2.5. Принуждающий характер всего социального: необходимость воспитания в становлении личности

Принуждающий характер определяется вовсе не способностью делать зависимым от себя, как если бы социальное измерение было субстанциальной реальностью (в стиле Дюркгейма или Гегеля). Когда конкретное общество (со своими институтами, обычаями, руководящими лицами и т.п.) навязчиво вовлекает человека, это происходит потому, что существуют общественные силы, навязчивые более допустимого. Но такое вовлечение отнюдь не неизбежно, поскольку всегда остается возможность сопротивления давлению – или открытого, или хотя бы внутреннего.

Структурно принуждающий характер общества определяется не его конкретными социальными установлениями, а самой социальной реальностью. То есть тем, что человек является социальным существом. И даже тогда, когда индивид сопротивляется конкретным социальным установлениям (например, когда он восстает, или отвергает, или реформирует общество), он неизбежно действует в социальной форме и в соответствии с конкретным способом «инаковости».

А так как социальное предстает предо мной в виде совокупности возможностей, то оказывается, что многие из этих возможностей уже восприняты и присвоены другими, так что они предлагаются мне уже не как чистые возможности, а как «мощное воздействие», которое доминирует и навязывается в виде волевых актов других, присутствующих в моей жизни. Неизбежность силы навязывания вытекает, в основном, не из действия этой «мощи», а из невозможности человеку уклониться от занятия определенной позиции по отношению к ней.

Мощь, или доминирующий характер, которым обладает социальная участь (ментальность и традиция) словесно выражается в форме безличных предложений («говорят», «делается» и т.д.). Власть социальной реальности безлична: это возможности, реализованные в виде обычаев, привычек, институтов и т.п. Но это безличное не является само по себе признаком отсутствия аутентичности, как считает Хайдеггер. Действительно, личный характер человека (аутентичный или неаутентичный) неизбежно обусловлен безличностью. Неаутентичный способ существования состоит не в том, чтобы поступать так, как поступают остальные, и аутентичность не в том, чтобы действовать в стиле, присущем только мне. Она состоит в совершении поступков по личным основаниям (даже если все другие делают то же самое), а неаутентичность – это слепое исполнение их только потому, что так принято. Человек становится хозяином собственной жизни, когда поступает определенным образом не потому, что так поступают другие, а по своим собственным внутренним причинам.

Но помимо участи (ментальности и традиции) оказывают влияние все остальные люди. И в данном измерении также проявляется принуждающий характер социальной реальности.

В сообществе с другими (жизненном сообществе, где другие выступают как «мои») социальное навязывается индивиду в своеобразной форме воспитания. Воспитание – это как бы «приручение»⁸ со стороны других. Воспитательное «приручение» значительно увеличивает жизнеспособность человека и ориентирует его в плане персонализации.

Несомненно, воспитание является социальным установлением, оказывающим сильное влияние на индивида.

Человек в качестве животного приручается другими людьми (именно теми, кто для него «свои»). Но он единственное «домашнее животное», чья жизнеспособность гигантски увеличивается в результате приручения, в отличие от остальных домашних животных, которые просто приспосабливаются к человеческой среде. Из окружающей среды животного мира человек создает собственную среду обитания, соответствующую его нуждам, причем таким образом, что животные начинают зависеть от него. Приручение животных состоит в их одомашнивании.

А в случае человека, это совсем другой процесс: в нем нет адаптации и одомашнивания, но есть обучение, воспитание и образование, – educere, в переводе с латинского это слово означает «развивать», «заставлять выходить (за переделы себя)», «поднимать». Благодаря воспитанию индивид открывает свои собственные возможности и приходит к индивидуальной самостоятельности и независимости. Понятно, что слово «приручение» применительно к такого рода процессу следует понимать метафорически.

В функциональной общности (я среди других), в которой господствует организация, индивид вынужден заниматься определенным делом, выбрать профессию, в силу которой он может играть определенную роль в обществе.

Наконец, в межличностной общности мощь всех остальных личностей, с которыми я сосуществует, проявляется в стремлении к совместной жизни (в первую очередь, в браке).