычай, вытекающий из народного сознания. Затем для выражения обычаев в твердой форме (чего именно требует общая воля народа?) создается законодательство. Следом возникает юриспруденция, право юристов, раскрывающее юридические положения, лежащие в глубине народного духа, но не выраженные ясно обычаем и законом. И законодатель, и юристы не создают нормы права, а лишь содействуют раскрытию различных сторон народного духа.

Право и государство, писал Пухта, проистекают в конечном счете из божественной воли через, народную волю (как выражение народного духа). Народ он определяет как естественное соединение людей, связанных общим происхождением, языком, местопребыванием.

Объясняя рецепцию римского права в странах Западной Европы, Пухта писал, что в праве наряду с национальными началами, выражающими народный дух, могут существовать некие общие начала, делающие возможным использование народом чужого права. Такое объяснение было вызвано тем, что представители исторической школы обращали основное внимание на развитие частного права. Одну из своих задач они видели в том, чтобы в процессе рецепции частного римского права освободить его от устаревших норм и органически соединить оставшееся с традиционными для Германии того времени представлениями о частном праве.

В полемике с революционными теориями реакционные и консервативные мыслители нашли ряд уязвимых звеньев в идеологии Просвещения. Основательна их критика априоризма теоретиков естественного права, полагавших, что все принципы права могут быть чисто логически выведены из природы человека вообще. В этой критике заслуживает внимания положение о зависимости права каждого из народов от его исторического развития, условий жизни, особенностей бытовых, производственных, религиозных, нравственных отношений.

Шагом вперед в развитии теории права были попытки обнаружить закономерности истории права, рассмотреть эту историю как объективный процесс, не во всем и не всегда зависящий от воли законодателя. Верен и вывод о том, что право в целом создается не кабинетным теоретическим творчеством, а объективным процессом жизни народа и не устанавливается всякий раз заново и произвольно каждым поколением людей.

И все же и в отмеченных положениях реакционные и консервативные идеологи в конечном счете были не правы.

Реакционные и консервативные идеологи были правы и в том, что законодательство каждого народа должно соответствовать условиям его жизни, а не абстрактным представлениям о человеке вообще. Но критика этих абстрактных представлений в учениях реакционеров была подчинена предвзятой цели сохранить униженное положение человека вообще, свойственное феодализму.

Л.С. Мамут

Основоположником направления в юриспруденции, получившего наименование исторической школы права, является Г. Гуго (1764 — 1844) — профессор Геттингенского университета, автор «Учебника естественного права, как философии позитивного права, в особенности — частного права». Виднейшим представителем этой школы был К. Савиньи (1779 — 1861), изложивший свои взгляды в книге «Право владения», в брошюре «О призвании нашего времени к законодательству и правоведению» и в 6-томном сочинении «Система современного римского права». Завершает эту группу представителей исторической школы права Г. Пухта (1798 — 1846), основные произведения которого — «Обычное право» и «Курс институций».

Естественно-правовую доктрину и вытекавшие из нее демократические и революционные выводы историческая школа права избрала главной мишенью для своих нападок. Эта доктрина вызывала недовольство своих противников тем, что доказывала необходимость коренного изменения существующего со средних веков политико-юридического строя и принятия государством законов, которые отвечали бы «требованиям разума», «природе человека», а фактически — назревшим социальным потребностям, т.е. общественному прогрессу.

Теоретики исторической школы права взяли под обстрел прежде всего тезис о позитивном праве как об искусственной конструкции, создаваемой нормотворческой деятельностью органов законодательной власти. Они утверждали, что действующее в государстве право вовсе не сводится лишь к совокупности тех предписаний, которые навязываются обществу как бы извне: даются сверху людьми, облеченными на то специальными полномочиями. Право (и частное и публичное) возникает спонтанно. Своим происхождением оно обязано отнюдь не усмотрению законодателя. Г. Гуго принадлежит очень характерное сравнение права с языком. Подобно тому как язык не устанавливается договором, не вводится по чьему-либо указанию и не дан от бога, так и право создается не только (и не столько) благодаря законодательствованию, сколько путем самостоятельного развития, через стихийное образование соответствующих норм общения, добровольно принимаемых народом в силу их адекватности обстоятельствам его жизни. Акты законодательной власти дополняют позитивное право, но «сделать» его целиком они не могут. Позитивное право производно от права обычного, а это последнее произрастает из недр «национального духа», глубин «народного сознания» и т.п.

Представители исторической школы права верно подметили одну из существенных слабостей естественно-правовой доктрины — умозрительную трактовку генезиса и бытия права. В свою очередь, они попытались истолковать становление и жизнь юридических норм и институтов как определенный объективный ход вещей. Этот ход, полагал Г. Гуго, совершается непроизвольно, приноравливаясь сам собой к потребностям и запросам времени, поэтому людям лучше всего не вмешиваться в него, держаться исстари заведенных и освященных опытом столетий порядков.

К. Савиньи считал, что с движением национального духа стихийно эволюционирует и право. Динамика права всегда есть органический процесс в том смысле, что она сродни развитию организма из своего зародыша. Вся история права — медленное, плавное раскрытие той субстанции, которая, как зерно, изначально покоится в почве народного духа. На первом этапе своего развития право выступает в форме обычаев, на втором делается предметом обработки со стороны сословия ученых-правоведов, не теряя, однако, при этом связи со своим корнем — общим убеждением народа.

С точки зрения Г. Пухты, бесцельно искусствено конструировать и в любое время предлагать людям ту или иную придуманную правовую систему. Созданная отдельно от самой истории жизни народного духа, не напоенная им, она не может привиться обществу. Как членам живого организма, как ветви целостной культуры народа правовым установлениям свойственна органичность, которая выражается, помимо прочего, и в том, что стадии и ритмы развития права совпадают с ходом эволюции народной жизни.

Конечно, само по себе намерение превзойти понимание права как произвольной людской выдумки, застывшего неизменного постулата природы и т.п. и дать трактовку правовых институтов как закономерного исторического продукта общественной жизни заслуживает всяческого одобрения. Однако историзм рассматриваемой нами школы — историзм ущербный. Во-первых, он постулирует неизменность раз и навсегда данного самобытного народного духа. Во-вторых, развитие он понимает не как цепь качественных преобразований, совершающихся в процессе исторической эволюции, а как простое, хронологически последовательное, механическое развертывание изначального содержания таинственного «духа» народа.

Юристы исторической школы права видели назначение действующих в государстве юридических институтов в том, чтобы служить опорой внешнего порядка, каким бы консервативным порядок этот ни был (Г. Гуго). Положительные законы бессильны бороться со злом, встречающимся в жизни. В лучшем случае они способны помочь упорядочению обычного права и политической структуры, которые формируются естественно-исторически под влиянием происходящих в народном «духе» необъяснимых превращений (К. Савиньи). Законодатель должен стараться максимально точно выражать «общее убеждение нации», при этом условии правовые нормы будут обладать ценностью божественного и потому приобретут самодовлеющее значение (Г. Пухта).

Оперируя приведенными выше и схожими с ними аргументами, приверженцы исторической школы права выступали в защиту крепостничества, монархической государственности и партикуляризма изжившего себя феодального права. Они говорили о ненужности кодификации законодательства и иных подобных мероприятий в масштабах всей Германии. Вместе с тем они отвергали теорию договорного происхождения государства, не признавали права народа на революцию, отклоняли идею разделения властей и отрицали другие аналогичные политические лозунги той эпохи.

Идея «народного духа», которую насаждали в юриспруденции Г. Гу-го, К. Савиньи, Г. Пухта, в те времена и позже в общем мало импонировала исследователям и нашла немного почитателей. Но в философско-юридических суждениях исторической школы положительное значение имела критика умозрительных представлений естественно-правового толка о вечности, неизменности и неподвижности права. Оставила свой след в истории юриспруденции и попытка этой школы трактовать правовые институты в качестве особых социальных явлений, исторически закономерно рождающихся, функционирующих и развивающихся в целостном едином потоке жизни каждого народа.

Консервативная по своим практически-политическим выводам, историческая школа права тем не менее пополнила социологическую и юридическую теорию плодотворными гипотезами, ценными наблюдениями методологического порядка. Во всяком случае, дальнейший прогресс научного знания в области права, имевший место в ХГХ в., трудно понять без учета деятельности этой школы.

www.studfiles.ru

С критикой рационализма теории естественного права и свойственной Просвещению веры во всесилие закона в начале XIX в. выступил ряд немецких юристов, создавшихисторическую школу права. Его представители доказывали, чтонет естественного права, а есть лишь положительное право, которое имеет свои законы развития, не зависящие от разума. Самоправо — историческое наследие народа, которое не может и не должно произвольно меняться. Подлинным бытием,источником права является не закон, произвольно принимаемый, отменяемый государством, аобычай, выражающий дух народа.

Основателем исторической школы права был профессор Геттин-генского университета Густав Гуго (1764 — 1844 гг.). В своем «Учебнике естественного права как философии позитивного права» и особенно в «Учебнике по курсу цивилистики» немецкий юристоспаривает основные положения естественного права, отвергает концепцию общественного договора. Во-первых, таких договоров никогда не было, все государства возникали и изменялись по-другому. Во-вторых, общественный договор практически невозможен — миллионы незнакомых людей не могут вступить в соглашение и договориться о вечном подчинении учреждениям и лицам, о которых они судить еще не могут. В-третьих, концепция общественного договора вредна — никакая власть не будет прочной, если обязанность повиноваться проистекает только из договора.

Право — не только установление государства. Каждое человеческое сообщество имеет свои собственные правовые нормы, писал Гуго, большая часть которых «возникли стихийно подобно тому, как возникли язык и нравы этого народа». Люди, живущие в обществе, привыкли считать справедливым, правомерным одно и то же. Исторически сложившийсяобычай, нормы обычного права —истинный источник права. С распространением образования к естественно возникшим правовым нормам добавилсяеще один источник — правосознание юристов, книги которых народ получил возможность читать.Закон же — произвольное повеление властей.Кодексы — «это не закон», а собрание предписаний властей. Поэтому множество законов и договоров никогда не выполняются. Сколько раз в Геттенгене власть переименовывала улицы, но все их привычно называли и называют по-старому. Людям лучше не вмешиваться в ход времени, держаться исстари заведенных порядков.

Концепция права Гуго фактически была апологией феодального обычного права, сохранившегося в Германии. Он обосновывал право государства препятствовать всяким нововведениям под влиянием Французской революции, ограничивать свободу мысли и другие свободы во имя общего блага и правопорядка.

Правовые взгляды Гуго развивал и дополнял профессор Берлинского университета Фридрих Савиньи (1779—1861 гг.), известный своими работами также по цивилистике и римскому праву.2В брошюре «О призвании нашего времени к законодательству и правоведению» (1814 г.) он не поддержал идею создания в кратчайшие сроки Гражданского кодекса Германии, базирующегося на тех же рациональных началах, что и французский Гражданский кодекс 1804 г., назвав саму идею антинациональной и неосновательной. Савиньи полагал, что распространением Кодекса Наполеона («подобно раковой опухоли») зачеркивалисьнациональные причины создания усовершенствованного гражданского права. Не отрицая возможности кодификации, связывал ее с созданием в Германии единой «органически развивающейся правовой науки». Считал ошибочным мнение, что право создается законодателем: оно не зависит от случая или произвола.

Право всех народов, утверждал Савиньи,складывалось исторически, так же, как и язык народа, его нравы и политическое устройство. Право — продукт народного духа, с движением которого эволюционирует и право. Возникнув поначалу в сознании как «природное право» в формеобычаев, развиваясь вместе с народом и его культурой, право становится особой наукой в руках юристов, обособившихся в сословие. Научная обработка первичного права юристами — необходимая и обязательная предпосылка законодательства.

Ученик и последователь Савиньи Георг Пухта (1798—1846 гг.)1 критически оценивал попытки естественно-правовой школы вывести все право из человеческого разума. «Философы, выводящие право из разума, находятся вне своего предмета; они ...вовсе не доходят до понятия права...». Развивал идею своего учителя о праве как продукте исторического развития народа.

За исходную точку постижения права Пухта брал «духовную сторону человека». Благодаря ей человек достиг свободы. Свобода человека — фундамент права. Возникновение естественного, человеческого права и юридических убеждений он связывал с «народным духом» («Volksgeist») — безличным и самобытным сознанием народа. Именно «народный дух» — ключевое понятие в его правовой концепции (его заимствовал Савиньи).

Естественное происхождение и саморазвитие права, которое растет из народного духа как растение из зерна, — так объяснял Пухта. В своем историческом развитии право постепенно выкристаллизовывается в определенные формы, правовую систему. Первоначальной формой права становится обычай. С образованием государства выражение общей воли стало называтьсязаконом. Наконец, та часть народного духа, которая не выражена ясно обычаем и законом, находит отражение вправе юристов, юридической науке. Они и раскрывают юридические положения, лежащие в глубине народного духа. Призвание науки, юридической литературы — обеспечить «верное понимание непосредственного народного права и законов».

Таким образом, «право имеет историю», заявлял Пухта. Стадии и ритмы развития права совпадают с ходом эволюции народной жизни. Поэтому бесцельно искусственно конструировать и предлагать людям ту или иную придуманную правовую систему. Созданная отдельно от самой истории жизни народного духа, не напоенная им, она не может привиться обществу.

Традиции исторической школы права нашли отражение в современных правовых системах Германии, Швейцарии, рассматривающих закон и обычай как два источника права одного порядка.

Итак, представители исторической школы права предприняли плодотворную попытку, во-первых, превзойти понимание права как произвольной людской выдумки, дать его трактовку как закономерного исторического продукта общественной жизни. Впервые было обосновано значение обычного права в историческом процессе нормотворчества, влияние обычаев народа на законодательство. Верен был вывод о том, что право в целом создается не теоретическим творчеством, а объективным процессом жизни народа. Во-вторых, ими верно подмечена слабость естественно-правовой доктрины с ее представлением о вечности и неизменности права. Право и государство — результат бытия конкретных народов, зависящего от ряда факторов (климатических, этнических, политических и др.). Законодательство каждого народа должно соответствовать условиям его жизни, а не абстрактным представлениям о человеке вообще. В-третьих, будучи сторонниками идеи органического развития права, Савиньи, Пухта признавали тем не менее и субъективные факторы в процессе правообразования. Они считали, что правоведение служит для народа наукой познания права, интересам его развития, ценили деятельность правоведов по объяснению рецепции римского права. Пухта говорил о римском праве как всемирном праве, способном уживаться с любыми национальными особенностями, о взаимном влиянии правовых систем разных народов.

Вместе с тем, историческая школа не восприняла идей Просвещения и Французской революции, общечеловеческих ценностей, которые утверждали Декларация прав человека и гражданина, Гражданский кодекс 1804 г., закрепившие представления о правах человека, делавшие их применимыми к другим народам. Представители школы были неспособны смириться с мыслью о всеобщем правовом равенстве, свободы как зависимости от одних законов. Их критика естественно-правовой доктрины и вытекавших из нее демократических и революционных выводов была направлена на сохранение феодальных порядков. Они выступали в защиту монархической государственности, крепостничества и феодального права, говорили о ненужности или несвоевременности кодификации законодательства. Плодотворный исторический подход к праву у них сочетался с критикой правотворчества законодателя, переоценкой стихийности образования норм общения. Позитивное право рассматривалось как производное от права обычного, произрастающего из «народного духа».

Консервативная по своим практически-политическим выводам, историческая школа права тем не менее пополнила теорию права плодотворными гипотезами, ценными наблюдениями методологического характера, с которыми последующие поколения правоведов не могли не считаться.

Однако наибольшее влияние на развитие учений о праве и государстве оказали учения Канта и Гегеля. Учение Канта представляет собой высшую ступень в развитии западноевропейской юридической мысли XVIII в. В нем были подняты такие кардинальные вопросы, как методологические основания научной теории права, моральная обоснованность права, право как условие общественного бытия автономных и ценных по своей сущности личностей, способ обеспечения равной для всех свободы. Не менее сильно влияние Канта на развитие идей правового государства. С позиций морали и права он логически вывел правовую взаимосвязь личности — общества — государства: нравственная свобода, составляющая сущность человека, требует внешних условий ее реализации, которые создаются равным для всех правом, обеспечивающим всеобщую свободу; из необходимости права следует существование государства, не имеющего иной цели, кроме поддержания и охраны свободы и равенства людей. Верховенство права во взаимоотношениях личности и государства — путь преодоления политического отчуждения. Кантовский проект «вечного мира» сегодня стал условием выживания человечества.

Неисчерпаема и философия Гегеля, при всей умеренности его политических взглядов. Проблему политического отчуждения он предлагает решать правовыми средствами, методами политики в рамках правового гражданского общества, «разумного государства». В таком государстве свобода достигает наивысшего, подобающего ей права. И Кант, и Гегель утверждали: свобода имманентна человеческой личности, свобода — фундамент права. И хотя классики немецкой философии расходятся во мнениях на решение многих проблем, их объединяет идея свободы человека и человечества, ненависть к рабству, произволу, к феодальному гнету, уважение к законности, уверенность, Что государство может и должно стать разумным.