3. Теория поля в практике гештальт-терапии: процесс, поле «организм-среда», контакт.

Гештальт-терапия — это процессуальная терапия. Процесс же является необходимым и даже центральным аспектом теории поля (Yontef, 1993). Что же такое процесс? Согласно Вебстеровскому словарю процесс — это:

• продвижение или движение вперед, прогресс, процедура;

• течение чего-то существующего;

• течение времени;

• постоянное развитие, включающее много изменений, например, процесс пищеварения;

• специальный метод создания чего-либо, включающий определенное число шагов или операций.

Процесс — это все, что двигается и происходит во времени и пространстве. Даже то, что кажется неизменным и статичным, изменяется во времени. Все есть действие, и все есть становление в процессе эволюции и изменения. Любые феномены могут быть описаны с точки зрения процесса. В гештальт-терапии клинические феномены описываются в процессуальных терминах, а используемые термины и интервенции акцентируют развитие индивидуума чорез пространство и время (личностный рост, использование движения как интервенции, эксперимент в развитии и т. п.).

Процессуальная ориентация в терапии контрастирует со структурной, являющейся взглядом из одной точки во времени. Статическая (структурная) ориентация — это рассмотрение фиксированного гештальта вместо исследования его возникновения, развития и разрушения. Процесс всегда в некотором смысле активен, что-то происходит, это постоянное развитие.

Осознавание и эксперимент, которые являются основным инструментом гештальт-терапии, акцентируются именно на этих изменениях, которые не могут быть точно предсказаны. Разумеется, компетентный психотерапевт имеет представление о том, для чего нужен эксперимент, но не знает точный исход своей интервенции. Однако процессуальная ориентация позволяет ему рассматривать актуально существующее поле и поддерживать пребывание клиента и себя самого в настоящем. Итак, поле «организм — окружающая среда» является специфическим для гештальт-терапии. Концептуальный и методологический ее аппарат был разработан для изучения именно этого поля. Поле «организм — окружающая среда» включает явления, которые происходят между данным организмом и окружающей средой, между субъектом и тем, что субъектом не является, между Я и не-Я. При этом окружающая среда не понимается как что-то только внешнее по отношению к организму, это «среда как она существует для организма», субъективный мир. Организм в теории гештальт-терапии для удобства исследования рассматривается искусственно (ментально) извлеченным из неделимого более открытого целого и в то же время субъектом опыта.

4. Терапевтическое поле как «вместе созданная реальность».

Исследуя то, что происходит из перспективы поля «организм — окружающая среда», гештальт-терапевт сможет рассмотреть и здоровые способы саморегуляции (поддержание динамического равновесия с помощью творческого приспособления к изменяющимся условиям), и способы поддержания невротического баланса — в том случае, если он предпочитает рассматривать происходящее на сессии с точки зрения динамического баланса. Это больше соответствует такой стратегии гештальт-терапевта, как работа с внутренней феноменологией. На контактной границе в это время находятся внутренние феномены: чувства, смыслы, «виртуальные» родственники клиента и отношения с ними, реальное поведение, выбор или не выбор, обеспечивающие здоровый или невротический баланс. Основной задачей терапевта будет поддержание процесса саморегуляции, а именно того, что Ф. Перлз (2001) называл «мудростью организма», и конфронтация со способами поддержания невротического баланса. Поэтому своими интервенциями гештальт-терапевт стимулирует осознавание доминантной потребности и организацию ею функций контакта, то есть «психологическую форму саморегуляции организма».

В другое время гештальт-терапевт может рассматривать то, что происходит и с позиции взаимодействия участников терапевтического процесса, их взаимовлияния (так называемая работа на границе контакта)'. Этот способ адекватен для изучения поля, возникающего при взаимодействии терапевта и клиента («вместе созданной реальности»). При этом на контактной границе клиента находятся не только представления об отношениях (например, с близкими, с терапевтом), но и сами отношения с другим реальным человеком — терапевтом, мысли, чувства и действия клиента по отношению к терапевту. Эти отношения существуют, естественно, в контексте их отношений с миром (даже если мы ограничиваем их ментально термином «терапевтическая система»). Задачей терапевта является Гештальт-терапевт в любом случае работает на границе контакта, только в одном варианте он фокусируется на встрече клиента с внутренними феноменами,

а в другом — с собой, реальным и отличающимся от клиента человеком. побуждение клиента к осознаванию его собственных действий, влияния на другого человека, собственного вклада в организацию ситуации (проблемы). Для этого терапевт должен быть хотя бы на полшага впереди в осознавании особенностей взаимодействия с клиентом. Для того чтобы лучше понять, что происходит в этом процессе, приведем несколько примеров. Допустим, два незнакомых индивидуума сидят рядом в троллейбусе, и хотя они сидят очень близко, даже прикасаясь друг к другу, психологическое пространство между ними не дифференцировано и не сформировано.

Это очень маленькая совместная реальность, общий мир. В лучшем случае такое пространство наполнено разнообразными проекциями (если они, конечно, думают друг о друге), непроверенными предположениями и неосознанными стереотипами. Если они сидят друг напротив друга, появляется некоторый контакт глазами, общими словами или лицевой экспрессией, то это начало коммуникации и связанности, пространство между ними начинает наполняться жизнью. Контакт глазами организует поле и разделяемую реальность и отношения начинают приобретать какую-либо форму.

Итак, когда двое общаются друг с другом, возникает что-то не принадлежащее каждому из них в отдельности, это что-то появляется как функция их двоих вместе (Парлетт, 2003). Это «со-творенная реальность» (co-created reality), которая потенциально включает все, что имеется в поле опыта и жизненном пространстве каждого из них. Но это не два опыта, арифметически прибавленных друг другу. Появляется совместное поле, общая конфигурация (что-то созданное вместе, что нельзя отнести только к одному из участников общения).

Терапевтическая реальность может быть рассмотрена нами как реальность, создаваемая клиентом, включающая терапевта и существующая для определенного ответа терапевта. Следовательно, терапевт может быть отчасти анганжированным кем-то как мучитель или эксперт, помощник или... добрая бабушка. Если терапевт осознает, что происходит, он может избежать конфлуэнции с ролью, навязываемой ему клиентом в терапевтическом поле. Но играет ли он роль, навязываемую клиентом, или не играет, он все равно остается частью общего поля.

Итак, являясь индивидуумами, принадлежащими различным сообществам, мы испытываем на себе двунаправленный процесс — во-первых, создаем отношения и у нас есть результаты этих отношений, а во-вторых, мы сами также затронуты ими. Мы помогаем создать реальность или общее поле, и сами становимся созданными и организованными этим полем. Реципрокные влияния такого рода находят важное применение в профессиональной практике. В связи с этим, существует, может быть, отчасти преувеличенное, провокативное утверждение, что изменения в клиенте могут быть достигнуты только изменениями в терапевте.

С тех пор, как создается поле, связывающее участников взаимодействия, основная функция, которую терапевт выполняет по отношению к клиенту, - это изменения в способах, которыми терапевт, находясь в общем поле (точнее, являясь этим полем), отвечает клиенту, способах, изменяющих это общее поле и имеющих позитивные последствия для клиента.

Поэтому гештальт-терапия - это не то, что мы просто используем, подобно костюму, надевая и снимая его. Это не набор техник или инструментов, которые мы берем для клинических целей, а для других целей берем другой тип оборудования. Если мы выбираем работать в гештальте, этот подход пронизывает всю нашу жизнь и отношения. Способ нашей жизни не может быть искусственно отделен от способа, с помощью которого мы работаем. Все в нашей профессиональной жизни становится частью матрикса, из которого мы создаем поле с другими людьми (Парлетт, 2003). И когда это поле прояснено, число незавершенных дел минимально, имеется хорошая самоподдержка и удовольствие от того, как мы живем, возрастает наша способность к творчеству во взаимодействиях - и профессиональных, и личных. Все это гештальт-терапевт и гештальт-тренер из Вайоминга Сильвия Флеминг Крокер назвала термином «well-lived life» - «хорошо (в смысле счастливо, здорово, благополучно) прожитая жизнь».