Человек как борьба воль

В человеке Бог воплощается через его первичные инстинкты, основу жизненной энергии, которую Вильгельм Райх назвал когда-то "чистым оргоном". Этот оргон, жизненная энергия, суть божественного в человеке, и проявляется через сексуальность, волю к власти и самосохранение. Первый из этих инстинктов есть любовь ко всему сущему, страсть к близости, взаимодействию, познанию и сохранению. Второй есть стремление воплотить себя вовне (и потому в равной мере служит орудием божественного и сатанинского - поскольку оба они сочетаются в человеке). Третий есть стремление сохранить себя как воплощение негэнтропии и избежать смерти, победы энтропии.

Итак, Бог есть любовь, Бог есть творение, Бог есть спасение.

Первичные инстинкты есть источник интуиции и свободного поведения. Чем более свободно проявляются они в человеке, тем больше его шансы к реализации своей божественой миссии, то есть к спасению души путем создания достаточной негэнтропии, воплощению в ней. Реализовавшаяся личность воплощается в вечной идее, становится как часть идеального мира. Нереализовавшаяся же личность не есть часть этого мира. Умирая, уступая симметриям, она не просто перестает существовать, она вообще не существует, так как там, где нет пространства и времени, нет и спасительного "я был".

Князь мира сего воплощается в человеке через посредство ограничений на проявление первичных инстинктов. Он воплощается в обществе через аналогичные социальные ограничения, ограничивающие самореализацию личности. Он воплощается в косной материи, груз которой приходится преодолевать для самореализации.

Время от времени рождаются достаточно свободные личности, которым удается освободиться от дьявола в себе, и тогда через них воплощается божественное начало. Такой человек становится пророком или даже воплощением Бога на земле, подобно Иисусу, которого Райх назвал "чистым оргоном". Путь к такому воплощению всегда лежит через преодоление себя (косной материи в себе), воплощения дьявола в себе, и воплощения дьявола в окружающем мире. Последний из пророков, Мухаммед, так обозначил этапы этого пути: джихад против себя, джихад против шайтана, джихад против несовершенства мира и, наконец, джихад против неверных. Орудием этого джихада он считал слово, логос, имея в виду тот процесс, который позже Фрейд назвал рационализацией бессознательного.

Разум и творчество

Как же проявляется человек в этом мире вечной борьбы воль?

Человек есть живое, подобно Вселенной. И как все живое находится в единстве Эроса и Танатоса, жизни и смерти.

Но разве не главное в человеке то, что он - разумен? Разве же не это - главная его черта и сущность его миссии?

Нет, не главное.

Разум - лишь инструмент. Что важнее для определения моей функции в мире - то, что я столяр, или то, что я имею рубанок? То, что я способен творить, или то, что имею инструмент творения?

Запутавшие себя в бесконечной суете вокруг разума ученые даже не смогли определить, что же такое этот самый разум. Ибо при одном определении можно найти этот разум и у животных, при другом - у машин... Но никто еще не смог удовлетворительно определить разум как нечто человеческое, специфически человеческое.

О нет, творя человека бог дал ему совсем иное фундаментальное свойство и иную миссию - творчество. Он наделил его своею способностью творить, изменять мир, осуществлять в нем неслучайные изменения, бороться с энтропией.

И разум есть инструмент этого творчества. Но инструмент противоречивый.

В нашей душе борятся те же две воли, что и в нашем теле, ибо наша духовная сущность неизбежно подвержена тем же законам, что и физическая. Эрос и Танатос - инстинкты к творению и к разрушению борятся в самой затаенной недоступной осознанию глубине нашей души.

Эрос в самой первой, простейшей своей ипостаси, проявляется в стремлении к сотворению нового живого, к продолжению себя в живом. Проявляясь как сексуальный инстинкт, он сосредоточивается на самоценности собственно сексуального творчества.

Но и здесь сразу происходит смещение его цели - от простого продолжения жизни к творческому осуществлению самого процесса. И в конце концов процесс становится важнее самой цели, доступной всему живому. И рождается то, что иному живому недоступно - творчество. Творчество Эроса. Имя этому творчеству - Любовь.

Танатос, воля к смерти, заставляет нас подчиняться вечным законам симметрий. И эти законы накладывают свои ограничения на проявления Эроса. Я не стану останавливаться на механизмах этих ограничений, ибо это до меня подробно сделано в рамках психоаналитической науки. Но главное здесь - сам факт существования таких ограничений.

Эти ограничения заставляют энергию Эроса искать других выходов для проявления своей творческой потенции. Все это осуществляется через механизмы вытеснения, сублимации и инверсии первичной энергии инстинкта, описанные у Фрейда.

Разум, будучи человеческим инструментом, в одинаковой степени служит проявлениям как воли к жизни, так и воли к смерти. В силу самой сути своей организации он подвержен стремлению к симметричной организации окружающего, к упрощению.

Энергия творчества, энергия Эроса преодолевает структурную косность разума. Разум упрощает и приземляет свободный полет человеческого творчества, подобно тому как турбина задерживает и затрудняет свободное течение водного потока. Но подобно турбине разум преобразует энергию мощного потока творчества в некий результат.

КПД разума, пожалуй, не выше в этом процессе, чем КПД той самой турбины. Слишком многое теряется в процессе упрощения и актуализации результата творчества. Результат этот всегда несравненно менее затраченных творческих усилий. Но он есть!

Редко процесс творчества прорывается и происходит помимо разума. Тогда возникают творения гениальные и высшие. Творения непосредственно божественной сущности в человеке.

Ибо творчество - и есть божественная сущность.

Но разум может служить реализации и устремлений Танатоса. И здесь он обычно даже более преуспевает. Ибо его стремление к утверждению симметрий соединяется в резонанс с устремлением инстинкта. Тогда разум становится сатанинским орудием, орудием разрушения.