Благодарности

Автор считает необходимым поблагодарить людей, внесших вклад в эту работу. Вот эти люди:

Федор Александрович Андрощук (Стокгольм), Элдвин Балдвин (Лондон), Александр Давидович Басок (Хайленд-Парк), Сергей Васильевич Белецкий (Санкт-Петербург), Михаил Николаевич Бутырский (Москва), Алексей Игоревич Ведяшкин (Москва), Светлана Михайловна Виноградова (Санкт-Петербург), Виктор Дмитриевич Гарбузов (Москва), Константин Владимирович Егоров (Великий Новгород), Леонид Борисович Добромыслов (Рассказово), Василий Васильевич Зайцев (Москва), Сергей Анатольевич Коваленко (Москва), Александр Анатольевич Кравцов (Тольятти), Петр Григорьевич Лобода (Одесса), Дмитрий Борисович Марков (Нью-Йорк), Никита Сергеевич Моисеенко (Санкт-Петербург), Павел Николаевич Петров (Нижний Новгород), Ирина Григорьевна Равич (Москва), Анатолий Михайлович Сапига (Чернигов), Владимир Евгеньевич Сёменов (Санкт-Петербург), Михаил Юрьевич Сергеев (Санкт-Петербург), Наталья Михайловна Смирнова (Москва), Анатолий Николаевич Спасёных (Елец), Леонид Станиславович Тарлаковский (Старая Ладога), Сергей Владимирович Хаврин (Санкт-Петербург), Виктор Николаевич Чхаидзе (Москва), Анатолий Васильевич Шостопал (Черкассы).

Предисловие

Совершенно справедливо будет сказать, что без участия многих из вышепоименованных (не несущих ответственности за мои заблуждения) настоящее издание не состоялось бы, а без других – было бы совершенно иным. Оно представляет собой попытку консолидации сведений о подражательных монетах таманской средневековой чеканки.

После выхода в свет первого издания исследования и первой части каталога (Дуткинский Н. Е., 2016-1) автору стало известно о довольно большом количестве монет изучаемой чеканки. Также взгляды автора по некоторым вопросам претерпели изменения. Все это отразилось в настоящем издании.

Наряду с классификацией и каталогизацией вновь поступившего в наше распоряжение материала постоянно проводилась работа по дополнению сведений и исправлению данных о ранее опубликованных монетах и продолжалось систематическое исследование этой интереснейшей, на наш взгляд, чеканки.

Подделывающие монеты подлежат отсечению руки. Эклога. 6234 г. С.М. XVII, 18.

Ведь, что такое деньги? Я изучал этот вопрос. У меня есть фотографии самых ходовых денежных знаков. Д.И. Хармс

На дворе средневековье, мракобесие и джаз. Э. М. Шклярский

Введение

На Таманском полуострове во множестве находят специфические монеты, определяемые по внешним признакам как подражания серебряным византийским милиарисиям Василия II и Константина VIII (976 – 1025), чеканившимся с 977 по 1025 годы в Константинополе (Grierson P., 1982. P. 201). Зарегистрированные находки подражаний данного типа, неопределённого места чеканки (известно, что подражания этой монете в описываемый период чеканились также в иных местах, в частности, их находки фиксируются в Скандинавии (Hammerberg I., Malmer B., Zachrisson T., 1989), в России восходят к 1903 году (Кропоткин В.В., 1962. С. 39, находка 317). На возможность существования подобных подражаний, чеканенных на территории России, указывали ещё А. Энджел и Р. Серрье (Engel A., Serrure R., 1891. P. 338, 339), однако приведённые ими изображения далеки от монет, находимых на Тамани.

Первая зафиксированная находка таманского подражания произошла в 1912 году. Оно находилось в составе Денисовского клада, о чём подробно говорится ниже.

Впервые монеты, определённые как таманские подражания милиарисиям этого правления, были представлены научной общественности Константином Владимировичем Голенко (1929 – 1975) в середине XX века. Он указал, что «имеющиеся в нашем распоряжении подражания милиарисиям Василия II и Константина VIII с Таманского полуострова представляют собой характерную компактную группу монет, внутри которой ясно прослеживается постепенное искажение первоначального монетного типа и ухудшение пробы металла от серебра до чистой меди» (Голенко К. В., 1953. С. 269). Подобные нумизматические памятники относятся к категории «варварских» подражаний, полностью анонимных, в большинстве дошедших до нас экземпляров, представляющих из себя низкопробные серебряные или медные монеты. Они локализуются на территории, известной по письменным источникам, описывающим рассматриваемый период, как град или остров Тмутаракань (написания топонима разнятся).

Доподлинно не известно, какого рода политическое и территориальное образование этот «град» или «остров» представлял собой в конце X – XI вв.

Как указал В. Н. Чхаидзе, перечень работ, посвящённых изучению Тмутараканского вопроса, «насчитывает более двухсот статей и около десяти монографий. При этом важно отметить, что вся совокупность сведений письменных источников о городе в указанный временной период достаточно ограничена – это ряд сообщений в «Повести временных лет», а также в Киево-Печерском патерике, «Житии Феодосия Печерского» и «Слове о полку Игореве». В небольшой степени привлекаются данные эпиграфики, нумизматики, сфрагистики и, конечно, археологии; информационные возможности этих источников раскрыты незначительно [выделено мною, Н. Д.]» (Чхаидзе В. Н., 2010. С. 20).

«В настоящее время явно ощущается излишняя политизированность ряда идей и гипотез, что также негативно сказывается на состоянии изучаемой проблемы». (Чхаидзе В. Н., 2006. С. 164).

Хочется добавить, что в настоящее время явно ощущается излишний коммерческий уклон. Некая «политизированность ряда идей» ощущалась ещё в XVI веке, когда для решения насущных политических вопросов «княжество» помещалось на Волгу, в район Астрахани. В конце XVIII века древнее княжество «переехало» и окончательно расположилось на Таманском полуострове и части Крыма. При этом оно не растеряло, разумеется, лишь в глазах исследователей, и даже смогло «расширить» атрибуты государственности: управление, территорию, границы – всё только на основании нескольких известных поздних письменных упоминаний, не имеющих прямых указаний на местоположение и политический статус (Козловский И. П.,1928. С. 59) – всё, что уцелело для нас после «переездов».

Не подтверждается устойчивое славянское присутствие, которое могло бы дать пищу предположению о наличии постоянной диаспоры в регионе, и археологически. Немногочисленные славянские, и могущие быть отнесёнными к славянским, артефакты Таманского полуострова, обнаруженные в результате раскопок, «тонут» в массиве предметов греческого происхождения (Чхаидзе В. Н., 2006. С. 161).

В середине XX века княжество, само существование которого так и не было доказано, «приобрело» денежную систему. Это произошло на основании обнаружения к 1961 году сорока девяти анонимных монет, определяемых как подражания одному из самых распространённых типов византийских милиарисиев (Голенко К. В., 1961. С. 217). Согласно различным версиям, о чём подробно говорится ниже, монетная система просуществовала от двух десятков до более чем ста лет, и, соответственно, должна была сложиться «относительно непростая», по выражению одного из исследователей, система товарно-денежных отношений. В неё, волей-неволей, учёные были вынуждены «вписывать» имевшиеся в их распоряжении весьма разнообразные монетные находки, объединенные общим сюжетом изображений лицевой стороны.

Многими авторами, как указывает В. Н. Чхаидзе, признаётся вассальная зависимость Тмутараканского княжества от Киева или Чернигова, определяется порядок занятия стола и подробности внутреннего устройства (Чхаидзе В. Н., 2010. С. 20). Но существование княжества, государства, по-прежнему пребывает гипотетическим.

В настоящее время выявлено огромное количество (более 1700) нумизматических памятников, подражающих милиарисию Василия II и Константина VIII. Твёрдо свидетельствовать о наличии в данный исторический период на территории Таманского полуострова, тем более, и части Крыма, где их находки весьма малочисленны, княжества, государства (или его части), на взгляд автора этой работы, они не могут. Наоборот, наличие подобных монет – исторических источников, должно неоспоримо опровергать деятельность развитых государственных институтов на данной территории, по крайней мере, во времена их обращения. Проводятся подобные эмиссии на стыке различно развитых обществ, собственно, по причине неравномерности исторического развития, а, следовательно, именно в этой неравномерности нужно искать корни данной эмиссии, и, после изучения всех деталей этой чеканки, не исключено определение реального политического статуса эмитента.

Полагаю, уместно будет привести ряд достаточно объёмных цитат, подтверждающих эту мысль.

«Варварские подражания» можно определить, как начальную форму денежной чеканки в обществах, ранее не знакомых с монетой, но находящихся в непосредственном тесном контакте, а часто, в соседстве с экономически более развитыми обществами, обладающими сложившейся монетно-денежной системой» (Лихачёв Н. П., 1928. С. 152).

«Варварские подражания» соответствуют вполне определённой стадии не только экономического, но и социального развития общества. Европейские варварские племена, как они известны по источникам, ещё не имеют чёткого расслоения на классы (но у них есть знать), у них нет государства (хотя античные авторы иногда и называют их вождей царями), но имеются разные формы племенных советов старейшин; городская жизнь в таком обществе, как правило, слабо развита (хотя и существуют укреплённые рефугиумы) и нет письменности. Очевидно, именно такое общество создаёт условия, необходимые для обращения «варварских подражаний». Однако и сами «варварские подражания», и условный «курс» монет-денежных знаков – явления, присущие не только периферийным сообществам античного мира. Они доживают – в условиях существования обществ с разными уровнями развития товарно-денежных отношений – до начала средних веков. История таких «периферийных» обществ, в лучшем случае, очень скупо освещена письменными источниками. И самая надёжная опора для исследователей подобных «варварских» чеканок – прежде всего, сами подражания, если наблюдать их в развитии, изучать их «поведение» от одной стадии к другой и выявлять тенденции фиксируемых изменений. При таком подходе выясняется, что для многих групп подражаний характерно сочетание процесса «деградации» изображений и легенд с процессом постепенного уменьшения количества драгоценного металла в монете (снижение веса, ухудшение состава металла). Известны случаи перехода к чеканке из более дешёвого металла». (Зеймаль Е. В., 1975. С. 58).

«Выпуск в обращение условных денежных знаков, не обеспеченных стоимостью монеты, мог иметь место, очевидно, только за пределами политических границ «цивилизованного» общества с развитым денежным обращением, т.е. в среде, где нормы и правила развитого денежного обращения ещё не были известны; сам факт обращения на определённой территории «варварских подражаний» показывает, что она находится вне юрисдикции государств с развитой монетной системой» (Там же. С. 60. Выделено мною, Н. Д).

Представляется целесообразным процитировать ещё одного автора: «Современные представления об экономическом могуществе средневековых государств принимают во внимание степень развития их денежного рынка и финансов» (Пономарёв А. Л., 2012. С. 143).

Таким образом, налицо противоречие между реальным наличием большого массива «варварских» подражаний, локализуемых на изучаемой территории, в том числе и в слоях, соответствующих, согласно археологическим датировкам, временному отрезку правления в Византии Василия II и Константина VIII, и умозрительными представлениями о процессах, предположительно протекавшими на этой территории в данный исторический период.

В этой работе ставится задача свести воедино все имеющиеся сведения об интересующих нас источниках, выявить, изучить и каталогизировать как можно бо́льшую часть штемпелей – и как можно более полно описать имеющийся комплекс монет, для того, чтобы можно было, опираясь на их непосредственное изучение, выявить все закономерности, присущие этой чеканке. Делается попытка собрать информацию у непосредственных «свидетелей» событий, из «первых рук» – у артефактов, а затем уже пытаться понять, кто и с какой целью их чеканил.

В то время, когда возможности исторического источника будут в достаточной мере исчерпаны, а результаты – обобщены и осмыслены, появятся и реальные представления о самом временном периоде товарно-денежных отношений (или их подобия, «подражания» товарно-денежным отношениям), о территории, на которой локализуются подобные находки, её политическом статусе и, соответственно, об эмитенте (эмитентах), средствах проведения данной эмиссии (эмиссий), его или их целях, внутренней и внешней политике и так далее.

Но подобную информацию можно получить лишь путём кропотливой фиксации всех имеющихся данных, при условии неукоснительно критического подхода к источнику.

На необходимость противопоставить «романтическому» представлению о викингах глубокое изучение социально-экономических и политических отношений, основанное на историко-материалистической методологии, указывала Е.А. Рыдзевская ещё в начале 1930-х годов (Рыдзевская Е. А., 1978. С. 14). При попытке увязки имеющихся многочисленных находок монет к немногочисленным письменным и иным источникам, представление о средневековой истории приобретает несколько «былинный», сказочный оттенок. 

Рис. 1. Билибин И. Я. Царство Салтана [Тмутаракань]. 1928. Бумага на картоне, акварель

Государственный Русский музей, Санкт-Петербург. Источник: «Art-Portal». URL: http://art.biblioclub.ru/picture_50026_tsarstvo_saltana/

«Волшебную сказку надо определить, используя не расплывчатое понятие волшебности, а присущие ей закономерности. Наука вообще имеет дело с закономерностями. Закономерность начинается там, где есть повторяемость. Повторяемость входит в понятие закона» (Пропп В. Я., 2000. С. 195).

Материалы и выводы исследования представляются полезными в работе историков, археологов, нумизматов, подспорьем в дальнейших исследованиях средневекового денежного обращения, в частности, монетного обращения Таманского полуострова, в лекционных курсах по истории и археологии Тмутаракани, а также в практической работе музейных сотрудников, коллекционеров и краеведов. Информация, собранная и представленная в настоящей работе, должна послужить делу сохранения и изучения нашего культурного наследия.

В настоящее время ясно, что средневековые подражательные монеты Таманского полуострова, при их слабой изученности, являются исключительно ценными – и чрезвычайно многочисленными – свидетелями изучаемой эпохи, на фоне скудости иных источников информации о времени и месте их обращения.