29. Теория договора-обещания. Принципы исполнения обязательств: содержание и особенности применения в торговом обороте

Декретисты, с опорой на религиозно-этическую трактовку обещаний, клятв, соглашений в канонах Декрета Грациана (прежде всего, каноны «Iuramenti» о тождестве нарушения клятвы обману, C. 22, q. 5. c. 12; «Quicumque suffragio» о необходимости исполнить свое обещание оплатить работы, C. 12 q. 5 c. 66; «Quia Iohannes» о недопустимости отступать от обещания совершить действия, C. 12. q. 5, c. 3), заложили основу оригинальной концепции договора-обещания (добровольного, осознанного и выраженного намерения) как источника юридической обязанности в отношениях имущественного характера, исполнению которой суд содействует «по должности» (ex officio, как писали наиболее известные декретисты конца XII в. Гугуччо и Бернард Павийский).

В целостном виде данная теория сформулирована в работе Ч. Фрида (Ch. Fried) "Договор как обещание" (Contract as a Promise), изданной в 1980 г. Ч. Фрид в предисловии ко второму изданию 2015 г. пишет, что одной из целей написания его работы было противостояние с кантианских позиций набиравшему силу движению экономического анализа права (law and economics), которое в настоящее время приобретает все больше сторонников и в России*(16), в его утилитаризме*(17). Свои идеи Ч. Фрид основывает на мысли философа Д. Юма (по справедливому замечанию П.Д. Баренбойма, остающемуся практически неизвестным в России*(18)) о том, что обязательность договора - это признак цивилизованного общества*(19). Теория договора-обещания хотя и противостоит идее договора как соглашения, консенсуса, тем не менее не ограничивает заключение договора одной стадией - офертой. По мнению Ч. Фрида, сама моральная сторона состоит в том, что обещание должно быть принято, следовательно, необходим акцепт*(20). Большое значение эта теория имеет для понимания принципа добросовестности.

Концепция договора как обещания объясняет не только роль одной из сторон в порядке заключения договора, но и правила ст. 434.1 ГК РФ о переговорах при заключении договора. Введенная для установления преддоговорной ответственности (culpa in contrahendo) данная статья ставит перед практикой несколько важных вопросов, один из которых: как определить момент, когда переговоры сторон получили такое юридическое значение, что их прерывание может быть расценено как правонарушение, за которое должно следовать наступление гражданско-правовой ответственности. С точки зрения теории договора-обещания, обязанность исполнения договора является производной от моральной обязанности исполнения обещаний.

Соотношение односторонней сделки и договора-обещания, и автор приходит к выводу, что они отличаются по двум критериям:

--------------------------------

Подробно см.: Бекленищева И.В. Неклассический подход к понятию гражданско-правового договора: концепция договора как обещания // Цивилистические записки: Межвузовск. сборник научн. трудов. Вып. 3. М.: Статут, 2004.

1. Односторонняя сделка не должна быть доведена до сведения лица, к которому она обращена, а обещание - должно. Однако здесь уже можно возразить: так, оферта и акцепт сами по себе представляют односторонние сделки. А ГК РФ в ст. 435 устанавливает, что оферта связывает направившее ее лицо с момента ее получения адресатом. До этого она юридически безразлична, и если адресат ее не получит - то правовые последствия будут такими же, как если бы он ее не получил. Следовательно, оферта должна быть доведена до сведения лица, к которому обращена.

2. Основание обязательной силы обещания лежит в том лице, к которому оно обращено, а именно - в факте расчета этого лица на сделанное ему обещание <14>. Обращаясь к тем же положениям ГК РФ, необходимо отметить, что точно так же адресат, получивший оферту, рассчитывает на то, что оферент желает заключить с ним договор, поэтому если оферент в дальнейшем уклонится от заключения договора, то акцептант может взыскать с него убытки. Теперь возвратимся к вопросу применения данной концепции к российским договорам. Как было указано, эта концепция имеет в виду применение к односторонним обязательствам, т.е. односторонним договорам. Чаще всего односторонние договоры по ГК РФ - это реальные договоры, но не приходится говорить о применении к ним данной концепции по понятным причинам: такие договоры считаются заключенными с момента передачи вещи, а передача вещи - это не обещание о заключении договора, а действие, факт, подразумевающий под собой направленность на заключение договора. Что же касается консенсуальных односторонних договоров, то их не так много в российском гражданском законодательстве. Здесь можно сказать о договоре дарения (ст. 572 ГК РФ), и, кстати, именно в отношении этого договора законодатель закрепляет обязательную силу обещания для дарителя, предъявляя к этому обещанию определенные требования. И тогда обещание признается договором дарения и связывает обещавшего (п. 2 ст. 572). Так что здесь законодатель уже закрепил, что обещание связывает лицо, давшее обещание. Еще один договор, который можно здесь указать, - это договор поручения (ст. 971 ГК РФ). Он может быть, как возмездным (если это указано в законе, иных правовых актах или договоре), так и безвозмездным (соответственно, если об этом нет указания) (п. 1 ст. 972). С этой точки зрения можно рассмотреть ситуацию, когда лицо дает обещание другому лицу быть его поверенным по определенным юридическим действиям (при этом, исходя из смысла самого этого обещания, закона и иных правовых актов, у лица, которое получило обещание, нет обязанности уплачивать вознаграждение). Именно в этой ситуации и можно предусмотреть в ГК РФ пункт о том, что если в обещании, данном лицом, быть поверенным другого лица нет указания об оплате данной услуги, и такая обязанность не установлена законом и иными правовыми актами, то данное обещание признается договором поручения.

В принципе концепция договора как обещания неплоха. Она предоставляет возможность заключения договора исходя из обещания лица, которое будет единственно обязанным по данному договору. И в действительности, хотя сейчас в российском законодательстве эта конструкция не найдет применения, но она может оказаться актуальной позже, с изменением договорного права, с появлением в нем новых договорных конструкций. Так, можно закрепить эту конструкцию в общих нормах о заключении договора, установив, что получение оферты, направленной на установление одностороннего обязательства, из которого будут возникать обязанности только для оферента и права - для лица, получившего оферту, лицом, к которому она направлена, признается договором. Именно такого рода статья закреплена в ст. 1333 итальянского ГК. Думается, что по мере развития общественных отношений, качественного усложнения правовых отношений между лицами данная концепция понимания договора еще найдет свое место в российском гражданском законодательстве