Сочинение

Проблема сохранения правильной литературной речи, бережного отношения к языку все чаще тревожит наших писателей, журналистов, общественных деятелей. Вот и в тексте И. Руденко тоже поднята проблема чуткого отноше­ния к речи.

Автора беспокоит, что все чаще в нашей жизни встреча­ется циничная, беспардонная реклама, использующая лек­сику, «пришедшую с нар», и эта реклама знакомит потреби­телей не столько с товаром, сколько со стилем жизни: легким, безответственным, равнодушным к другим людям. И. Руденко поражена и бытовыми примерами, когда мама плачущего ребенка говорит ему: «Убить тебя мало!» Какой человек вырастет из него? Задумывается ли мама над этим? Конечно, нет! Автор обращает внимание читателя на то, как много хороших, значимых слов ушло из нашего лексикона, как редко можно услышать слова: гуманный, чувствитель­ный, деликатный. Я бы прибавила к этому списку множест­во других: чуткий, милосердный, жалостливый, доброжела­тельный, великодушный. Неужели сама речь нам показывает, что эти прекрасные человеческие качества по­степенно исчезают из нашего общества, и исчезают слова, на место которых приходят «культовый», «элитарный», пре­стижный», «звездный»? Журналистку тревожит не столько потеря прекрасных русских слов, сколько исчезновение этих качеств в людях.

Ее позиция проста: надо быть чуткими к слову, надо быть чуткими к человеку.

Я полностью согласна с ее мнением, потому что речь от­ражает все происходящее в обществе, именно поэтому так важно ее сберечь, ведь русский язык — это наше нацио-

186

нальное достояние. Невозможно не вспомнить стихотворение великой Ахматовой, написанное в годы войны:

Не страшно под пулями мертвыми лечь, Не горько остаться без крова, — И мы сохраним тебя, русская речь, Великое русское слово.

А ведь Ахматова писала эти строки после страшной осе­ни 1941 года, когда ее вывезли из блокадного Ленинграда, где люди падали на улицах, умирая от голода, где погибло около миллиона мирных жителей! Но для них, погибших, страшно было бы услышать современную речь, свидетельст­вующую о духовном оскудении нации.

Сохранение речи — это сохранение культуры, самобыт­ности, страны, так считает и замечательный писатель Ва­лентин Распутин. Он убежден, что слово не только часть жизни, а последняя надежда на наше национальное сущест­вование в мире.

Поэтому так важно сохранить русский язык во всей его сложности и во всем величии, надо быть чуткими к слову.

Проблема сохранения человечности, чувства собственного достоинства, великодушия

Текст

(1)То была первая тихая ночь в разбитом Сталинграде. (2)Поднялась тихая луна над руинами, над заснеженными пепелищами. (3)И никак не верилось, что уже нет нужды пугаться тишины, затопившей до краев многострадальный город. (4)Это не затишье, здесь наступил мир — глубокий, глубокий тыл, пушки гремят где-то за сотни километров от­сюда.

187

(5)И в эту-то ночь неподалеку от подвала, где размещал­ся их штаб полка, занялся пожар. (б)Вчера никто бы не об­ратил на него внимания — бои идут, земля горит, — но сейчас пожар нарушал мир, все кинулись к нему.

(7)Горел немецкий госпиталь, четырехэтажное деревян­ное здание. (8)Горел вместе с ранеными. (9)Ослепительно золотые, трепещущие стены обжигали на расстоянии, тес­нили толпу. (Ю)Она, обмершая, завороженная, подавленно наблюдала, как внутри, за окнами, в раскаленных недрах, время от времени что-то обваливается — темные куски. (11)И каждый раз, как это случалось, по толпе из конца в конец проносился вздох горестный и сдавленный — то па­дали вместе с койками немецкие раненые из лежачих, что не могли подняться и выбраться.

(12)А многие успели выбраться. (13)Сейчас они затеря­лись среди русских солдат, вместе с ними, обмерев, наблю­дали, вместе испускали единый вздох.

(14)Вплотную, плечо в плечо с Аркадием Кирилловичем стоял немец, голова и половина лица скрыты бинтом, торчит лишь острый нос и тихо тлеет обреченным ужасом единст­венный глаз. (15)Он в болотного цвета тесном хлопчатобу­мажном мундирчике с узкими погончиками, мелко дрожит от страха и холода. (16)Его дрожь невольно передается Арка­дию Кирилловичу, упрятанному в теплый полушубок.

(17)Он оторвался от сияющего пожарища, стал огляды­ваться — кирпично раскаленные лица, русские и немецкие вперемешку. (18)У всех одинаково тлеющие глаза, как глаз соседа, одинаковое выражение боли и покорной беспомощ­ности. (19)Свершающаяся на виду трагедия ни для кого не была чужой.

(20)В эти секунды Аркадий Кириллович понял простое: ни вывихи истории, ни ожесточенные идеи сбесившихся маньяков, ни эпидемические безумия — ничто не вытравит в людях человеческое. (21)Его можно подавить, но не унич­тожить. (22)Под спудом в каждом нерастраченные запасы доброты — открыть их, дать им вырваться наружу! (23)И

188

тогда... (24)Вывихи истории — народы, убивающие друг друга, реки крови, сметенные с лица земли города, растоп­танные поля... (25)Но историю-то творит не господь бог — ее делают люди! (26)Выпустить на свободу из человека чело­веческое — не значит ли обуздать беспощадную историю?

(27)Жарко золотились стены дома, багровый дым нес ис­кры к холодной луне, окутывал ее. (28)Толпа в бессилье на­блюдала. (29)И дрожал возле плеча немец с обмотанной го­ловой, с тлеющим из-под бинтов единственным глазом. (ЗО)Аркадий Кириллович стянул в тесноте с себя полушу­бок, накинул на плечи дрожащего немца.

(31)Аркадий Кириллович не доглядел трагедию до конца, позже узнал — какой-то немец на костылях с криком ки­нулся из толпы в огонь, его бросился спасать солдат-татарин. (32)Горящие стены обрушились, похоронили обоих.

(33)В каждом нерастраченные запасы человечности.

(34)Бывший гвардии капитан стал учителем. (35)Арка-дий Кириллович ни на минуту не забывал перемешанную толпу бывших врагов перед горящим госпиталем, толпу, ох­ваченную общим страданием. (36)И безызвестного солдата, кинувшегося спасать недавнего врага, тоже помнил. (37)Он верил — каждый из его учеников станет запалом, взры­вающим вокруг себя лед недоброжелательства и равноду­шия, освобождающим нравственные силы. (38)Историю де­лают люди.

(По В. Тендрякову)