Глава II. Роберт Оуэн и социальное творчество

 

Впервые социализм был привит на социальную почву Робертом Оуэном (1771-1858). Если не считать кратковременных аграрных попыток последователей Уинстенли, практический социализм начался в XIX веке. То, что прежде было лишь интеллектуальным построением, благодаря усилиям Оуэна приобрело практические подтверждения или опровержения, а само социалистическое движение стало постоянным и уже не исчезающим с общественной арены фактором.

Обычно Оуэна включают в триаду социалистов-утопистов вместе с Анри де Сен-Симоном и Шарлем Фурье. Это похоже на объединение Мора и Мюнцера. Современники Фурье, Сен-Симон и Оуэн представляли закат и восход, чистую утопию и практику социализма. Оуэн многое унаследовал от утопического этапа общественной мысли. Подобно всем авторам эпохи Просвещения, он конструирует свои социальные проекты как машину, постоянно сбиваясь с принципов на детали. Оуэн верит в то, что человек устроен просто, и это позволяет легко спрогнозировать работу всей социальной машины. Оуэн — в ряду предшественников футурологического социализма. И все же он — первый практик.

 

Исток практического социализма

 

Роль Оуэна в развитии современной цивилизации трудно переоценить, но последователи не признавали «отцовства». Оуэн инициировал шаги к социальному государству на британской почве. Если Французская революция стала двигаться к этой системе под давлением возбужденных революционных масс, то Оуэн настаивал на необходимости решать социальную проблему до того, как она выльется в революцию. В этом смысле Оуэн является родоначальником современного социального государства, ибо именно его пропаганда фабричного законодательства впервые позволила пролоббировать в британском парламенте принятие закона, ограничивающего рабочий день – пока лишь для детей.

Социальное государство – система государственных мер и структур, которые защищают социальные права работников и уязвимых слоев населения, а также снижают уровень социального расслоения общества с помощью правовых гарантий и путем перераспределения средств через государственные и общественные структуры. Это – способ осуществления части социалистической программы, который по своему механизму является не социалистическим, а бюрократическим. В социалистическом обществе по определению не может быть высокого социального расслоения, и все люди должны быть защищены от нищеты независимо от своего положения в обществе. То, что по мнению теоретиков социализма, новое общество обеспечивает автоматически, можно искусственно делать и при капитализме. Само по себе социальное государство еще не создает социалистических отношений, формируя лишь предпосылку для них, приближая капиталистическое общество к социалистическому по ряду параметров (отсюда – распространенный, но некорректный термин «шведский социализм»). Промежуточное положение социального государства между капитализмом и социализмом предопределяет такие его черты, как неустойчивость (в капиталистическом обществе время от времени побеждают опирающиеся на крупный капитал либеральные силы, которые демонтируют институты социального государства) и бюрократические издержки (значительная часть отчуждаемых у общества ресурсов уходит на поддержание функционирования бюрократического аппарата). Но в любом случае недостатки социального государства, которые отчетливо проявились в ХХ в., не должны заслонять от нас его важнейшую заслугу – оно на практике открыло эпоху борьбы с нищетой трудящихся классов. Как бы ни было несовершенно социальное государство, как бы ни было непоследовательно смягчение им недостатков капитализма, без него – страдания миллионов людей были бы сильнее, а предпосылки посткапиталистического (социалистического) общества – слабее.

Локальная модель социального государства была организована на фабрике Оуэна в Нью-Ленарке. Он был первым предпринимателем, который открыл удивительный для современников эффект: если вкладывать в обустройство быта рабочего и его образование больше средств, то значительно увеличивается прибыль^[72]. Гуманист Оуэн, стремившийся к преодолению капиталистического рабства, доказал оппонентам свою правоту с помощью рационального эксперимента. Гуманизировав экономику, он заработал больше денег. Если бы удачливый предприниматель остановился на этом, то нынешние охранители социального капиталистического государства вспоминали бы о нем с величайшим почтением.

* * *

 

Но Оуэн видел, что его эксперимент в Нью-Ленарке не способен решить проблему негуманности человеческих отношений, их животного (а не истинно человеческого) состояния («Человек человеку волк»). Оуэн провозглашает: “Частная собственность отчуждает человеческие умы друг от друга”^[73]. Так в новую эпоху был повторен вывод Мора о том, что корень зол лежит в частной собственности.

Отказ от собственности узкой элиты на основные богатства страны поможет преодолеть конфликты, вызванные индивидуализмом.

Первоначально Оуэн был привержен идее о том, что изменение социальных отношений быстро изменит и человека. М. Туган-Барановский выводит это мнение Оуэна из его профессионального опыта: “Как руководитель огромного фабричного предприятия, в котором от него зависели многие сотни людей, Оуэн пришел к убеждению в пластичности человеческой природы, в ее изменчивости под влиянием условий среды”^[74]. Но той же точки зрения придерживались и другие основоположники социалистической мысли, принадлежавшие к иным профессиям. Между тем сама эта мысль была скрытым вызовом Просвещению: недостаточно объяснить человеку «правду». Давление социальных условий окажется сильнее “правильных” идей. Человек должен иметь возможность действовать в соответствии с нормами гуманной морали, этому должна содействовать социальная среда. Важно только не забывать, что и обратное верно – какими бы ни были социальные формы, привычки и моральные нормы, «предрассудки» и представления людей будут тянуть в свою сторону. Инерция общественного процесса таится и в социальных отношениях, и во внутреннем мире людей.

* * *

 

Вслед за Д. Беллерсом, которого Оуэн считал своим единственным предшественником, он доказывал необходимость создания поселков на пустующих землях, которые можно заселять неимущими. Но если для Беллерса это была прикладная возможность решить проблему безработицы, то для Оуэна — путь к преобразованию всего мира.

Размышляя над опытом Нью-Ленарка, Оуэн, пришел к выводу, что полная гуманизация человеческих отношений, полное преодоление уродующих личность эксплуатации и разделения труда дадут еще больший экономический результат. Он смотрел на человеческие отношения с умилением химика – если капля дала такой эффект, то почему бы не залить целую цистерну и не начать производство добра в промышленных масштабах? Необходима организация отношений на коммунистических основах.

Оуэн считал, что “эгоистические и индивидуалистические стремления нашего животного существа должны быть так направлены, чтобы человек извлекал свое основное вознаграждение из самого содействия равенству и счастью других”^[75]. Условием этого Оуэн видел равенство, понимаемое как равенство возможностей.

В отличие от коммунистов-государственников, которые, приходя к аналогичному выводу, начинали готовить «заговор равных», Оуэн был принципиальным противником насилия. Он считал, что новые отношения нельзя навязывать силой, ибо в этом случае они будут ничуть не лучше старых. Нужно показать пример более справедливой и рационально организованной жизни, при которой нет общественных язв, господствующих и угнетенных людей, при которой человек уверен в завтрашнем дне и не боится впасть в нищету.

Как и Фурье, Оуэн не намерен сокрушать существующий социальный порядок. Он будет проводить свои преобразования в экспериментальной колбе и исключительно на добровольцах.

Оуэн предложил желающим создать общину, в которой все будут добровольно трудиться и делиться всем по-братски. Когда выяснится преимущества жизни в таких общинах, они покроют землю и образуют федерацию общин, которая заменит государство.

Казалось бы, этот эксперимент был обречен. И он был обречен… Но не все так просто.