Методика анализа художественного произведения

Рассмотрев работы Валерии Пустовой, мы выяснили, что она не говорит о методологии анализа художественного произведения, поэтому будет уместно сказать о методике анализа.

Разбирая художественные произведения, Пустовая использует два основных способа:

1. Сравнительный анализ

Например, в упоминавшейся уже статье «Новое «я» современной прозы: об очищении писательской личности» Пустовая через сравнение произведений В. Маканина и С. Гандлевского, Р. Сенчина и И. Кочергина выявляет особенности каждого писателя, его достоинства и недостатки. Или в работе «В зазеркалье легко дышать» сравниваются конкретные произведения двух авторов: В. Мартынова «Время Алисы» и Д. Данилова «Горизонтальное положение».

2. Чтение с комментированием

Пустовая может комментировать как отдельные слова, так и какие-либо фрагменты из произведения. Для примера возьмём отрывки из статьи об Ерофееве: «В полемическом запале Ерофеев обзывает духовность — “духовкой” (БХ) и попирает ветошью — смерть (об экипировке американской армии времен Второй мировой войны): “Что за ботинки! В таких ботинках и умирать не страшно” (“Мужчины”)». Если Пустовая выдвигает какой-либо тезис, то обязательно доказывает его тем, что приводит цитаты из произведений: «Россия для этого автора — символ неизбывной антителесности, а следовательно — и нежизненности: “Россия… — чем больше думаешь о ней, тем меньше чувствуешь жизнь” (рассказ “Карманный апокалипсис”); “Русская жизнь призвана отвлекать людей от жизни” (Э); русское государство — это “сквозная империя слова и образа, которым должна подчиняться жизнь” (БХ). Ерофеев представляет подавление тела как “главный секрет России”: мол, русский национальный характер вылез из запрета на тело, из обязаловки святости — “тем самым создалось напряжение, необходимое для бурного развития русской культуры” (БХ)».

Полемика в литературной критике Валерии Пустовой

Валерия Пустовая очень активно и эмоционально реагирует на происходящее в мире (в делах литературы, политики, общества), поэтому в её работах нередко встречаются резкие, категоричные высказывания касательно вышеуказанных тем.

Пустовая охотно вступает в полемику со всем тем, что ей кажется неверным, порочащим действительность и представляющим истину в невыгодном свете. Сомнению не подвергается тот факт, что Валерия Пустовая как литературный критик активно включена в современный литературный процесс и испытывает потребность выразить свою точку зрения, ощущая резонанс по отношению к некоторым явлениям и событиям мировой общественности.

Например, Пустовая вступает в полемику с устойчивым мнением, что в наше время наблюдается спад интереса к литературе, читающих становится всё меньше и меньше. Она утверждает обратное: «Литературы нет для того, кто не читает… С литературой у нас всё в порядке, а главное, с её читателем. Хотя бы в крупных городах есть достаточно зарабатывающие и активные люди, им интересно про себя читать, им интересно обсуждать книги и другое искусство…».

Валерия Пустовая не согласна с устоявшимся мнением, что «мы живем в обществе постмодернизма». Критик называет это убеждение банальностью, потому как действительность в её понимании заключается в переплетении реализма и фантастики. Пустовая задает риторический вопрос: «Как отделить реализм от фантастики в книгах, например, Рубанова – антиутопии «Хлорофилия» и по виду исповедальной «Великой Мечты»? И не самый ли точный реалист, то есть знаток и диагност реальности, - Пелевин?».

В критической статье «Диптих» Пустовая полемизирует с одним из журналов, в котором говорится, что «молодой писатель – вовсе не комплимент, и такого определения надо опасаться». Она утверждает обратное: «очевидная сегодня тоска по литературной молодости и нови опровергает обрюзгшие предрассудки о зеленоперых, желторотых братьях меньших, которых надо куда-то помещать, вывешивать, проталкивать – короче, вводить». Валерия Пустовая говорит о том, что молодой писатель нашего времени достаточно свободен и самостоятелен в выборе литературного пути, и он «открывает не лишь бы какие новости, не балуется выковыриванием соринок из постаревших глаз предшественников – а поднимает целину на полях неведомой жизни, возводя свой новый, открытый выси и простору мир водами от угрюмого города бревен, изыскавших зрение и мировоззрение жителей прежних десятилетий».

В другой критической статье – «Пораженцы и преображенцы» (об актуальных взглядах на реализм) Пустовая развивает тему молодых писателей в новом реализме, опровергая факт выявления нового через сопоставление с постмодернизмом и утверждая необходимость найти суть нового в новом реализме через «отчетливое размежевание с традиционным, уже точно не новым, реализмом». Именно в нем Валерия Пустовая видит силу, которая способна будет разрушить бескомпромиссность – источник порчи художественного метода.

Пустовая выражает своё согласие со статьей Александра Агеева «Конспект о кризисе» в критической статье «Долгое легкое дыхание (Современный роман в поисках жанра)». Критик Пустовая дает оценку полемическому настроению вокруг этой статьи и защищает взгляды Агеева на кризис литературы как доказательства её трансформации. Она утверждает, что оппоненты критика восприняли «разговор о трансформации модели литературы как нападение на её этические и философские основания». Помимо этого, Пустовая рассуждает о современной литературе как о явлении, «идущем вперед с лицом, обращенным назад», тем самым признавая за прошлым право на источник великой и признанной литературы. «Однако современность в предписанных формах большого романа выражена быть не может, поскольку имеет природу, противоречащую стандартам «золотого» века литературы».