Сочинение

Когда совершается то, во что трудно поверить, всеобще­му ликованию нет предела. Так произошло и с рассказчи­ком в тексте М. Белята. Никто не мог поверить, что полет человека в космос — это возможно, а Юрий Гагарин дока-

70

зал, что человеку подвластны космические дали. Поэтому одиннадцатилетний ребенок ощутил такую волну чувств, что она его просто захлестнула. Но со временем рассказчик перестал так бурно реагировать на очередной полет в кос­мос: сам он вырос, в космосе побывали более 500 космонав­тов, и чудо космического полета стало привычным делом. К сожалению, со временем наши чувства притупляются, но мы не должны забывать о тех, кто преодолевал себя ради нашего будущего. Именно о проблеме исторической памяти говорится в этом тексте, и переживания автора мне очень близки. Меня тоже волнует проблема отношения человека к своему прошлому и прошлому страны.

У Е.И. Носова есть замечательный рассказ «Живое пла­мя». В нем рассказывается о том, как один молодой журна­лист снимал комнату у Ольги Петровны, сын которой был летчиком и погиб во время Великой Отечественной войны. Прошло время, и тетя Оля, как называет ее рассказчик, свыклась с тяжкой потерей. Но рассказчику хотелось, чтобы эта память не угасала, и он тайком посеял маки — символ короткой, но отважной жизни. «И у людей так бывает...», — говорит героиня, глядя на цветы, потому что маки вспыхнули в ее душе зажженными факелами воспоминаний. С тех пор на клумбе у тети Оли всегда цвели маки — сим­вол вечной памяти о сыне.

Во многих городах и селах России горит Вечный огонь — символ неугасающей памяти о погибших в годы Великой Отечественной войны. В этом огне каждый из нас должен видеть «...вспыхнувший танк, горящие русские хаты, горя­щий Смоленск и горящий Рейхстаг, горящее сердце солда­та!» — как говорится в песне Владимира Высоцкого «На братских могилах не ставят крестов...» Но, увы, часто моло­дые люди оскверняют памятники погибшим, непристойно ведут себя у Вечного огня. Это происходит потому, что мы забываем о том, что каждому из лежащих в братских моги­лах и под каменными плитами мы обязаны жизнью.

Но надо помнить, надо ворошить прошлое, потому что без прошлого нет будущего, как говорит народная мудрость.

71

Прошлое всегда с нами, и все, что мы собой представляем, исходит из прошлого. Мы творение прошлого, от нас зави­сит и то, что мы передадим в будущее. Не понимать этого и не ощущать прошлое — значит не осознавать настоящее и не иметь будущего.

Проблема свободы слова, отношения к официальной точке зрения

Текст

(1)Недавно в статье видного лингвиста Н. Вашкевича я об­наружил предельно ясное и точное определение термина «ин­формация». (2)Оказывается, он происходит не от латинского «знания», как принято считать, а от арабского «различие»! (3)И сразу вспомнился мне эпизод полувековой давности...

(4)Я заканчивал десятилетку весной 1953 года, как раз тогда, когда умер Сталин. (5)Его преемник Г.М. Маленков выступил на каком-то важном собрании с программной ре­чью, в которой в числе прочего была дана важная для всей партийной идеологической работы установка — определение «типического». (6)Эта формулировка, сразу же провозгла­шенная «классической», гласила: «Типическое не то, что массово, а то, что с наибольшей полнотой выражает сущ­ность данной социальной силы». (7)Всех старшеклассников тогда задолбали «классическим определением типического по Маленкову», мы, конечно, знали его назубок.

(8)А в нашем классе перед самым окончанием школы случился род загадочного поветрия, возникшего в связи со странной особенностью нашего учителя физики. (9)3адавая уроки на дом, он всегда почему-то произносил фразу: «За­дачки будут разные: одна на сообразительность и две на подстановочку»... (Ю)Это слово «разные» подхватил кто-то

72

из наших ребят, который стал каждый раз переспрашивать: «Евгений Евгеньевич! А задачки-то будут разные?» (11)«Разные», — простодушно подтверждал Евгений Евгень­евич и недоумевал, почему при этих словах весь класс пока­тывается со смеху. (12)Потом и другие учителя столкнулись с загадочным феноменом: 10 «Б» начинает хохотать, как только услышит на уроке слово «разное». (13)На какое-то время это слово стало своеобразным паролем класса, его тайной, в которую не был посвящен никто, кроме нас.

(14)На экзамене по литературе мы сидели на задней парте с Юрой Карпухиным, ожидая своей очереди тянуть билеты. (15)Юра был плотный, молчаливый, физически очень креп­кий парень с задумчивым взглядом и изредка пробегавшей по лицу глумливой ухмылкой. (16)Учился средне, в спорах и разговорах не участвовал, но считался анархистом на том ос­новании, что на обложке его табеля аккуратным почерком были выведены три фразы: «Анархия — мать порядка», «Анархия — нет слаще слова, нет чище мысли» и почему-то «Лапа класса лежит на хищнике — Лубянская лапа ЧеКа»...

(17)Слушая, как экзаменационная комиссия допекает наших однокашников «классическим определением типиче­ского по Маленкову», Карпухин, вдруг наклонившись ко мне, сдерживаемым баском спросил меня:

(18)— А мог бы ты, Гера, дать классическое определение разного? (19)Я, конечно, не мог. (20)И тут Юра произнес чеканную фразу:

(21)— Разное — это то, что с наибольшей полнотой ха­рактеризует данный объект!

(22)Меня тогда поразила эта запомнившаяся мне на всю жизнь формулировка. (23)Я всегда чувствовал в ней какую-то не осознаваемую мной глубину! (24)И только сейчас, чи­тая Вашкевича, я понял: в 1953 году десятиклассник Юрий Карпухин дал классическое определение ничему другому, как информации — различий, наиболее полно характери­зующих данный объект!

(25)Я не знаю, в какой институт поступил Карпухин и кем по специальности он стал. (26)Я не знаю, где он сейчас. (27)Но

73

я до сих пор не перестаю дивиться необыкновенным способно­стям Юрия и многих других моих одноклассников — выпуск­ников обычного класса обычной московской средней школы.

(По Г. Смирнову)