Бог и князь мира сего

Итак, спонтанное нарушение симметрий, воля к жизни, и есть, собственно, проявление божественного в этом мире. Но если акт творения есть произведение ТОЛЬКО божественного, с момента сотворения мира оказалась сотворена и противоположность божественному - воля к смерти. Эта воля является творением божественной воли и одновременно противостоит ей.

Воля к смерти, энтропия, свойственна этому миру. Она разрушительна. Она стремится превратить весь мир в косную материю, изгнав из нее навеки божественный дух. Законы сохранения неукоснительно соблюдаются в этом мире. Воля к смерти правит этим миром и лишь в преодолении ее возможно проявление божественного.

Поэтому воля к смерти носит имя КНЯЗЬ МИРА СЕГО.

Понимание этой борьбы было ясно человеческой интуиции изначально, задолго до появления системологии и современной философии. То, что в ЭТОМ мире Господу противостоит Князь мира сего - его произведение и его антагонист - основной момент всех религиозных учений. Конечно, все это преломлялось через антропоморфизмы, символику культур, подменялось символами - для объяснения темному народу - но суть проблемы была схвачена явно.

Бог есть жизнь

Что же такое бог? Как можно осознать бога на нынешнем этапе наших знаний? И будет ли это осознание истинным?

Познать бога в целостности невозможно в принципе. Но значит ли это, что всякая изреченная о нем истина будет ложью?

Нет, не значит.

Ложной может быть лишь та интерпретация, которая претендует на универсальность. Если же мы смиримся перед неизбежною ограниченностью наших знаний, если скажем лишь то, что из наших сегодняшних знаний выводимо и остановимся, не будем претендовать на универсальность - такое знание будет истинным, хотя и неполным.

Какая же истина открыта нашему взору сегодня?

Мы видим, что божественное есть по сути жизнь. Но это есть жизнь творящая. И творящая жизнь и есть сущность божественного во Вселенной.

Главное, что можно сказать о боге - он творит. Он есть источник и акт творения. Но это творение только воли к жизни, ничем не сдерживаемое, ничем не противодействуемое, ничем не опосредованное. Бог есть непосредственное творение. Бог есть жизнь.

Все прочее, наносное, бессмысленное будет ложным. Все прочее будет мнением. Ибо ничего более определенного сказать о боге мы не можем. И не должны.

Мы - творение бога. Это очевидно, ибо все, что не есть творение человека - есть творение бога. Кому же еще творить во Вселенной?

Но в отличие от других своих творений бог наделил нас по своему образу и подобию способностью творить. И в этом уподобил нас самому себе. И этим наделил нас божественной миссией. Миссией творения.

Божественное и сатанинское в человеке и во Вселенной

Надо сразу оговориться, что употребление термина "сатана" в этом курсе безотносительно к мифологии и антропоморфным толкованиям этого явления. Смысл употребления этого понятия разъясняется далее и не имеет прямого отношения к его традиционному словоупотреблению.

Если до сотворения человека через творчество и творение могла проявляться лишь воля к жизни, ибо творить мог только бог, то с появлением человека положение вещей и дел во Вселенной коренным образом изменилось.

Будучи, подобно всему в мире, средоточием борьбы Эроса и Танатоса, человек обладает возможностью творить. И в его творчестве теперь может проявлять себя Танатос.

Чистый Танатос, воля к смерти во Вселенной, не способна творить - она может лишь разрушать. Поэтому она не может угнаться за богом. Ибо его орудие - спонтанное нарушение симметрий - на порядок мощнее энтропии и симметрий, орудия сатанинского.

Но в человеке все перепуталось и переплелось. Его тело, психика и разум подвержены Танатосу безусловно, его разум ближе Танатосу, чем Эросу. И при этом божественная способность творить ему дана.

Человек творит опосредованно. Трагедия его в том, что в каждом акте своего творения он преодолевает весь груз этих опосредствований. Он преодолевает свое тело и свой разум, свои болезни и ограничения, свою смертность и свою слабость. И преодолевает все это не вполне.

Не имея возможности абсолютно управлять собою, человек не может отделить импульсы Эроса от импульсов Танатоса, тем более что все они причудливо переплетаются в неимоверной сложности его психической жизни. И в каждом акте его творчества Эрос и Танатос могут проявляться в равной мере.

Тогда сексуальная игра превращается в насилие, страсть к преобразованию внешнего мира - в агрессию, общение - в садизм, самопознание - в самоуничтожение... Но чаще всего все это сплетается в некое единство, которое и составляет неразрешимую противоречивость человеческой деятельности.

Так что же человек? Порождение бога? Его орудие? Или бросивший ему вызов адепт Сатаны?

И то, и другое, и третье и многое иное.

Но если творение бога столь неудачно и противно самому духу его, может быть есть смысл в его уничтожении?

Нет, ибо это единственное, что недоступно богу. То что лежит вне его сущности. То, даже помыслить о чем дано лишь человеку, ибо сама мысль об этом - мысль сатанинская.

Бог только творит. И наделяя человека способностью творить, он наделил человека ею только для творения, но никак не для разрушения.