Пономарёва м.В. Проблемы определения момента начала уголовно-правовой охраны жизни человека

Научный руководитель: канд. юрид. наук, доц. Скоропупов Ю.И.

Тульский государственный университет

Ст. 20 Конституции РФ на основе общепринятых международных норм закрепляет право каждого человек на жизнь, поэтому недопустимо произвольное ее лишение. Один из спорных моментов при выявлении содержания данного права – определение начала жизни человека. Статья 53 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ гласит, что моментом рождения ребенка является момент отделения плода от организма матери посредством родов. В соответствии с приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ «О медицинских критериях рождения, форме документа о рождении и порядке его выдачи» от 27 декабря 2011 г. № 1687н установлены медицинские критерии рождения. Но определение момента начала жизни в уголовном праве может не совпадать с медицинским.

Доктор юридических наук А.Н. Попов полагает, что «…уголовно-правовая охрана жизни человека должна начинаться задолго до рождения ребенка. Во всяком случае, с того момента, как ребенок готов к продолжению жизни вне утробы матери». В Федеральном законе № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» окончательный для прерывания беременности по социальным показаниям установлен срок в 22 недели. Поэтому данный срок и является разграничением между абортом и убийством. Таким образом, предлагается защищать жизнь не только новорожденного и рождающегося ребенка, но и плода, который достиг жизнеспособности.

Совершенно очевидно, что посягательства на плод, достигший жизнеспособности, имеют большую общественную опасность, чем такие деяния, произведенные на более ранних сроках беременности. Уже давно созрела объективная необходимость рассматривать такие посягательства как убийства, так как степень общественной опасности убийства новорожденного ребенка и жизнеспособного плода равны. Примеры из международного и зарубежного права показывают бережное отношение к дородовой жизни человека. Декларация прав ребенка, принятая Резолюцией 1386 (XIV) Генеральной Ассамблеи ООН от 20 ноября 1959 г., в Преамбуле подчеркивает: «…ребенок, ввиду его физической и умственной незрелости, нуждается в специальной охране и заботе, включая надлежащую правовую защиту, как до, так и после рождения». Таким образом, уголовно-правовая охрана ребенка до его рождения в российском законодательстве не регламентирована, а эмбрион не рассматривается в качестве объекта охраны. Отрицание человеческого статуса у эмбриона приводит к безграничности возможных манипуляций над ним.

Прозоров н.С., Волков в.А. Проблема установления устойчивости как одного из признаков организованной группы и организованного преступного сообщества

Научный руководитель: канд. юрид. наук, доц. Дендебер С.Н.

Тульский государственный университет

В соответствии с ч.3 ст.35 УК РФ преступление признается совершённым организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившейся для совершения одного или нескольких преступлений. Главным отличием организованной группы от иных преступных объединений является её устойчивость, но как показывает практика, установление именно этого признака вызывает проблему.

В научных кругах также существует множество мнений по поводу трактовки понятия «устойчивость». Профессор С.В. Максимов считал, что устойчивость – это длительность и стойкость преступной связи между участниками. Также важным критерием устойчивости он отмечал наличие организатора или руководителя группы. Однако данная формулировка видится не совсем удачной. Само по себе наличие организатора или руководителя не может говорить об устойчивости организованной группы (например: при совершении преступления в группе имелся организатор или руководитель, но после его совершения коллектив распался), а такая характеристика, как «стойкость связей» вообще носит оценочный характер. В данной ситуации интересным видится взгляд на данную проблему профессора Р.Р. Галиакбарова, который предлагает ввести для определения устойчивости такой критерий, как систематичность преступных посягательств. Систематичность не сводится к повторению (неоднократности) преступления, она уже предполагает большее количество посягательств – три и более, что показывало бы более высокую антисоциальную направленность действий субъектов. Также высказываются предложения по поводу длительности деятельности группы, как еще одного показателя устойчивости. Например, признать группу устойчивой даже в тех случаях, когда объединение создается для совершения одного преступления, но его осуществление требует длительной подготовки. Но данная позиция видится достаточно противоречивой, так как возможна ситуация, в которой кому-то удалось реализовать преступление за сравнительно небольшой промежуток времени, и возникает вопрос, чем они отличаются от тех, у кого это заняло больше времени. Общественная опасность организованной группы усматривается в цели её создания – постоянном осуществлении преступной деятельности. Поэтому в ситуации с одним пусть даже очень тщательно подготовленным преступлением, речь, скорее всего, может идти о группе лиц по предварительному сговору.

Таким образом, устойчивость, как временная характеристика организованной группы, устанавливается не только через постоянство преступной связи между её участниками, наличие организатора или руководителя, распределение ролей между соучастниками и т.п., но и через систематичность совершения преступных посягательств.