И только один путь для человека дан богом - путь приближения к самому богу, путь избавления от Сатаны в самом себе.

Сатана же, имея в человеке единственное способное к творчеству орудие уничтожения, все же в силу самой своей сущности стремится к уничтожению всего - и самого этого орудия. И это сатанинское ежесекундно проявляется в деятельности человека. Ибо ежесекундно обращает он свой божественный дар на убийство себя, себе подобного, на разрушение.

Вот основное противоречие человеческой сущности: сотворенный богом и наделенный высшим его даром, он обречен быть орудием Сатаны в его противоборстве с богом. Сатана же стремится к уничтожению самого человека, но и использует его как свое орудие в борьбе с богом. И при этом Сатана сам не может сотворить себе орудия, а бог не может это орудие погубить.

И при том, что все добро в мире от бога, а все зло - от Сатаны, человек, нося Сатану в себе, не может не творить зло, хотя наделялся способностью творить лишь для того, чтобы творить добро...

Есть ли выход из этого фундаментального, экзистенциального противоречия человеческого существования?

Да, есть. И он прост.

Он прост и сложен для воплощения.

Человек должен сам изживать сатану в себе и идти к богу. Идти к чистому творчеству, уходя от злодейства.

Человек и бог

На протяжении тысячелетий отношения человека и бога опосредствовались различными религиями. Эти религии трактовали бога в рамках некоей культурной символики, навязывали представление о нем и создавали для этой цели социальные институты - церкви.

Это посредничество давало огромную власть - власть навязывать стереотипы поведения и образ мыслей. Ради этого и вставали церкви между человеком и богом, ради этого творились религии.

Но если в основе строения церквей и религий лежит все та же воля к власти - разве же не суть они формы сатанинского творчества? И разве не сатанинским является сам образ их действий?

Вековая ложь и насилие, эксплуатация людского труда, садистские пытки и казни инквизиции, ограничение творчества - разве же все это - не проявления сатанинского?

И разве же может достойный человек верить в истинность религий теперь, когда стало известно огромное их количество и равноценность? Разве можно искренне считать одну из них истинной, а остальные ложными?

Религия и церковь - порождение сатаны. Они встают меж нами и богом.

Наверное, странно слышать речь теолога, провозглашающего: религия - опиум для народа! Этот лозунг воинствующего атеизма кажется обращенным острием своим против бога. Но тот атеист, который провозгласил его, был в такой же степени пленником церкви, как и его адепты - ибо он отождествлял религию с богом.

Но эта мысль - истинна. Сатанинская сущность религии подобна сатанинской сущности наркотика. Она разрушает личность, вводит ее в искус и плен иллюзий, подчиняет чуждой сатанинской воле.

Общение с богом может быть только личным. Отношения с богом могут быть только личными. Между человеком и богом не должно быть посредников. Ибо всякий посредник - от сатаны.

Зачем нужен посредник в общении с вездесущим? В общении с тем, что незримо и неизменно присутствует в нас самих? К богу нужно обращаться только самому, в своей вере и своем понимании, не спрашивая КАК это делать.

К богу надо обращаться так, как припадаешь к чистому роднику. То, что есть божественного в самом тебе, откроет как это делать. Всякий же посредник может только свернуть с пути истинного, направит тебя на службу Сатане.

Не должно быть религий, не должно быть вероучений. Должна быть одна лишь чистая вера.

Что же касается определения места человека в мире, то и здесь теолог не может претендовать на то, чтобы дать ответ, чтобы быть вероучителем. Он может лишь отворить свой опыт, сказать свое мнение. Но человек вправе и обязан сам решать, каков будет его путь.

Поэтому и то, о чем говорится ниже - не есть вероучение. Это только лишь размышление, только лишь результат опыта общения с богом и опыта познания мира.

Пусть не покажется Вам, что я пытаюсь дать ему ответ на какие-то вопросы бытия. Я лишь надеюсь, что мои размышления заставят тебя обратиться к богу и самому размыслить о своем месте в вечном споре между божественным и сатанинским в преддверии решающих событий в этом противостоянии.