4. Мотив действия и идея практического разума

Если действительно ценность – первичная реальность, не сводящаяся ни к какой другой, от нее отличной, то следует искать к ней косвенные подступы – например, через способ ее появления в человеческом опыте. То есть, вместо попыток метафизически исследовать конечную цель человеческих устремлений (и вообще человеческой природы), которая порождает разнообразные исторические (из-за её современного субъективного понимания) и теоретические (из-за обусловленного характера принципов, вытекающих из счастья) проблемы, можно попробовать приблизиться к ценности посредством эффекта, который она производит в человеке, когда появляется в его опыте. И встает вопрос не только о том, к чему (к какой цели) стремится воля, но и почему она этого хочет. Речь идет о феноменологии мотивации действий.

Говоря о действии, следует напомнить, что оно представляет собой сложный процесс, состоящий из нескольких элементов: рассуждение, волевой акт, осуществление, результат¹². В таком процессе предполагается свобода действующего субъекта¹³, который намеревается достичь какой-то цели. Достижение цели требует применения более или менее сложной совокупности средств: от самых простых – таких, как волевой импульс (принимаю решение встать и идти, и повелеваю своим мышцам двигаться) – до самых сложных (правительство отдаёт приказ строить электростанцию). Короче говоря, принятие решения о действии означает обеспечение связи целей со средствами. Какую роль в этом процессе играет человеческий разум?

Очевидно, что в связывании средств и целей присутствует технический аспект. Техническая деятельность направляется «инструментальным» типом целесообразности. Она состоит в способности наиболее эффективным образом соотносить средства, изначально ограниченные, с поставленными целями. Цели могут быть разнообразными: гедонистическими, коммерческими, производственными, научными, политическими, религиозными. Даже криминальная деятельность для получения «результата» требует адекватной технической компетенции. Следовательно, техническая компетенция – это особое умение, навык, позволяющий получить максимальную пользу при минимальных затратах средств, т. е. умение оптимально использовать имеющиеся ресурсы (инструменты, деньги, формы организации, персонал, человеческие способности, знания и т.д.), которые, как правило, ограничены.

В данном случае речь идет о подлинной целесообразности (разумности), которая обладает телеологическим (целеположенным) характером и состоит в правильном использовании средств для достижения цели.

Итак, поскольку это целесообразность, то она наделена внутренней логикой, часто весьма жесткой в связях между тем, что мы называем средствами, и целями, которые с их помощью можно достигнуть.

Подобной логикой руководствуются при работе в области техники и прикладных наук. Это знание эмпирическое, индуктивное, построенное на опыте; оно может быть просто знанием, накопленным с течением времени, или же методическим и систематическим исследованием определенного круга объектов. В этом смысле, как и всякая логика, она выражает необходимые отношения между одним состоянием вещей и другим.

Далее следует сказать о целесообразности гипотетической, или обусловленной. Хотя связи между состоянием одних вещей, служащих средствами, и других, представляющих собой цели, необходимы, эта необходимость обусловлена стремлением к целям. Средства необходимы, только если есть желание достичь целей. Однако данная логика не выдвигает требования желать целей, которые зависят от человеческой воли.

В конце концов, именно в силу своего инструментального и гипотетического характера такая целесообразность будет аксиологически нейтральной. Именно это имеют в виду, когда говорят, что техника и наука, делающая ее возможной, могут быть использованы и во благо, и во зло.

Именно аксиологическая нейтральность ставит вопрос о необходимости этического контроля над наукой и техникой в смысле ответственного использования средств, и одним из его вариантов является профессиональная этика. Выполнение профессиональных обязанностей – это именно техническая способность увязывать цели и средства. Касаясь профессиональной этики, следует определить критерии пользования профессиональными навыками, посредством которых можно выбирать одни цели и исключать другие, не совместимые (но технически возможные) со смыслом данной профессии.

Делая такой шаг, обычно обращаются к определенному типу аргументации, а следовательно, к определенному типу целесообразности, сущностно отличному от целесообразности инструментальной. О чем же идет речь?

Человек может ставить перед собой множество разных целей. Отсюда возникает вопрос: все ли из них равно допустимы, желанны и правильны? Каковы критерии оценки? Существуют ли цели, которые человек не должен ставить? Есть ли такие, что диктуются практической необходимостью, в том смысле, что человек обязан их ставить?

В связи с этими вопросами возникает еще один: является ли инструментальная целесообразность единственной формой разумного поведения? И он влечет за собой другие, более важные: что такое разум и что значит действовать разумно?

Очевидно, что поставленные вопросы слишком сложны, чтобы обсуждать их здесь подробно. Достаточно привести общие соображения по этому поводу.

Разумность есть способ пребывания человека в действительности. Быть разумным – значит воспринимать окружающий мир и воздействовать на него, руководствуясь не только слепыми механизмами инстинктов и рефлексов, за которые мы не отвечаем. Человеческое существо разумно, потому что воспринимает реальность вокруг себя не как простой набор стимулов, побуждающих к инстинктивным реакциям. Оно разумно потому, что живет, так сказать, с открытыми глазами, нуждается в ясном видении, стремится понять и тем самым анализирует данные, которые предлагает ему реальность (что это такое?), прежде чем ответить посредством свободно выбранного действия (что я должен делать?).

Первый вопрос, даже будучи обусловлен практическими нуждами, открывает горизонты теории. Греческий глагол theoreo означает смотреть, а соответствующее существительное theoria означает, прежде всего, не отвлеченное рассуждение, а видение. Таким образом, теоретическая целесообразность человека есть, в первую очередь, интеллект, inter lego, способность «читать внутри», т.е. постигать внутреннее содержание, преодолевать пределы видимого и открывать суть реального и те возможности, которые оно предлагает. Теоретическая ясность, раскрывающая смысл реальности, дает возможность осознанного действия. Так что решение, вовсе не будучи слепым и иррациональным движением, опирается на способность разумного понимания. Человек свободен потому, что разумен, и наоборот.

Поэтому основа разумности заключена не в формальной, замкнутой в себе логической системе, которую можно применять только к чувственным данным. Человек разумен потому, что открыт реальности как таковой во всех своих измерениях. Человеческая разумность – это радикальная открытость всего существа. Быть разумным – значит жить с открытыми глазами и уметь, с одной стороны, приспосабливаться к данным действительности, а с другой – приспосабливать их к себе.

Если всё так, то незачем отрицать разумность в тех областях опыта, которые превосходят простые факты, являющиеся предметом исследования науки. Кроме формальной математической логики и необходимых связей, существующих между голыми фактами, можно открыть и иную логику – закономерность практической жизни, мира желаний, стремлений, целей и ценностей, а также человеческих взаимоотношений.