Глава I положение западных армян в конце XIX века

1. Причины возникновения Армянского вопроса

На протяжении XIX века Османская империя продолжала оставаться отсталым государством, под владычеством которого находились обширные территории, населенные разноплеменными народами. Два важных фактора оказывали определяющее воздействие на положение Турции: с одной стороны, глубокий кризис феодальных отношений, обнаживший социально-экономическую отсталость страны; с другой стороны, усиливавшееся освободительное движение порабощенных народов, расшатывавшее некогда могущественную империю. Общее положение Турции, находившейся на грани распада, привлекло пристальное внимание европейских держав, каждая из которых стремилась использовать кризис Османской империи для достижения своих политических и экономических целей на Ближнем Востоке. Турция оказалась в центре сложного сплетения международных противоречий, называвшегося Восточным вопросом. Стремясь предотвратить распад империи и вывести страну из крайней отсталости, султанское правительство (Высокая Порта) предприняло ряд попыток проведения реформ. В 1839 и 1856 гг. были обнародованы рескрипты султана Абдул Меджида, декларировавшие неприкосновенность жизни, имущества и чести всех подданных государства, равенство в правах мусульман и христиан, преобразования в экономической жизни страны и т. д³⁰. Но все провозглашенные в этот период (1839-1870 гг.) реформы, получившие в истории Турции название Танзимат («танзимат»- преобразования, реформы), были осуществлены лишь частично и, главным образом, в армии и в административной и финансовой областях³¹. Основные идеи Танзимата остались на бумаге. Не произошло изменений в экономическом, общественном строе, в положении трудящихся масс и угнетенных национальностей. В Турции продолжали господствовать самые низкие и варварские формы социального и национального гнета. Робкие попытки правящих кругов Турции вывести страну из кризиса, осуществить реформы буржуазного содержания, предпринятые в 1840 - 1870-х гг., не дали ощутимых результатов, поскольку не затрагивали основ экономического и общественного строя.

Общая социально-экономическая и политическая обстановка, царящая в Турции, накладывала свой отпечаток и на положение армянского населения. Основная часть армянского населения проживала в восточных вилайетах империи - в Западной Армении, на своих исконных землях. Это были крестьяне-земледельцы. В городах Западной Армении – Ване, Карине, Битлисе, Харберде, Муше, Диарбекире, Малатии и др. – армяне занимались ремеслами и торговлей³². В XIX веке в этих городах еще сохранялись армянские ремесленные организации, продукция которых реализовывалась на местном рынке и вывозилась в другие страны. Положение западноармянского крестьянства было тяжелым. Государственные налоги, чинившиеся местными феодалами, поборы и произвол разоряли крестьян. По-прежнему не существовало безопасности жизни и имущества крестьянина. Разорившиеся крестьяне покидали родные очаги, становились скитальцами (пандухтами), уходили на заработки в Константинополь³³. Зарабатывая на жизнь поденным трудом, они влачили жалкое существование. Ухудшилось положение армянских ремесленников и торговцев, возникла конкуренция с нарождавшейся турецкой национальной буржуазией. 

Значительное армянское население проживало в столице империи Константинополе. Обозначилось его четкое социальное расслоение: имущие слои были представлены промышленной и торговой буржуазией (амира); демократические слои – ремесленниками и пандухтами³⁴. В Константинополе и Смирне была сосредоточена основная часть армянской интеллигенции - учителя, издатели, журналисты, писатели. С проникновением в армянскую среду просветительских идей столичные интеллигенты стали отправляться в Западную Армению, где основывали школы, газеты, стремились просветить народ. Образовалась провинциальная армянская интеллигенция. Важную роль в жизни западных армян играло Патриаршество Армянской Апостольской церкви, резиденция которого находилась в Константинополе. Общая численность армянского населения Турции составляла к середине XIX в. около 3 млн. человек; основная его масса была сосредоточена в Западной Армении³⁵. 

Тяжёлая социально-экономическая и политическая обстановка в Турции привела в 1875 г. к восстанию против турецкого владычества в Боснии и Герцеговине. В 1876 г. взялся за оружие болгарский народ. В том же году Сербия и Черногория объявили войну Турции, стремясь добиться полной независимости. Вступивший на престол в 1876 г. султан Аб-дул Гамид, который был крайне реакционным тираном, принял суровые меры³⁶. Султанские полчища учинили беспримерные зверства в Болгарии. В ответ на это широкие слои русского общества требовали протянуть руку помощи братскому народу и освободить его от дикого султанского режима. Царское правительство, всходя из интересов своей внешней политики, выступило в роли защитника восставших. Турецкий султан отверг требования Александра II о прекращении резни болгар³⁷. В апреле 1877 г. Россия объявила войну Турции. Действующие на Балканах главные силы русской армии одержали решающие победы. Сломив сопротивление противника, они заняли множество крепостей, городов и в начале января 1878 г. вступили в Адрианополь, находившийся всего в 30 километрах от Константинополя³⁸.

Победу русского оружия приветствовали и с воодушевлением восприняли многие изнывавшие под игом султанского деспотизма народы, в том числе армяне. Западные армяне, веками боровшиеся против тяжкого султанского ига, вновь обратили свои взоры к России. К русскому правительству были направлены официальные обращения с просьбой освободить армян от гнета турецкого деспотизма, предоставить Западной Армении национально-политическую автономию³⁹.

С началом Адрианопольских переговоров и приостановлением боевых действий тайно было созвано Армянское национальное собрание, на котором было принято решение направить через Эчмиадзин русскому царю меморандум. Царю была предъявлена просьба, состоящая из трех пунктов и двух возможных вариантов решения.

1. Присоединение к России объединенных в Араратском иле территорий, простирающихся до Евфрата.

2. Если не будет аннексий, то обеспечение представления армянам таких же привилегий, которые предоставлены болгарам.

3. Пребывание войск на захваченных территориях до завершения реформы⁴⁰.

В имеющихся в нашем распоряжении источниках нет подтверждения сказанному. Аннексия Россией восточных районов Турции не отвечала армянским интересам и если подобная возможность и была высказана, то, скорее всего, для подкрепления других просьб.

На армянском собрании одновременно было принято решение обратиться к царю через русского посла с просьбой обеспечить участие армянской делегации на переговорах в Адрианополе. В книге Лео «Документы армянского вопроса», выпущенной в 1916 г. в Тифлисе, приводится этот документ, принятый 1 (13) февраля 1878 г. и требующий распространения на армян прав, предоставленных христианам Фраким⁴¹. Из этой книги также явствует, что каталикос не обращался к русским с предложением о присоединении восточных турецких земель к России, что с учетом основной линии армянской церкви более логично. И все же, несмотря на все попытки, в Адрианопольский договор армянская тема не проникла. Однако, осознавая трудности и осложнения, которые могли возникнуть для армян после вывода русских войск, русское правительство проявило заботу о западных армянах, придавало необходимости проведения незамедлительных улучшений и реформ силу международного права. Согласно 16- й статьи Сан-Стефанского предварительного мирного договора «Блистательная Порта обязуется осуществить, без замедления, улучшения и реформы, вызываемые местными потребностями в областях, населенных армянами, и оградить безопасность последних от курдов и черкесов»⁴². Преимущества ст. 16-й состояли в том, что Россия выступала как официальный покровитель армянского народа, а присоединение довольно значительной части Западной Армении к России предоставляло армянам возможности национальной консолидации, экономического и культурного развития.  Таким образом, 16-я статья стала юридическим подспорьем и дала возможность русской армии не уходить из армянских провинций. Россия помимо этого получила возможность вмешиваться в политику Порты относительно христианского населения Малой Азии и демонстрировать Европе свою заинтересованность в улучшении положения как славян, так и всех христиан Османской империи⁴³.

Эта статья существенно отличалась от формулировок, относящихся к европейской Турции. Если статьи по балканским проблемам содержали четкие формулировки, конкретные задачи, то статья 16-я была составлена в общих чертах, без требования автономии для армянского населения восточных вилайетов. Расплывчатость и неконкретность статьи явилась следствием яростного сопротивления турецких уполномоченных, неподготовленности армянского вопроса. Турецкий уполномоченный Сафвет-паша заявил, что без указания султана не будет обсуждать армянские дела⁴⁴.

Игнатьев разъяснял армянским представителям, что большего он добиться не смог из-за сопротивления турецкой стороны и отсутствия ясной и четкой установки из Петербурга. Однако он считал статью 16-ю значительным успехом, исходя из тех соображений, что за все время существования Османской империи об армянах впервые упоминалось в международном договоре и что Порта официально признала существование армянской нации в Азиатской Турции⁴⁵. В своих воспоминаниях Н.П. Игнатьев писал: «В первый раз с тех пор, как существует Оттоманская империи, упомянуто было в международном договоре об армянах; Портою признано публично существование армянской народности в Азиатской Турции»⁴⁶.

Армянская общественность радостно встретила принятие данной статьи. По поводу 16-ой статьи газета «Масис» 7 марта 1878 года писала, что она «заслуживает поддержки всех патриотов-армян», и хотя перспективы этой статьи неизвестны, все же благодаря России Армения получит передышку⁴⁷. На заседании Армянского национального собрания Нерсес Варжапетян, говоря о содержании 16-ой статьи, отмечал: «Правда ли, что упоминание (об армянах) было сделано в форме, полностью соответствующей нашему желанию? Конечно, нет. В политике, когда не можешь сделать то, что желаешь, следует делать то, что можешь». Однако он считал достигнутое успехом, признавая, что «наш национальный вопрос вместе с общим восточным вопросом приобрел новую форму и значение»⁴⁸.

Весть о намечаемом конгрессе побудила Патриарха Нерсеса Варжапетяна направить в столицы Европы своих полномочных представителей, которые должны были получить политическую поддержку со стороны мировых лидеров. С этой целью в начале марта 1878 года в Санкт-Петербург прибыл архиепископ Хорен Нар-Бей (1840 - 1900). Здесь он имел ряд встреч с графом М. Т. Лорис-Меликовым (1825 – 1888), генералом И. Д. Лазаревым (1821 - 1879), русским канцлером Светлейшим Князем и кавалером А. М. Горчаковым (1798 - 1883) и другими лицами⁴⁹. 18 (31) марта 1878 года состоялся Высочайший прием у императора Александра II. Государь сообщил Нар-Бею о своем благоволении к армянскому народу и пожелал не терять надежды⁵⁰. Однако на тот момент внешнеполитическое положение России слишком осложнено было противодействием Европы, и архиепископу не удалось получить конкретных обещаний. Общий фон визита был осложнен известием об отправке другой армянской миссии в Европу, что вызвало крайнее неудовольствие русского канцлера А. М. Горчакова.

Некоторые армянские лидеры считали, что чувство благодарности к России не должно помешать заручиться также поддержкой европейских держав и добиться большего, чем гарантировал Сан-Стефанский договор – национальной автономии. Недальновидные оптимисты вопрошали: «Неужели европейский конгресс предаст забвению кровь, пролитую зейтунцами за свободу армян. Нет, это не справедливо, Европа будет виновной перед грядущими поколениями»⁵¹. Речь идёт о миссии Архиепископа Мкртича Хримяна и переводчика Минаса Чераза, которые 20 марта (2 апреля) 1878 года прибыли в Италию. По существу, то была очередная отчаянная попытка маленького народа сообщить миру о постигшей его гуманитарной катастрофе и попросить поддержки.

17 марта 1878 г. патриарх посетил английского посла Лейерда, в телеграмме которого изложена беседа с патриархом, просившего сохранить ее в тайне от Османского правительства. Патриарх заявил, что не имеет претензий к турецкому правлению в прошлом и предпочитает оставаться под османской властью, чем присоединиться к России⁵². Он настаивал на оказании помощи армянам в получении автономии⁵³.

Патриаршество проявляло активность не только в самом Стамбуле. Его подрывная деятельность разворачивалась и в столицах стран-участниц Берлинского конгресса. Бывший патриарх Хримян и архиепископ Хорен Нарбей были направлены в Париж и Лондон.

Берлинский конгресс 1878 года происходил с 13 июня по 13 июля. Если в Сан - Стефано вопрос Западной Армении обсуждался между двумя государствами – Россией и Турцией, то в Берлине он стал предметом переговоров и дипломатических отношений Англии, России, Германии, Франции, Австрии, Италии, Турции и таким образом приобрел международный характер.

Чтобы обеспечить благоприятное разрешение своего вопроса, западные армяне направили в Берлин специальную делегацию, которую возглавлял видный общественно-политический и церковный деятель Мкртич Хримян (1820-1907). Делегация призвала державы-участницы конгресса установить национальную автономию Западной Армении. Представленный конгрессу документ армянской национальной делегации не был обсужден. Как признавался глава делегации Мкртич Хримян, «европейцы не сочли нас людьми»⁵⁴. Министр иностранных дел Франции Вадингтон, обещавший поддержку армянской делегации, теперь заявлял, что не может оказать содействие ее программе, так как она преследует «скрытую цель независимости от Турции»⁵⁵.

Англия преследовала на конгрессе цель «урегулировать дела турецкого султана» и предоставить ему «полную возможность» укрепить свою власть в Турции⁵⁶. В соответствии с данным курсом министр иностранных дел лорд Солсбери на 12-м заседании конгресса потребовал пересмотра 16-й статьи Сан-Стефанского договора, в частности распространения отмеченных в ней гарантий, даваемых только от имени России, также на европейские державы⁵⁷. В связи с этим посол России в Великобритании П. А. Шувалов выступил с заявлением, в котором доказывал, что нельзя выводить русские войска с оккупированных территорий Западной Армении, не осуществив предварительно необходимые реформы. По получении русской делегацией соответствующих инструкций из Петербурга о компромиссном решении разногласий с англичанами дебаты вновь возобновились.

На 14-м заседании лорд Солсбери огласил отредактированный с согласия турецкого делегата Каратеодори текст 61-й статьи, согласно которой Высокая Порта брала на себя обязательство, что «...будет периодически сообщать о мерах, принятых ею... державам, которые будут наблюдать за их применением»⁵⁸. При этом лорд Солсбери демагогически заявил, что «интересы армян должны быть защищены» и что их цель – «вселять надежду» армянам о неотложных реформах.⁵⁹ Он пытался также доказать целесообразность коллективных гарантий по сравнению с единоличным покровительством России. Как впоследствии отмечал Дэвид Ллойд Джордж, английская делегация использовала Армянский вопрос лишь для борьбы против России и укрепления своих позиций в Османской империи, но не исходя из интересов армянского народа⁶⁰.

Блистательная Порта, по условиям договора, обязывалась «осуществить без дальнейшего промедления улучшения и реформы, вызываемые местными потребностями, в областях, населенных армянами, и обеспечить их безопасность от черкесов и курдов. Она должна была периодически сообщать о мерах, принятых ею для этой цели, державам, которые будут наблюдать за их применением⁶¹. Реформы и гарантии, обещанные армянам по 61-ой статье Берлинского договора, для Абдул-Гамида II ровным счетом ничего не значили. На самом деле его антиармянская деятельность усилилась, приняла систематический и последовательный характер.

Немецкий дипломат Гогенлоэ свидетельствует, что на заседаниях конгресса Дизраэли свою самую яростную, самую эмоциональную речь произнес в связи с территориальным вопросом Армении⁶².

Узнав о неудаче своей программы и враждебной к армянам позиции английских правителей на Берлинском конгрессе, патриарх Нерсес Варжапетян заявил послу Лайарду: «Вы нам все же не запретите душой быть с русскими, потому что только России и договору Сан-Стефано мы обязаны за то улучшение нашего положения, которое мы ждем от конгресса. Вы, англичане, симпатизируете туркам, и состояние восточных христиан для вас не имеет никакого значения»⁶³. Возражая на критику своей политики на национальном собрании Нерсес Варжапетян, надеявшийся на поддержку европейских правительств, отвечал: «Наша политика не преследовала цель бросаться в объятие других, сдаваться другим, служить орудием: частных интересов других. Наша политика служила национальным интересам. Мы старались сохранить нейтралитет в сложном соперничестве России и Англии, желая получить выгоду для нашей национальной политики»⁶⁴.

Годы спустя, Аршак Чобанян, посвятивший ряд статей дипломатической истории армянского вопроса, доказывал несостоятельность ожиданий армянской делегации. «Следовало осознать, – писал он, – что английская дипломатия была врагом святых вожделений армян, между тем Россия была союзницей армян по своим интересам и была согласна создать благоприятные условия для обеспечения реального мира в Армении…».⁶⁵

Отсутствие мощного национально-освободительного вооруженного движения, враждебная позиция западноевропейской, в первую очередь английской дипломатии, – эти факторы торпедировали усилия армянской делегации.

Надо отметить, что Сан-Стефанский договор предусматривал реальные гарантии и мероприятия для осуществления реформ в Западной Армении. По договору, турецкое правительство обязывалось осуществлять реформы под наблюдением России. Русские войска должны были оставаться в Западной Армении до тех пор, пока Высокая Порта не осуществит предусмотренные реформы. При столь определенной постановке вопроса султан был бы вынужден выполнить принятые условия. Однако на Берлинском конгрессе положение дел изменилось. Согласно статье 61-й Берлинского договора, контроль за проведением реформ возлагался на шесть государств, каждое из которых имело свои интересы и проводило свою политику. Более того, некоторые из них (Англия, Австрия, Германия) были против решения Армянского вопроса.⁶⁶ В подобных условиях совместный контроль становился формальным, фиктивным и нереальным. Султанское правительство получало возможность, используя противоречия между державами, уклониться от осуществления намеченных преобразований.

Гарантом реформы в восточных вилайетах становилась Англия. Россия, отодвинутая на второй план, стала проводить политику, направленную на срыв реформы, ослабление доверия армян к англичанам и возобновление своего влияния на них. Раздувая армянский вопрос, английская дипломатия хотела заставить султана проводить угодную Англии политику, пресечь растущее германское влияние в Турции и парализовать, кроме того, попытки русского правительства усилить свои позиции в турецких делах.

Таким образом, Армянский вопрос был превращен в объект международных отношений, что, однако, не помешало Высокой Порте решать его по своему усмотрению. По решению Берлинского трактата значительная часть Западной Армении осталась под турецким владычеством, что сыграло роковую роль в судьбах западных армян, обрекло их на физическое истребление. Армянские круги, связавшие надежды с Берлинским конгрессом, пережили глубокое разочарование.