Сочинение

В чем заключается долг гражданина и бойца? Смерть защитника Родины — нелепая случайность или смерть за отчизну никак не может считаться случайной? Над этими вопросами заставил меня задуматься В. Быков, известный советский и белорусский писатель.

Автор обращается к проблеме осознания человеком гра­жданского и воинского долга перед Родиной. Безусловно, актуальность поставленной проблемы не вызывает сомне­ний, поскольку благодаря честному исполнению граждан­ского и воинского долга Россия во все века своего существо­вания была свободной, сильной, великой.

Для анализа предлагается один из самых драматичных эпизодов повести «Сотников». Главный герой в ночь перед казнью размышляет о жизни, смерти, предательстве и вер­ности. Писатель уверен, что Сотников прожил свою корот­кую жизнь не зря: «за несколько партизанских месяцев он

240

все-таки что-то сделал, исполняя свой долг гражданина и бойца». В. Быков считает, что осознание своей безусловной правоты, смирение перед неизбежной смертью делают пар­тизана несравнимо сильнее фашистов: «...Сотников на не­сколько коротких часов приобрел какую-то особую, почти абсолютную независимость от силы своих врагов». В чем же, по мнению писателя, сила этого истерзанного пытками немцев и предательством товарища человека? Автор убеж­ден: каждая смерть в борьбе за свободу Родины утверждает величие гражданского и воинского долга и отрицает саму возможность порабощения Отечества.

Главная мысль текста состоит в том, что у каждого из нас есть великий гражданский и воинский долг перед Рос­сией. Благодаря этому нравственному качеству русского воина наша любимая земля всегда будет свободной.

Думается, что автор совершенно прав, полагая, что не бывает в битве за Родину нелепой и случайной гибели. Са­мопожертвование, самоотречение во имя великой цели осво­бождения Отечества — вот высшее проявление правильно понимаемого гражданского и воинского долга.

Можно привести ряд примеров из литературы, подтвер­ждающих авторскую позицию. Так, проблема осознания гражданского и воинского долга находит воплощение в по­вести В. Быкова «Обелиск». Алесь Иванович Мороз, обыч­ный сельский учитель, личным примером показал, как вы­соко может быть понимаем долг человека, учителя, гражданина. Истинное восхищение читателей вызывает по­ступок Алеся Ивановича, человека не военного, не умеюще­го держать в руках оружие. Он разделил со своими учени­ками их тяжкую долю, их страшную смерть. В момент гибели все: и учитель, и ученики, безусловно, нравственно сильнее своих палачей. И придает им силы правильное по­нимание долга перед Родиной.

Яркий пример служения Отечеству и неукоснительное следование долгу перед ним видим в поэме М. Алигер «Зоя». Восемнадцатилетняя девушка уходит на фронт, что-

241

бы защищать Отчизну. Как страшно ей было оказаться в плену, как тяжелы были ее физические и нравственные страдания во время пыток. Однако она, так же, как Сотни­ков, как Алесь Иванович и его ученики, ни на минуту не усомнилась в правоте своего дела, ведь ее тоже ведет и под­держивает воинский и гражданский долг. Неслучайно в по­следние мгновения жизни она нравственно сильнее своих мучителей. Вот как описывает М. Алигер нравственное ве­личие своей героини:

Родина, мне нет другой дороги. Пусть пройдут, как пули, сквозь меня все твои раненья и тревоги, все порывы твоего огня!

Таким образом, можно сделать вывод: правильно пони­маемый гражданский и воинский долг — основа героизма и самоотверженности защитника Отечества, его нравственного величия по сравнению с врагом.

Проблема постижения тайны жизни человека

Текст

(1)Я шел лесом. (2)Каким-то во мне еще не отжившим ощущением природы я уловил неслышное движение, заме­тил искрой светящийся в воздухе и носимый воздухом бере­зовый листок.

(З)Медленно, неохотно и в то же время торжественно па­дал он, цепляясь за ветви, за изветренную кору, за отло­манные сучки, братски приникая ко встречным листьям, и чудилось: дрожью охвачена тайга, которой касался падаю­щий лист, и голосами всех живых деревьев она шептала:

242

(4)«Прощай! (5)Прощай!.. (б)Скоро и мы... (7)Скоро и мы... скоро... скоро...»

(8)Чем ниже опускался лист, было ему падать все тяго­стней и тягостней: встреча с большой, почти уже охладев­шей землею страшила его, и потому миг падения листа все растягивался, время как бы замедлилось на размытом да­лью обрыве, удерживало себя, но могильная темь земли, на которую предстояло лечь листу, погаснуть, истлеть и само­му стать землею, неумолимо втягивала его желтое свечение.

(9)Я подставил руку. (Ю)Словно учуяв тепло, лист заре­ял надо мной и недоверчивой бабочкой опустился на ладонь. (И)Растопорщенный зубцами, взъерошенный стерженьком, холодящий кожу почти невесомой плотью, лист все еще бо­ролся за себя, освежая воздух едва уловимой горечью, по­следней каплей сока, растворенной в его недрах.

(12)Скорбь уходящего лета напомнит нам о наших неза­метно улетающих днях; что-то древнее, неотступное стро­нется в нас, замедлится ход крови, чуть охладится, успоко­ится сердце, и все вокруг обретет иной смысл и цвет.

(13)Ах, если бы хоть на минуту встать, задуматься, по­слушать себя, душу свою, древнюю, девственную тишину, проникнуться светлой грустью бледного листа — предвест­ника осени, еще одной осени, еще одного, кем-то означенно­го круга жизни, который совершаем мы вместе с нашей землею, с этими горами, лесами, и когда-то закончим свой век падением, скорей всего не медленным, не торжествен­ным, а мимоходным, обидно простым, обыденным — на бегу вытряхнет из себя толпа еще одного спутника и умчится дальше, даже не заметив утраты.

(14)Притихла земля. (15)Притихли леса и горы. (16)Воссияло всей глубиной небо, чтоб отражение листа в нем было нескончаемо, чтоб отпечатался его лик в беспре­дельности мироздания, чтоб сама земля, приняв форму лис­та, похожего на слабое человеческое сердце, легко и празд­нично кружилась среди звезд, планет и там продолжилась в стремительном движении неведомых нам миров.

243

(17)Осторожно прижав выветренный лист к губам, я по­шел в глубь леса. (18)Мне было грустно, очень грустно, хоте­лось улететь куда-то. (19)Показалось даже, что у меня за спиной крылья и я хочу взмахнуть ими, подняться над зем­лею. (20)Да пересохли, сломались и отмерли мои крылья. (21)Никогда не улететь мне. (22)Остается лишь крикнуть что-то, душу рвущее, древнее, без слов, без смысла, одним нут­ром, одним лишь горлом, неизвестно кому, неизвестно куда, жалуясь на еще один, улетевший беззвучным бледным лист­ком год жизни. (23)Сколько их еще осталось? (24)Сколько еще предстоит томиться непонятной человеческой тоской и содрогаться от внезапности мысли о тайне нашей жизни? (25)Страшась этой тайны, мы все упорней стремимся ее отга­дать и улететь, непременно улететь куда-то.

(26)Быть может, туда, откуда опали живым листом, в пути обретшим форму человеческого сердца, чтобы зеленью устелить планету, объятую пламенем, сделать ее живоды-шащей, цветущей или дожечь в слепом, безумном огне и развеять пепел в немой бесконечности?

(27)Кто скажет нам об этом? (28)Кто утешит и успокоит нас, мятущихся, тревожных, слитно со всей человеческой тайгой шумящих под мирскими ветрами и в назначенный час, по велению того, что зовется судьбою, одиноко и тихо опадающих на землю?

(По В. Астафьеву)