Субкультура и подростки
Подростковая субкультура – одна из важных составляющих общей культуры. Ф.Райс дает две точки зрения на данный предмет. Согласно одной из них — подростковая субкультура подчеркивает определенное единство групп сверстников и их ценностей в противопоставление ценностям взрослых. Здесь исследователь утверждает, что такого рода субкультура характерна для небольшого сообщества, когда «большинство важных взаимодействий происходит внутри него, с внешним миром взрослых оно связано лишь несколькими нитями». Подростки формируют собственную культуру, которая пользуется одобрением среди ровесников, но не взрослых – со своим собственным дискурсом, модой, системой ценностей.
Другая точка зрения противоположна и состоит в отрицании самого факта существования субкультуры подросткового сообщества: подростки разделяют ценности, убеждения и обычаи взрослых, поэтому теория отдельной подростковой субкультуры относится к области мифов. Эта теория логично продолжает мысль о том, что личности формируются в социуме. Становление личности в концепции Эриксона понимается как смена этапов, на каждом из которых происходит качественное преобразование внутреннего мира человека и радикальное изменение его отношений с окружающими людьми вследствие преодоления кризисов: кризис доверия—недоверия (первый год жизни), автономия в противовес сомнениям и стыду (2-3 года), появление инициативности в противовес чувству вины (3-6 лет), трудолюбие в противовес комплексу неполноценности (7-12 лет), личностное самоопределение в противовес индивидуальной серости и конформизму. Мы видим, что на период подросткового возраста приходится кризис связанный не только с отделением себя от общества как от массы, но и как от совокупности ценностно-смысловых ориентиров. Подросток, стараясь проявить свою взрослость, ищет пути для абстрагирования и дистанцирования от окружающих взрослых, чтобы самостоятельно исследовать и формировать свою систему смыслов, основываясь на картине мира, сформированной на предыдущих этапах.
Существование феномена субкультуры обусловлено необходимостью решения проблем социализации, идентификации, самореализации и репрезентации стереотипа взрослости подростка в современном социуме. Если обращаться к западным источникам, то М. Брейк выделяет следующие функции неформальных молодежных объединений:
1) Они предлагают решение некоторых структурных проблем молодежи на "магическом" уровне, особенно проблем, созданных внешними противоречиями социоэкономической структуры, которые коллективно переживаются молодежными поколениями. Часто эти проблемы являются частью классовых переживаний - эффектом осознания классовой принадлежности и сопротивления молодежи социально-экономической заданности их будущего.
2) Они предлагают некую новую культуру, из которой можно отобрать значимые культурные элементы, такие как: стиль (моду), досуговые ценности, повседневные идеологии и жизненные стили. Эти элементы способствуют формированию идентичности вне той солидарности, которая предписывается им "соответствующей" (их уровню) семьей и школой.
3) Они есть некая альтернативная форма социальной реальности, которая, конечно же, апробируется в классовой культуре, но опосредуется ближним окружением (соседством) или несуществующей - символической общиной, воспринятой через масс-медиа.
4) Субкультуры предлагают осмысленный, значимый путь жизни в рамках "свободного" времени - в течение досуга, который вынесен за рамки инструментального и скучного мира учебы.
5) Субкультуры предлагают новые экзистенциальные дилеммы для принятия индивидуальных решений. В частности, они могут включать использование бриколлажа молодежного стиля для конструирования своей идентичности вне школы.
Нормы и ценности разных малых социальных групп могут не совпадать или даже резко противоречить друг другу. Поэтому в своем поведении, в том числе речевом, школьник-подросток как конкретная языковая личность вынужден приспосабливаться к разным групповым требованиям. В дискурсе это проявляется как феномен «переключения кода» (Дж. Гамперц).
Так, дома школьник, использует лексический код, передающий принятую систему речевого общения в данной семье – то, что называют «домашний» дискурс. Обычной формой общения в семье является устная разговорная речь, скорее всего приближенная к литературной речи, или просторечие, возможно регионально окрашенная речь (в зависимости от социального происхождения, образования, уровня культуры субъектов семьи). Типов семейного общения множество: это зависит от взаимоотношений в семье, ролевых параметров членов семьи и других формирующих факторов. Нередко встречается и инвективный тип семейного речевого общения, т.е. агрессивные формы общения с использованием оскорбления, угроз, брани (чаще проявляющийся в неблагополучных семьях). Следует иметь в виду, что ученический контингент формируют дети из семей с различными типами речевого общения, а правила речевого поведения формируются, как известно, в семье и впоследствии проецируются на иные сферы коммуникативного общения.
Общаясь в кругу друзей, приятелей, сверстников, школьник-подросток переключается на другой дискурсивный код, как правило, в подобном коде используется множество различных лексических средств — сленга или жаргона. Общение в учебной группе, в классе (в ситуациях, возникающих в рамках учебно-воспитательного процесса) требует использования литературной формы речи или профессионально окрашенного её варианта. Если же это неформальное общение, то, в основном, используются лексические средства школьного сленга. Переключение может происходить и тогда, когда за коммуникативным общением стоит одно и то же событийное содержание. Это не свидетельствует о каком-либо «приспособленчестве» или «двуязычии» школьника как языковой личности – у него есть определенные предпочтения в речи и речевом поведении, соответствующие нормам и ценностям той социальной микрогруппы, с которой он чувствует себя связанным и мнением которой дорожит. Здесь речь идет о «диглоссии», отражающей языковую компетентность школьника в разных сферах речевого общения.
Обычно для школьника референтной группой является круг его друзей, сверстников, одноклассников или тех, с которыми он связан общими интересами (музыка, спорт, какое-либо увлечение), т.е. так называемые «корпоративные группы». В подобной референтной группе обычно складываются такие формы дискурса, которые являются для неё специфическими («своими» в противовес «чужим») и определяют речевое поведение членов этой группы. Таким образом, формируется общность языковых средств и сходство правил их использования.
Через речь участников конкретной группы часто образуются определенные шаблоны и стереотипы речевого поведения: нужно следовать тем правилам, которые приняты в данной группе, иначе тебя перестанут считать «своим». Кроме того, формируются и «свой» дискурс, который служит языковым воплощением и речевых шаблонов, и вербальных проявлений стереотипов речевого поведения, и тех речевых высказываний, которые школьник-подросток в целом, как коллективная языковая личность (т.е. сочетающая в себе индивидуальные и групповые черты), производит в своем общении с другими коммуникантами в различных сферах этого общения.
Конечно, языковые феномены сами по себе не формируют субкультуру, но являются неотъемлемой частью, без которой формирование таковой было бы затруднительно. Этот феномен помогает нам выделить и обособить молодежные течения различной направленности, в особенности те, что не отличаются специфическими внешними проявлениями (атрибутикой, специфической одеждой или внешним видом). Это позволит избежать путаницы с тем, какое объединение молодежи можно отнести к реально сформированной общности – «субкультуре», а какое оставить в рамках общего культурного кода. Таким образом, языковой критерий оказывается для нас важным аналитическим критерием.