4. Хрестоматия

Раздел 1.1. Предпосылки возникновения и история становления социологии культуры

Георг Зиммель. Понятие и трагедия культуры // Зиммель Г. Избранное. Т.1. Философия культуры. М.: Юрист. 1996. С. 445 – 474.

Дух производит бесчисленные порождения, которые продолжают своё собственное, самостоятельное существование, независимое как от души, их сотворившей, так и от любой другой воспринимающей или же отклоняющей их души. Субъект оказывается в таком положении как в отношении искусства, так и права, как религии, так и техники, как науки, так и морали <…> Будучи, как дух, теснейшим образом связан с иным таким же духом, именно в силу этого он, однако, переживает бесчисленные трагедии, сопряжённые с глубоким противоречием между той и другой формой: между субъективной жизнью, которая не знает покоя, однако конечна во времени, и её содержанием, которое, будучи раз создано, неподвижно, однако вечно сохраняет своё значение. В середине этого дуализма пребывает идея культуры. В основе её лежит тот внутренний факт, который возможно выразить в полном виде только символически и в расплывчатой форме: как путь души к себе самой. Ибо душа никогда не является только лишь тем, что она есть в данный момент, но всегда есть нечто большее: в ней уже заранее задана её собственная, более высокая и совершенная в сравнении с нею же самой форма <…> Но специфический смысл культуры оказывается выявленным лишь там, где человек в ходе этого развития овладевает чем-то для него внешним, где путь души пролегает через ценности и последовательности, не являющиеся субъективно-душевными. Те объективные духовные образования, о которых я говорил вначале: искусство и мораль, наука и целесообразно созданные предметы, религия и право, техника и общественные нормы, – всё это этапы, через которые должен пройти субъект, чтобы приобрести особую самоценность, называющуюся его культурой. Парадокс культуры состоит в том, что субъективная жизнь, которую мы ощущаем в её непрерывном потоке и которая сама по себе стремится к достижению своего внутреннего совершенства, совершенно не в состоянии, если смотреть на это с точки зрения культуры, достичь этого совершенства сама по себе, но лишь посредством этих совершенно для неё чужеродных, кристаллизовавшихся до состояния самодостаточной замкнутости форм. Культура возникает тогда (и этот момент является определяющим для её понимания), когда встречаются два элемента, каждый из которых не содержит её сам по себе: субъективная душа и объективное произведение <…> Тут имеет место объективация субъекта и субъективация объективного, что и составляет специфический момент культурного процесса<…> Лицом к лицу с трепещущей, не знающей покоя, развивающейся в нечто безграничное жизнью предающейся какому-либо виду творчества души оказывается её определённый, идеально неколебимый продукт, наделённый чудовищной противосилой, направленной на то, чтобы ограничить эту живость и даже её остановить. Нередко это выглядит так, словно творческая подвижность души находит смерть от своего собственного порождения.

Макс Вебер. «Объективность» познания в области социальных наук и социальной политики // Культурология. XX век: Антология. М.: Юрист, 1995. С. 557 – 603.

Если называть науками о культуре те дисциплины, которые рассматривают события человеческой жизни под углом зрения их культурного значения, то социальная наука в нашем понимании относится к этой категории <…> Социальная наука, которой мы хотим заниматься – наука о действительности. Мы стремимся понять действительную жизнь в её своеобразии – установить взаимосвязь и культурную значимость отдельных её [т.е. действительности – Л.Т.] явлений в их нынешнем облике, а также причины того, что они исторически сложились именно так, а не иначе <…> Если в астрономии наш интерес направлен только на чисто количественные, доступные точному измерению связи между небесными телами, то в социальных науках нас прежде всего интересует качественная окраска событий. К тому же в социальных науках речь идёт о духовных процессах, «понять» которые в сопереживании – совсем иная по своей специфике задача, чем те, которые могут быть разрешены (даже если исследователь к этому стремится) с помощью точных формул естественных наук. Тем не менее различие это оказывается не столь принципиальным, как представляется на первый взгляд <…> мы в определённый решительный момент…приходим к выводу о безусловном своеобразии исследования в области наук о культуре. Мы определили, что науками о культуре мы называем такие дисциплины, которые стремятся познать жизненные явления в их культурном значении. Значение же явления культуры и причина этого значения не могут быть выведены, обоснованы и прояснены с помощью системы законов и понятий, какой бы совершенной она ни была, так как это значение предполагает соотнесение явлений культуры с идеями ценности. Понятие культуры есть ценностное понятие. Эмпирическая реальность является для нас культурной потому, что мы соотносим её с ценностными идеями (и в той мере, в какой мы это делаем); культура охватывает те и только те компоненты действительности, которые в силу отнесения к ценности становятся значимыми для нас <…> интерес и значение имеет для нас лишь часть индивидуальной действительности, так как только она соотносится с ценностными идеями культуры, которые мы прилагаем к действительности. Поэтому только определённые стороны бесконечных в своём многообразии индивидуальных явлений, те, которые мы приписываем общее культурное значение, представляют для нас познавательную ценность, только они и являются предметом каузального объяснения <…> Разумеется, это не означает, что в области наук о культуре познание общего, образование абстрактных родовых понятий и значение правил, попытка сформулировать закономерные связи вообще не имеют научного оправдания <…> Для естественных наук важность и ценность законов прямо пропорциональна степени их общезначимости… В науках о культуре познание общего никогда не бывает ценным как таковое. Из сказанного следует, что объективный» подход к явлениям культуры, идеальная цель которого состоит в сведении эмпирических связей к «законам», бессмыслен… Во-первых, знание социальных законов не есть знание социальной действительности; Во-вторых, познание культурных процессов возможно только в том случае, если оно исходит из того значения, которое имеет для нас всегда индивидуальная действительность жизни в определённых конкретных связях. В каком смысле и в каких связях обнаруживается эта значимость, нам ни один закон открыть не может, ибо это решается в зависимости от ценностных идей, под углом зрения которых мы в каждом отдельном случае рассматриваем культуру. Культура – это тот конечный фрагмент лишённой смысла мировой бесконечности, который с точки зрения человека, обладает смыслом и значением <…> Из этого следует, что познание культурной действительности – всегда познание под совершенно особым углом зрения <…> Следовательно, познание в науках о культуре так, как мы его понимаем, связано с «субъективными» предпосылками в той мере, в какой оно интересуется только теми компонентами действительности, которые каким-либо образом, пусть даже самым косвенным, связаны с явлениями, имеющими в нашем представлении культурное значение.

Альфред Вебер. К вопросу о социологии государства и культуры. Ч. I. Социологическое понятие культуры. Социология культуры и истолкование смысла истории // Культурология. XX век: Антология. М.: Юрист, 1995. С. 497 –521.

 <…> культура означает придавать жизни форму <…> тенденции цивилизации и цели культуры сталкиваются в своих требованиях и встречаются в них <…> мы под развитием культуры понимаем нечто иное, нежели тот или иной биологический процесс, нечто отличное от расширения наших жизненных возможностей, от формировании их необходимости и полезности с точки зрения целесообразности этого процесса. Мы чувствуем, культуры нет в течении этого природного потока, мы никогда не сможем понять или найти её или найти в нём… <…> Социология культуры стремится взорвать границы “линнеевской системы”, системы только фактического, разложенного по полочкам бытия бесконечного мира исторических явлений, найти связующее нечто, из которого мир прорастает в своём многообразии… <…> Идеи, как и всё связанное с культурой – выражение чувства, не абстрактное общее понятие, а совершенно конкретная вещь. Это, можно сказать, те самые конкретные вещи в жизни, которые имеют значение всеобщего…Мы ощущаем их как ценность, ради которой мы любим жизнь и историю… Задача социологически ориентированного культурологического исследования состоит ныне в том, чтобы объяснить из жизни динамическое вырастание конкретностей, которые мы обозначаем как культуру; их сущность и понятийная установка по отношению к прочим фактам жизни уже описаны. При этом должна быть очевидна её сущностная основа, возникновение и динамическое значение чувства жизни, совершенно конкретной почвы, на которой все эти вещи произрастают. Этим должно будет заниматься каждое социологическое культурно-теоретическое исследование.

Карл Манхейм. Человек и общество в век преобразования. М.: Наука, 1991. С. 220.

Собственно социологическая задача – выявить в отдельных сферах жизни это не непосредственно зримое, но тем не менее всегда присутствующее структурное целое общества из его частей. Социология культуры и учение о социальном преобразовании человека – составные части этой задачи… <…> Каждое исследование социальных условий культуры должно исходить из двух видов вторжения социального фактора в культуру.

1. В одном случае социальный фактор совершает это в качестве свободной, нерегулируемой жизни общества, которая своими спонтанно образовавшимися соединениями участвует в формировании духовной жизни.

2. Затем это реализуется посредством социального регулирования и организаций, которые выступают в области культуры как институты…

 <…> Социологическое рассмотрение культуры в либеральном обществе должно во всяком случае исходить из положения производителей культуры, т. е. из слоя интеллигенции и её места внутри общества. Проблема социологии интеллигенции находится, несмотря на множество подступов к ней, на своей начальной стадии. С позиции нашей науки, выразить соответственно значение культуры в различных областях социальной жизни – задача интеллектуальной элиты <…> Однако задача социологии культуры не ограничивается описанием процессов, посредством которых создаются и развиваются элиты; в неё входит и исследование того, как элиты встроены в общество <…> Первое следствие современной демократизации образования – это пролетаризация интеллигенции. На рынке труда интеллигенции появляется больше людей, чем нужно обществу для выполнения его интеллектуальных функций. Подлинное значение этого переизбытка состоит не только в обесценении духовных профессий, но и в обесценении в общественном мнении самого духа. Неинтеллигентный человек полагает, что дух всегда ценят лишь ради него самого. Между тем существует социологический закон, согласно которому социальная ценность духа зависит от социальной значимости его творцов и носителей.