Сочинение

Тайна русской души — предмет философских рассужде­ний большинства отечественных деятелей культуры и ис­кусства, да и общества в целом. Споры об этой загадочной самобытности характера не утихают на протяжении многих веков российской истории, и, конечно же, разговор о нацио­нальном характере не может вестись в отрыве от природы и тех богатств, которыми наше страна одарила проживающих на ее огромной территории. Так и философ Иван Ильин в своем тексте затрагивает проблему русского национального характера.

317

Автор говорит о неисчерпаемых природных богатствах, которыми одарила нас Россия, и положительных качествах русского человека, сумевших развиться на этой щедрой земле: он «благодушен, легок и даровит». Моральные устои, не навязанные нам извне, а естественным образом присутст­вующие в психике русского человека, неразрывно связаны с историей России и православной верой. Ильин приводит в пример монастырские трапезы, во время которых каждый «славит Бога», молитвы, с которыми мы беремся за дело. Он подчеркивает, что жизнь по Божьим законам воспитала в нашем народе щедрость и милосердие, любовь к бедным и всепрощение. Однако перечисление этих душевных качеств сопряжено у Ильина с горькими размышлениями о том, что мы не умеем правильно распоряжаться тем благом, которым одарила нас жизнь: «не ценит русский человек своего дара». Обманчивая легкость, с которой нам удается творить и рабо­тать, ведет к лености и праздности — еще одним неотъем­лемым чертам национального характера: русский «ищет легкости и не любит напряжения». К сожалению, как заме­чает Ильин, «беспечное дитя вдохновения» не осознает, что «талант без труда — соблазн и опасность», в нашем харак­тере — упование на Бога и нежелание действовать самому. От этого и происходят многие беды: безрассудство и непо­нимание угрозы ведет к непоследовательности и растранжи­риванию таланта русской души («чтобы срубить одно дере­во, погубит пять», «не справляется он хозяйственно с бременем природной щедрости»).

Философ и писатель не дает четкого ответа, как русско­му человеку перебороть эти пагубные черты характера, но в его словах читается наставление каждому из нас: мы долж­ны задуматься и наконец-то понять, что «соблазн бесхозяй­ственности, беспечности и лени» может привести страну к краху, ведь природные богатства не даются легко, их необ­ходимо разумно и терпеливо добывать «из-под спуда». Это­му мешает ложная уверенность в беспредельности русской природы и своей врожденной одаренности, из-за которой мы

318

совершаем бездумные поступки и не реализовываем до кон­ца заложенный в нас потенциал. По мнению Ильина, каж­дый должен работать над собой и преодолевать в себе слабо­характерность. Дисциплина и воля — те черты, которым только предстоит научиться русскому человеку.

Я не могу не согласиться с позицией автора. Русскому человеку выпала большая удача родиться на этой земле и без малейших усилий получить в свое распоряжение как простор русской территории и ее щедрые дары, так и бес­крайние душевные силы, особый, противоречивый склад психики, не имеющий аналогов в других уголках планеты. Но это же наложило на нас бремя ответственности, с кото­рым мы зачастую не справляемся.

Наиболее полно и вдумчиво проблема двойственности русского характера рассматривалась в классической литера­туре, например, в романе И.А. Гончарова «Обломов». В этом произведении создается образ русского человека с его много­гранным характером, в котором столкнулись самые пагуб­ные и самые благородные черты, не позволяющие герою реализовать свой потенциал. В Обломове странным образом соединились щедрость и доброта, глубина мыслей и при этом — лень, бездеятельность, бесцельная мечтательность. «Обломовщина» — состояние общества, которое вследствие патриархального уклада и воспитания в атмосфере покоя и безмятежности потеряло способность к действию и само­стоятельной жизни. Но в русском характере при этом не пропадает стремление к познанию, духовному совершенст­вованию и жизни на благо других.

Другим примером может послужить поэма Н.В. Гоголя «Мертвые души», в которой одной из главных тем является особый русский путь и национальный характер, которому еще предстоит реализоваться полностью. По мнению писа­теля, живая русская душа не умерла в крестьянах, хотя они, находясь под гнетом крепостничества, не способны в полной мере проявлять свои душевные силы, их благие по­рывы постепенно затухают. Воспевая широту и щедрость

319

русской души, меткость русского слова, талантливость мас­теров из народа, Гоголь не идеализирует крестьян. Он ука­зывает на пороки, присущие русским людям: неспособность доводить дело до конца («цель будет прекрасна, а при всем том ничего не выйдет»), праздное глубокомыслие, безала­берность. Прекрасные порывы народного характера превра­щаются в свою противоположность в условиях неволи и нищенской жизни.

Таким образом, Иван Ильин убеждает нас в том, что рус­скому человеку многое дано свыше, но, чтобы воспользо­ваться этим благом и распорядиться им правильно, нужно приложить усилия, воспитать в себе волю и перебороть внутреннюю склонность к лени и праздности.

Проблема развития силы воли

Текст

(1)Есть десятки книг и брошюр о развитии воли. (2)В них немало остроумных мыслей, много хороших советов, и написаны они интересно. (3)Но сколько их ни читаешь, ни­когда не возникает ощущения, что немного прибавляется этой самой воли. (4)Ничуть не становишься сильнее! (5)Слова на волю не действуют, вот в чем трагедия. (6)Кто-то даже написал, что борьба слов с волей — это борьба гли­няного горшка с чугунным...

(7)Есть сотни способов закалять свою волю: обливаться холодной водой, спать на гвоздях, отказывать себе в том, что любишь, — словом, истязать себя всевозможно.

(8)Про эти способы я ничего не могу сказать, так как никогда не пробовал их на себе.

(9)Речь пойдет об одном — о работе. (10)В конце концов, слабая воля, если она не ведет к тяжелым проступкам, не

320

такой уж страшный грех, от которого каждому человеку во что бы то ни стало надо избавиться. (П)Лишь на одно наше слабоволие не должно распространяться: на работу. (12)Работать нужно, и нужно уметь заставить себя работать, иначе и сам пропадешь, и все, окружающие тебя, все, кому ты дорог и кто дорог тебе, — пострадают.

(13)Однажды авиационного конструктора А.Н. Туполева спросили:

(14)— Трудно ли втянуться в работу после перерыва, трудно ли сосредоточиться на работе?

(15)Туполев ответил:

(16)— Вопрос следовало бы поставить наоборот. (17)Труднее отказаться от думанья, чем перейти к нему. (18)И находясь в театре, я во время антракта могу начать думать о тех вопросах, которые меня занимают. (19)Это мо­жет быть и в гостях.

(20)Ничего неожиданного в ответе нет. (21)Мы привыкли читать о громадной работоспособности великих людей — тех, кто страстно увлечен своим делом. (22)Но что же выхо­дит: конструктору совсем не приходилось прикладывать усилий воли? (23)Воля ему вроде бы и не нужна, раз ее пол­ностью заменяет увлечение?

(24)Однако это предположение нелепо. (25)Про Туполева известно, что это был человек огромной воли.

...(26)У конструктора была огромная воля, но направлена она была не на то, чтобы заставлять себя, не на себя, а на дело. (27)Он весь был устремлен к достижению лучших ре­зультатов в работе. (28)Воля для него была не шатким мос­тиком от безделья к делу, а крепкой дорогой «внутри» само­го дела, к вершине мастерства и успеха.

(29)3начит, всякий раз, когда не хочется приниматься за работу, надо заставить себя думать — сначала просто ду­мать! — не о том, что не хочется приниматься за работу, а о самой работе. (ЗО)Направлять ту слабую волю, которая все-таки есть у каждого живого человека, не на себя, а на дело!

(С. Соловейчик)

321