Глава 12. Когнитивное развитие

Третья сфера представлений — символ. Символические представления сначала развиваются на образной основе. Словарный запас включает круг узких, наглядных, знакомых категорий и лишь постепенно увеличивается, охватывая все более широкие «не представленные» понятия. Речь ребенка перестраивает все когнитивное развитие, являясь его важнейшим орудием.

В теории Дж. Брунера нет жесткой периодизации когнитивного разви- тия, где одна ступень выше другой и обесценивает предыдущую. Все три сферы представлений одинаково важны и не теряют своего значения и у взрослого человека. Высота развития интеллекта определяется степенью развития всех трех сфер представлений: действия, образа, слова.

Джеймс Верч: социокультурный подход как вариант культурной психологии.

Понятие социокультурного подхода

Современные американские ученые полагают, что основателем социокультурного подхода в психологии является Лев Выготский, хотя сам Выготский термина “социокультурный” не использовал. Вместо этого, он и его последователи обычно говорят о “социоисторическом” подходе. Известный культурный психолог Джеимс Верч пишет: “Я использую термин “социокультурный”, когда хочу понять, как осуществляются ментальные действия в культурном, историческом, институциональном контексте. Более точно было бы говорить о социо-историческо-культуральном подходе, но такой термин, очевидно, слишком громоздок.” Цель социокультурного подхода к сознанию, по мнению Джеймса Верча, заключается в том, чтобы объяснить, как человеческая деятельность обусловливается культурными, историческими и институциональными факторами. Ключ к такому объяснению – в понятии опосредованного действия, как единицы анализа и представлении об агенте такого действия как о субъекте, пользующемся опосредующими средствами, то есть, принципиальным моментом является комплексное рассмотрение субъектов действий, самих действий и опосредующих средств (механизмов). Нет чисто культурного, или чисто исторического, или чисто институционального контекста человеческой деятельности. Любой контекст имеет все три аспекта, три измерения. Основная задача социокультурного подхода к сознанию – объяснить ментальные процессы и связи этих процессов с их культурным, историческим, институциональным контекстом. Вопросы эти следовало бы считать чисто психологическими, однако, за небольшим исключением, психология мало что может сказать о них, поскольку многие психологи рассматривают ментальные процессы как внеисторические и универсальные. Социокультурный же подход связан с культурной психологией, сформированной трудами М. Коула, Р. Шведера и других. Джеймс Верч расссматривает культурную психологию в качестве предтечи социокультурного подхода, но с нашей точки зрения последний скорее является одной из разновидностей культурной психологии, достаточно разнообразной по применяющимся в ней подходам. Акцент на социокультурной ситуативности не означает, по мнению Верча, что универсалии отрицаются полностью. Они существуют и играют важную роль. Но универсалистский и социокультурный подходы фокусируются на различных феноменах и теоретических конструктах, поэтому представителям обоих подходов трудно говорить друг с другом.

В своем социокультурном подходе Джеймс Верч использует термин “голос” заимствованный им у М. Бахтина. Понятие “опосредованного действия”, полагает он, зиждется на положении о тесной связи между социальными коммуникативными процессами и индивидуальными психологическими процессами, которые характеризуются диалогичностью: в произносимом субъектом высказывании нужно различать, по крайней мере, два “голоса”.

Терминология Дж. Верча отличается еще одной особенностью: он пользуется термином “mind”, а не “cognition”, хотя последний более моден в кругу психологов. Он рассматривает “mind” как то, что, во-первых, социально распределено и, во-вторых, связано с понятием опосредования. Термин “mind” и ментальная акция соотносим с большими группами людей, так же как и с индивидами. Это не возврат к понятию коллективного сознания, а признание того факта, что ментальная активность (память, например) может быть социально распределена. Ментальная деятельность рассматривается как социальная и сопряженная с опосредующими средствами. Даже когда ментальные действия выполняются индивидом в совершенной изоляции, они в известном смысле социальны и почти всегда выполняются с помощью инструментов, таких как компьютер, язык или числовые системы.

Понятие действия в социокультурном подходе

Для социокультурного подхода близка формулировка “символического действия” выраженная в работе К. Бурка шестидесятых годов. Джеймс Верч в одной из своих статей останавливается на ней относительно подробно. Бурк различает “действие” связанное с использованием символов в противоположность экстрасимволическим и несимволическими движениями в природе. “Не может быть никакого действия без движения — даже “символическое действие” чистого мышления требует соответствующих движений мозга. Однако, может быть движение без действия: движения морских приливов, солнечного света и т.п. Действие не сводимо к движению: “сущность” или “значение” предложений не сводимо к его чисто физическому существованию как звуков в воздухе или знаков на странице, хотя материальные действия некоего рода являются необходимыми для продукции, трансмиссии и рецепции предложения.” Бурк применяет анализ действия, который называет “драматическим”. “Действие является драматическим, потому что оно включает конфликт, цель, рефлексию и выбор”. Бурк описывает свое понятие драматического действия в качестве “драматической пентагмы”, а именно: там, где есть акт, там должен быть деятель, там должна быть сцена, на которой деятель действует. Чтобы действовать на этой сцене действия, деятель должен использовать некоторые средства и иметь определенную цель (то есть, если деятель оступается и падает, то такое движение со стороны деятеля есть не акт, а инцидент). Целью введения этой пентагмы было указать комплекс элементов, которые существуют в динамическом напряжении или диалектическом противоречии. Исходя из этого взгляда, действие всегда открыто для интерпретации, потому что сущетсвуют неопределенности, которые возникают из диалектического взаимодейтсвия элементов. Принятие человеческого действия за единицу анализа для социокультурного подхода означает, что оно служит в качестве фундаментального объекта, который и должен быть интерпретирован.

Примат действия не является новым в философии или психологии. Достаточно вспомнить американский прагматизм. Понятия действия, субъектно-объектных взаимодействий фигурируют у Пиаже. Когнитивная наука известна ее интересом к схемам и моделям действия. Эти научные направления исходят из того, что невозможно понять ментальную деятельность, рассматривая изолированно индивида или его внешнее окружение. Есть действия и взаимодействия, а ментальная деятельность производна от них. Поэтому базисные аналитические категории – это как раз действия. Различается много типов действий. Дж. Верч останавливает свое внимание на анализе типологии действия Хабермаса.

Психолингвистика - это комплексная наука, которая относится к дисциплинам лингвистическим, поскольку изучает язык, и к дисциплинам психологическим, поскольку изучает его в определенном аспекте - как психический феномен [6]. А раз язык - это знаковая система, обслуживающая социум, то психолингвистика входит и в круг дисциплин, изучающих социальные коммуникации, в том числе оформление и передачу знаний.

Объект психолингвистики в различных ее школах и направлениях определяется по-разному. Однако, практически во всех определениях представлены такие характеристики, как процессуальность, субъект, объект и адресат речи, цель, мотив или потребность, содержание речевого общения, языковые средства.

А.А. Леонтьев считает, что объектом психолингвистики всегда является совокупность речевых событий или речевых ситуаций [4].

Этот объект психолингвистики совпадает с объектом лингвистики и других родственных «речеведческих» наук.

Понимание предмета психолингвистики претерпело эволюцию: от трактовки его только как отношения говорящего и слушающего к структуре сообщения, до соотнесения его с трехчленной теорией речевой деятельности (языковая способность - речевая деятельность - язык).

С течением времени в науке изменялись как понимание речевой деятельности, так и трактовка самого языка, что породило массу разнообразных определений предмета психолингвистики.

Предметом психолингвистики является соотношение личности со структурой и функциями речевой деятельности, с одной стороны, и языком как главной «образующей» образа мира человека, с другой [4].

Таким образом, психолингвистика - это наука о закономерностях порождения и восприятия речевых высказываний. Она изучает процессы речеобразования, а также восприятия и формирования речи в их соотнесенности с системой языка. Психолингвистика по предмету исследования близка к лингвистике, а по методам исследования (эксперимент, лингвистический эксперимент, формирующий эксперимент) ближе к психологии.

Психолингвистика как область лингвистики изучает язык, прежде всего, как феномен психики. С точки зрения психолингвистики, язык существует в той мере, в какой существует внутренний мир говорящего и слушающего, пишущего и читающего. Поэтому психолингвистика не занимается изучением «мертвых» языков - таких, как старославянский или греческий, где нам доступны лишь тексты, но не психические миры их создателей [5].

В последние годы распространение получила точка зрения, согласно которой исследователи считают продуктивным рассматривать психолингвистику не как науку со своим предметом и методами, а как особый ракурс, в котором изучаются язык, речь, коммуникация и познавательные процессы. Этот ракурс вызвал к жизни множество исследовательских программ, разнородных по целям, теоретическим предпосылкам и методам. Эти программы носят, прежде всего, прикладной характер.

Лингвистические истоки советской психолингвистики восходят прежде всего к работам И.А. Бодуэна де Куртенэ и Л.В. Щербы. Бодуэн де Куртенэ (1845-1929) на первый взгляд выступает как представитель психологического языкознания XIX в. Однако его психологизм резко отличается от «типового» психологизма лингвистов второй половины XIX в. Надо сказать, что психологизм в течение нескольких десятилетий рассматривался, прежде всего, как недостаток бодуэновской лингвистики, как то, что якобы помешало Бодуэну стать настоящим основоположником современной лингвистики. Бодуэн действительно был психологистом, но сегодня ясно, что в этом, пожалуй, сила, а не слабость его лингвистической концепции [2].

В творчестве Бодуэна четко выделяются два периода. Первый - его работа в Казанском университете (70-80-е годы). Для этого периода характерна связь ученого с традициями русских философов, естествоиспытателей, влияние работ Н.Г. Чернышевского, И.М. Сеченова, П.И. Ковалевского и других. Второй период начинается с середины 80-х годов работой в Дерптском университете (ныне Тарту). В это время происходит некоторая переориентация взглядов Бодуэна под влиянием идей немецких психологов и естествоиспытателей, прежде всего - В. Вундта. К сожалению, в ходе своей эволюции Бодуэн в чем-то утрачивает черты четкого последовательного материализма [3].

Что же ценного во взглядах И.А. Бодуэна де Куртенэ для современной психолингвистики? Первое ключевое положение его концепции следующее: реальная величина в речевой деятельности - не язык в отвлечении от человека, а человек. Вот что ищет Бодуэн: «Существуют не какие-то витающие в воздухе языки, а только люди, одаренные языковым мышлением». Это, в общем-то, еще достаточно четко укладывается в представления психологического языкознания XIX в., которое видело ревность только в индивидуальных языках. Однако для Бодуэна и физиология, и психология, социология перекрещиваются, проникают одна в другую. И здесь целесообразно подчеркнуть второе ключевое положение концепции Бодуэна: «Язык не есть ни замкнутый в себе организм, ни неприкосновенный идол, он представляет собой орудие и деятельность», т. е. язык - это, по существу, языковая деятельность, причем деятельность языкового коллектива. Понимание языка как коллективной деятельности и человека как существа коллективной природы очень отличается от представлений психологического языкознания XIX в. Сочетание (как бы мы сейчас сказали) фактора человека и коллективности языковой деятельности - это то, что отличает взгляды Бодуэна от позиции как психологического языкознания второй половины XIX в., так и грядущей структурной лингвистики, которую интересует только «внечеловеческий» момент языкового существования, язык как система знаков [2].

Многие идеи Бодуэна базируются на работах И.М. Сеченова, выявившего зависимость рефлекса не только от раздражителей, но и от суммы прежних воздействий. Ассоциация, по Сеченову, - не первичная психическая данность, не соединение представлений внутри сознания, а прежде всего сочетание рефлексов. Сама же психическая деятельность есть часть общей жизнедеятельности человека. На этой базе И.М. Сеченов строит свое понимание психологии как объективной науки, методы которой принципиально не отличаются от методов естествознания. В концепции И.М. Сеченова последовательно и четко проявляется материализм. Бодуэн не мог пройти мимо этой концепции. Он тоже говорит о зависимости психических процессов от физиологического субстрата, о том, что все психические явления существуют только вместе с живым мозгом и вместе с ним исчезают. В то же время он учитывает и индивидуально-исторический опыт: «Все множество представлений вообще передается путем языкового общения от одного человека к другому, от одного поколения к другому..», - писал Бодуэн. По наследству индивид получает только потенциальную возможность и способность овладеть языком. На это высказывание следует обратить особое внимание в связи с современной полемикой о «врожденных механизмах». В этом плане язык - это универсальный рефлекс на внешние раздражители.

Позднее, под воздействием идеи В. Вундта проявляется непоследовательность материализма Бодуэна. В. Вундт не смог решить «психофизическую проблему». Он попытался показать, что психическое связано с физиологией, но мире психического есть своя, психическая, причинность. Поэтому у В. Вундта появляется принцип параллелизма. В частности, есть физиологическая психология и есть культурно-историческая, или этнопсихология. Первая-опытная (мы бы сейчас сказали - экспериментальная), объективная психология, а вторая - интроспективная, субъективная (introspectare (лат.) букв. «смотреть внутрь»). Так возникает у В. Вундта дуализм. То же появляется и у позднего Бодуэна.

В целом серьезная, хотя и противоречивая, психолого-лингвистическая концепция И.А. Бодуэна де Куртенэ - это та база, на которой развиваются последующие отечественные исследования речевой деятельности [2].

Говоря о последователях Бодуэна, нужно прежде всего назвать имя Л.В. Щербы (1880-1944), который стоит у истоков современной советской психолингвистики. Восприняв идеи своего учителя, Л.В. Щерба активно разрабатывал и пропагандировал эти идеи в предвоенные и военные годы. В частности, еще в довоенные годы он создал в Ленинградском университете направление, называемое «ленинградской фонологической школой». В области фонетики усилиями Л.В. Щербы и его школы традиция изучения речевой деятельности (по существу - психолингвистическая традиция) у нас реально не прерывалась.

В программной работе Л.В. Щербы «О трояком аспекте языковых явлений и об эксперименте в языкознании» подчеркивается несколько узловых моментов. Здесь показан сложный, комплексный характер речевой деятельности и предлагается троякое деление языковых явлений: процессы говорения и понимания, языковой материал (сами тексты) и система, которая извлекается из языкового материала. Л.В. Щерба говорит, что лингвистам необходимо изучать то, что он называет «отрицательным языковым материалом», в частности детскую речь, патологию речи, разного рода речевые ошибки и т.д. Наконец, ученый подчеркивает важную роль эксперимента в языкознании. Иными словами, весь комплекс основных принципов, на базе которых сложилась советская психолингвистика, заложен в небольшой программной статье Л.В. Щербы, развивающей ей идеи И.А. Бодуэна де Куртенэ [5].

Л.В. Щерба был не единственным, кто ввел в отечественную лингвистику принцип изучения речевой деятельности в таком широком контексте - с опорой на фактор человека, на процессы мышления, речемыслительной деятельности и т.п. Необходимо, в частности, назвать книгу В.Н. Волошинова «Марксизм и философия языка». При чтении этой книги возникает ощущение, что она написана только что, настолько свежо, ярко и интересно изложены в ней те идеи, которые сегодня разрабатываются в психолингвистике. Чрезвычайно полезны для современной психолингвистики и работы других лингвистов 20-30-х годов, прежде всего Е.Д. Поливанова и П. Якубинского.

Психологические истоки советской психолингвистики связаны с культурно-исторической концепцией Л.С. Выготского (1898-1934). Его активный творческий период длился менее 10 лет, однако он успел сделать очень много. Л.С. Выготский разработал культурно-историческое направление в психологии. Исходные положения его концепции следующие:

1) психика есть функция, свойство человека как материального, телесного существа, которое обладает определенной физической организацией, т.е. мозгом (это очень важная материалистическая установка, которая в корне отличает концепцию от основных положений старой европейской идеалистической традиции);

2) психика человека социальна, т. е. разгадку ее специфики нужно искать не в биологии (как это делал бихевиоризм) и в независимых «законах духа» (как это делали психологи старой европейской школы), а в истории человечества, в истории общества [2].

Единство этих двух положений создает ту базу в учении Л.С. Выготского, которая позволяет ему перейти к тезису об опосредованном характере деятельности человека.

=

К настоящему времени психолингвистика так и не стала наукой с четко очерченными границами. Для подтверждения этого достаточно открыть любой учебник по психолингвистике. В отличие от учебника по лингвистике, где обязательно будет говориться о фонетике, лексике, грамматике и т.п., или учебника по психологии, где непременно будут освещаться проблемы восприятия, памяти и эмоций, содержание учебного пособия по психолингвистике в решающей степени определяется тем, в какой научной и культурной традиции написан данный учебник.

С позиций европейской (в том числе отечественной) гуманитарной традиции можно охарактеризовать сферу интересов психолингвистики, описав сначала подход, который чужд изучению психики. Это понимание языка как «системы чистых отношений», где язык в исследовательских целях отчуждается от психики носителя.

Психолингвистика же изначально ориентирована на изучение реальных процессов говорения и понимания, на «человека в языке» (выражение французского лингвиста Э.Бенвениста).

В последние три десятилетия, особенно в последние 10-15 лет, в «традиционной» лингвистической среде заметно растет интерес к психолингвистической проблематике. Не случайно с 1985 года в официальной номенклатуре лингвистических специальностей, утвержденной Высшей аттестационной комиссией, есть специальность, определенная как «общее языкознание, социолингвистика, психолингвистика». Психолингвистика становится наукой все более популярной среди исследователей.

Многие лингвисты, исчерпав возможности традиционных подходов к изучению языка, именно в психолингвистике ищут ответы на волнующие их вопросы.

Сейчас многие исследователи пишут о необходимости комплексного подхода к исследованию закономерностей функционирования языкового механизма человека. При его изучении исследователь демонстрирует очевидные преимущества выхода за рамки лингвистики и использования достижений смежных наук, в частности - психолингвистики.

Глобализация мировых культурных процессов, массовые миграции и расширение ареалов регулярного взаимопроникновения разных языков и культур (мультикультурализм), появление мировых компьютерных сетей - эти факторы придали особый вес исследованиям процессов и механизмов овладения чужим языком.

Все перечисленные моменты существенно расширили представления об областях знания, исследовательские интересы которых пересекаются с психолингвистикой. Данная наука активно развивается и является весьма перспективной.