Глава 3. Проблемы уголовной ответственности за незаконное изъятие органов или тканей человека для трансплантации.

Основной и главной на сегодняшний день проблемой в области трансплантологии является юридическая регламентация прижизненного согласия или несогласия на изъятие органов и тканей человека после его смерти для их последующей трансплантации. Ранее, первой главе данного исследования было упомянуто о том, что в Законе «О трансплантации» устанавливается презумпция согласия донора на изъятие у него органов или тканей. Смысл этой формулировки заключается в том, что если при жизни данное лицо либо его близкие родственники или законный представитель не заявили о своем несогласии на изъятие его органов и (или) тканей после смерти, то медицинское учреждение имеет право эксплантировать эти органы для трансплантации реципиенту. При этом процедура оформления несогласия на трансплантацию детально не регламентирована. Граждане в подавляющем большинстве случаев не информированы об этой норме закона и, соответственно, о потенциальной возможности стать донором. В случае, когда у умершего отсутствуют родственники или законный представитель или они не смогли приехать вовремя в медицинское учреждение, последнее самостоятельно распоряжается телом умершего. Это создает почву для конфликтных ситуаций.

Так, решением Октябрьского районного суда города Саратова от 17 сентября 2002 года было отказано в удовлетворении иска гражданки Житинской Л. В. к Саратовской областной больнице о взыскании компенсации морального вреда. Свои требования истица обосновывала тем, что из акта судебно-медицинского исследования трупа ее сына, скончавшегося в данной больнице, ей стало известно, что сотрудниками больницы у него в целях трансплантации были изъяты обе почки; об этом она не была поставлена в известность, и изъятие было произведено без ее согласия. Судебная коллегия по гражданским делам Саратовского областного суда, куда Житкинская Л. В. обратилась с кассационной жалобой, придя к выводу о том, что статья 8 Закона «О трансплантации» не соответствует Конституции Российской Федерации, приостановила производство по делу и направила в Конституционный Суд РФ запрос о проверке ее конституционности. По мнению заявителя, указанная норма лишает гражданина или его близких родственников (представителей) права на волеизъявление о согласии или несогласии на изъятие органов или тканей из его тела после смерти, поскольку не устанавливает обязанность учреждений здравоохранения выяснять прижизненную волю умершего либо волю его близких родственников (представителей) в отношении такого изъятия. Кроме того, поскольку ею не определяется учреждение здравоохранения, обязанное вести учет граждан, не согласных на изъятие органов, и не предусмотрено создание банка соответствующих данных, граждане лишены возможности предварительно зафиксировать факт своего несогласия. Не устанавливается в оспариваемой норме и порядок извещения граждан о смерти родственника (представляемого лица), а также не указывается, на кого возлагается обязанность известить их об этом; тем самым для граждан исключается возможность выразить свое несогласие непосредственно перед изъятием органов в случаях, когда наступление смерти нельзя было предвидеть. При этом, поскольку изъятие донорских органов производится сразу же после констатации смерти человека, родственникам или законным представителям умершего, проживающим в отдаленных районах, практически невозможно сообщить медицинскому учреждению о своем мнении.

В определении Конституционного Суда РФ об отказе в принятии к рассмотрению запроса областного суда указано, что оспариваемая статья 8 Закона «О трансплантации» сама по себе не является неясной или неопределенной, а потому не может рассматриваться как нарушающая конституционные права граждан. Презумпция согласия базируется, с одной стороны, на признании негуманным задавать родственникам практически одновременно с сообщением о смерти близкого человека либо непосредственно перед операцией или иными мероприятиями лечебного характера вопрос об изъятии его органов (тканей), а с другой стороны – на предположении, обоснованном фактическим состоянием медицины в стране, что на современном этапе развития трансплантологии невозможно обеспечить выяснение воли указанных лиц после кончины человека в сроки, обеспечивающие сохранность трансплантата.²⁷

Отсутствие в правоприменительной практике уголовных дел об имеющихся в УК РФ запретах, связанных с недобровольной трансплантацией, обусловлено чрезвычайной сложностью получения доказательств. Официальные расследования в России не подтвердили фактов убийств в целях трансплантации и других вышеуказанных преступлений.²⁸ Даже по одному из самых резонансных делу врачей «черных трансплантологов» Верховный Суд РФ вынес оправдательный приговор.

11 апреля 2003 года в приемный покой 20-й больницы был доставлен гражданин Орехов 1953 года рождения с диагнозом "закрытая черепно-мозговая травма". Состояние больного оценивалось как крайне тяжелое, поэтому в Московский координационный центр органного донорства было направлено сообщение о наличии потенциального донора. Действия врачей реанимационного отделения 20-й больницы и Центра трансплантологии по подготовке к хирургической операции по забору органов у Орехова были прерваны сотрудниками правоохранительных органов. Врачи-реаниматологи клинического госпиталя ГУВД Москвы, прибывшие вместе с сотрудниками милиции, обнаружили Орехова вне реанимационного отделения, приготовленного для забора почек при наличии у него признаков жизни - артериального давления и сердечных сокращений. По данному факту прокуратурой было возбуждено уголовное дело по статье "Приготовление к умышленному убийству" (ч. 1 ст. 30 и ч. 2 ст. 105 УК РФ).

По предъявленному обвинению намеревавшиеся совершить операцию врачи Пятничук, Шагдурова, Правденко (лечащий врач), и Лирцман (заместитель главного врача больницы), приговором суда оправданы в связи с отсутствием в их деянии состава преступления.

Дело рассматривалось в Московском городском суде, который 1 марта 2005 года постановил, что "в действиях врачей отсутствует состав какого-либо преступления. Смерть пациента наступила в реанимационном отделении больницы, что подтверждают заключения экспертов". В ходе судебного следствия выводы обвинения не нашли подтверждения. "Медиками были проведены все необходимые реанимационные мероприятия, однако травма у пациента была несовместима с жизнью. Пациент скончался из-за полученной травмы головы", - следует из приговора суда.²⁹

Суды апелляционной и кассационной инстанции поддержали приговор Мосгорсуда. Далее определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 29 марта 2006 г. приговор был отменен, дело было направлено на новое судебное рассмотрение. В надзорных жалобах сторона обвинения предлагала кассационное определение отменить и дело передать на новое кассационное рассмотрение.

По итогам рассмотрения дела в Верховном Суде РФ было вынесено Постановление Президиума ВС РФ, которое отменило решение кассационного суда, вследствие обнаруженных нарушений норм Уголовно-Процессуального Кодекса (УПК РФ). Дело было передано на новое кассационное рассмотрение.

Выводом по этому делу может служить то, что доказать незаконное изъятие органов или тканей у человека или трупа очень сложно. Потерпевший не сможет дать показания, а свидетелями могут быть только работники государственного учреждения здравоохранения. Для того чтобы привести доказательственную базу необходимо руководствоваться сложными медицинскими терминами, а также опираться на узкие и довольно общие формулировки Закона «О трансплантации».

Существует еще одна проблема привлечения к ответственности за незаконное изъятие органов или тканей человека, она схожа с вышеназванной проблемой – противоречие норм двух основополагающих для трансплантологии законов: Закона «О трансплантации» и Федерального закона «О погребении и похоронном деле». Противоречие выражается в положениях статьи 9 и статьи 5 Закона «О трансплантации» и ФЗ «О погребении и похоронном деле соответственно.³⁰ В 9 статье закреплен принцип «согласия» на посмертное изъятие органов и тканей, в 5 же статье федерального закона говорится о том, что умерший должен при жизни устно изъявить свое согласие на изъятие органов и (или) тканей из его тела. Если умерший воли не выразил, то это право переходит его супругу, близким родственникам либо законным представителям и т.д. По моему мнению, чтобы разрешить возникшую коллизию, необходимо либо исключить из Федерального закона «О погребении» пункт о согласии или несогласии близких родственников на изъятие органов и (или) тканей из тела после смерти и также как в Законе «О трансплантации» установить презумпцию «согласия» на такое изъятие, либо внести изменения в Закон «О трансплантации» и установить в ним презумпцию «испрошенного согласия». Оба варианта по изменению действующих законов имеют свою отрицательную сторону. Например, будет нерационально ожидать согласия родственников умершего, проживающих в отдаленных районах, на изъятие органов, ведь для сохранения и дальнейшего использования донорского органа необходимо осуществлять организационные действия сразу после установления факта смерти. И наоборот, если внести изменения в ФЗ «О похоронном деле», потребуется детально регламентировать процедуру подачи заявления о несогласии на посмертное изъятие органов, с учетом быстроты информирования как граждан, так и учреждений здравоохранения.

Еще одной проблемой исследования является сложность в квалификации деяния именно по статье 120 УК РФ. Некоторые исследователи считают эту норму бездействующей, «мёртвой», объясняя это тем, что недобровольная, а значит незаконная эксплантация совершается, когда «донор» находится в бессознательном состоянии, которое исключает возможность воздействия на волю указанными в статье способами. Иными словами, лицо, совершившее незаконное изъятие, в такой ситуации будет привлечено к ответственности по п. «м» ч. 2 ст. 105, либо по п. «м» ч. 2 ст. 111 УК РФ. Что касается конкретной судебной практики по статье 120 УК РФ, то она практически или полностью отсутствует. В СМИ долгое время освещались два громких дела – «Дело трансплантологов» и дело, в котором бабушка пыталась продать на органы внука. В первом случае, как уже было выяснено, врачам вменяли «приготовление к убийству», но впоследствии оправдали, а во втором случае виновную приговорили по другой статье.

Для выхода из сложившейся ситуации исследователи данной проблемы предлагают заменить статью 120 УК РФ на совершенно новый состав: «незаконное изъятие органов и (или) тканей человека».

Подводя итог данной главе можно сказать, что проблемы в установлении уголовной ответственности за незаконное изъятие органов и тканей человека существуют. Они осложняются незначительным количеством судебной практики в данной области, а также сложностью доказывания совершения преступления по имеющимся в УК РФ составам.