В новой должности

Все попытки гитлеровского командования нанести нам сокрушительный удар на берегах реки Огре не принесли противнику желаемых результатов. Ни непрерывные атаки свежих сил 58 и 218-й пехоты немецких дивизий, ни большое скопление «тигров» и «пантер», ни массированные артиллерийские и минометные обстрелы, ни налеты вражеской авиации не могли сломить нашего сопротивления. Числа 23-24 августа 1944 года всеми силами 3-й ударной армии мы заняли оборону и прочно удерживали занятый рубеж.

Успешно отражали бесчисленные яростные атаки фашистов. В течение целой недели противник не снижал темпов своих атак. Не считался с большими потерями в живой силе, враг лез на пролом. Получалось как в песне: «Озверела свора в безумье своем».

Вот и в те дни эта фашистская свора лезла и лезла на наши позиции, но всякий раз получала достойный отпор воинов нашей армии.

Часто бешеная злоба и звериная ярость контратакующих фашистов сменялась криком о помощи и стоном гитлеровских солдат и офицеров.

В конце августа противник выдохся и вынужден был посчитать свои потери, а они были внушительны. Враг прекратил атаки, стал зарываться в землю, строить оборонительный рубеж. Командование 3-й ударной армии тоже подвело итоги наступательной операции «Багратион» в районе г . Идрицы, Себежа и на территории Латвии. За это время было освобождено воинами армии 3857 населенных пунктов, истреблено и взято в плен около 40 тысяч солдат и офицеров, уничтожено и захвачено 60 танков и самоходных установок врага, в наши руки попало 540 артиллерийских орудий, более 300 минометов, большое количество автоматов различных марок и много другой техники. Фашисты потеряли десятки тысяч единиц стрелкового оружия, большое количество складов с боеприпасами, продовольствием и военным снаряжением. Все эти результаты были политработниками, командным составом доведены до каждого воина армии в период кратковременного затишья на р. Огре.

В этот период мы вели активную подготовку к новым наступательным боям, формировали недостающие взводы, роты батальоны. Принимали новое пополнение и знакомили новичков с боевыми делами своих подразделений.

Вот тогда я и был назначен на новую для меня офицерскую должность - парторгом стрелкового батальона 59 гвардейского Двинского стрелкового полка. Во Владимирском краеведческом музее хранится справка от 29 октября 1944 года, в которой записано: «Выдана гвардии старшине Буденкову Михаилу Ивановичу в том, что он приказом политотдела 21-й гвардейской стрелковой Невельской дивизии № 050-VI от 4 сентября 1944 года назначен парторгом 3- го стрелкового батальона 59 гвардейского стрелкового Двинского полка. Начальник штаба гвардии майор Разводовский».

Инициатива назначения меня на офицерскую должность исходила от заместителя командира полка гвардии майора Василевского Аркадия Ануфриевича, заменившего погибшего майора З А. Шифрина. Василевский А.А. прибыл к нам в августе 1944 года, когда полк вел наступательные бои вместе с другими частями дивизии по освобождению Латвии. Новый заместитель командира полка за короткий срок пребывания в полку сумел много узнать о боевых делах подразделений полка. Успел побывать во всех батальонах, ротах и многих взводах и отделениях полка. Встречался со многими солдатами, сержантами, старшинами и офицерами подразделений.

Он много знал и обо мне, в частности, ему, было хорошо известно, что с первой минуты 22 июня 1941 года, еще на брестской земле я вступил в бой с фашистами и прошел тяжелый путь войны 1941 года. Знал, что я неоднократно был ранен фашистскими пулями, а в полк пришел из госпиталя летом 1942 года после тяжелого ранения и был назначен командиром пулеметного расчета 82 мм - минометов. Ему было известно и то, что в первых же боях осенью 1942 года наш минометный расчет отразил контратаку фашистов в районе Ступинских высот, где было уничтожено большое количество солдат и офицеров противника, и я первый из минометчиков был награжден медалью «За отвагу».

Много знал он о моих поединках с фашистскими снайперами. В моем наградном листе есть такая запись: «Тов. Буденков является агитатором, а с января 1944 года парторгом роты. Правильно расставлял коммунистов, добивался их авангардной роли в боях. Все коммунисты роты за отличия в боях награждены правительственными наградами. Как лучший парторг, снайпер Буденков выдвинут на офицерскую должность парторгом батальона.»

Возможно, все это и многое другое послужило основанием у заместителя командира полка по политчасти рекомендовать меня на новую должность. Конечно, такой поворот в моей боевой жизни был для меня какой-то неожиданностью, но воспринял я с большой ответственностью и считая свое назначение большим доверием командования полка и дивизии. Я отлично понимал, что должность моя стала другой, но задача осталась прежняя - бить врага до полного разгрома, до победы. Только если до этого она определялась границами стрелковой роты, то теперь обязанности значительно расширены и охватывали все подразделения стрелкового батальона.

Но на момент моего назначения 3-го батальона в полку, как такового, еще не было, его надо было создавать заново.

Командиром батальона был назначен гвардии майор Рыбин Николай Евдокимович. Он в полку был не новичок. Мы хорошо знали друг друга, и у нас как-то сразу пошли дела в нужном направлении.

Первым пополнением была группа офицеров от младшего лейтенанта до капитана. Большинство из них были товарищи, которые по несколько раз побывали в госпиталях и опять вернулись в строй. Одним из офицеров в этой группе был старший лейтенант Эрмель Эдуард Августович, тот самый Эрмель, который был командиром минометного взвода, а я в этом взводе командовал минометным расчетом, до ухода в стрелковую роту снайпером.

Он прибыл из госпиталя на должность командира минометной роты. Не виделись мы больше года, и вот такая радостная встреча.

Определены были командиры рот, взводов. А на следующий день, стали прибывать солдаты, сержанты. Комплектование подразделений шло полным ходом. Одновременно шла систематическая учеба личного состава во всех подразделениях.

Поступало новое оружие, боеприпасы, снаряжение. Забот было много. Батальон формировался, как и другие подразделения, готовился к наступательным боям по окружению группировки фашистских войск в Прибалтике.

А тут еще поступила директива Главного политического управления Красной Армии «О крупных недостатках по приему в члены и кандидаты партии». Требования директивы сводились к устранению в практике приема в ВКП(б) огульного подхода, строжайшего соблюдения принципа индивидуального подхода по отбору лучших воинов в партию, коренного улучшения всей идейно-политической воспитательной работы коммунистов. Ее рекомендовали довести до всех коммунистов на батальонных партийных собраниях.

Доклад на собрании коммунистов поручалось сделать мне Но в это время сделать доклад на таком собрании для меня было сложным делом. Казалось, мне легче было уничтожить несколько фашистов, чем выступить с докладом перед коммунистами батальона. Но собрание прошло хорошо, в этом мне помог парторг полка гвардии майор Яковенко. Он присутствовал у нас на собрании.

Нет в живых парторга полка, а его образ, его высокая, мужественная, гвардейская по внешности и идейная по убежденности личность навсегда осталась со мной.

Большое влияние на мою новую обязанность оказали выступления и беседы начальника политотдела дивизии Андрея Федоровича Толстопятенко, которые мне приходилось неоднократно слушать, будучи парторгом 1-й стрелковой роты.

Погиб наш комиссар дивизии гвардии полковник Толстопятенко А.Ф., но живут в памяти ветеранов дивизии его добрые боевые и политические дела.

Хорошим боевым другом и надежным помощником в моих новых делах был комсорг батальона гвардии лейтенант Ваня Григорьев, ныне полковник в отставке Иван Тимофеевич Григорьев, проживает в г. Риге. Расстались мы с Иваном в ноябре 1944 года, долго разыскивали друг друга, но потом нашли друг друга. Установили связь. А позднее состоялась наша встреча в Москве.

Неоценимую помощь в те дни и всестороннюю поддержку я получал от комбата гвардии майора Николая Евдокимовича Рыбина. Разница в воинском звании у нас была большая: он - майор, а я - старшина, но это не мешало нам создать хороший боевой коллектив и одерживать победы над гитлеровцами.

Он живет и трудится в Комсомольске-на-Амуре. Вместе с супругой Музой Трофимовной воспитали детей, сейчас помогают воспитывать внуков. Я всегда помнил о доброте Николая Евдокимовича, о его храбрости и отваге, и как-то написал о нем вот эти строки:

«Наш комбат»

(Боевому другу посвящается)

С ним я встретился на фронте,

Встрече той поныне рад.

Это был товарищ Рыбин

Славный гвардии комбат

Был фашист ему не страшен,

Смело вел в бой батальон

В жарких схватках был и ранен,

И контужен дважды он.

На дорогах тех, военных,

Видел множество преград.

Он в любом бою, на марше

Был всегда среди солдат.

Смело шли бойцы в атаку,

Знали, рядом был комбат,

Он довел их до победы,

Вместе штурмовал рейхстаг...

В Комсомольске-на-Амуре

Проживает он сейчас.

Боевых друзей он помнит,

С кем сражался в грозный час.

Сейчас ждем оба встречи, которая должна состояться в г. Невеле по случаю освобождения города от гитлеровских оккупантов.

Но образцом в организации партийно-политической работы в боевой обстановке и добрым, заботливым наставником для меня был и остается заместитель командира полка Аркадий Ануфриевич Василевский, ныне полковник в отставке, прослуживший 40 лет в Советской армии, кандидат военных наук, бывший преподаватель военной академии.

В 1980 году на очередной традиционной встрече ветеранов дивизии в Башкирии он сказал: «Как хотелось мне сделать Буденкова комиссаром!». А я в шутку ответил, что из-за ранений и контузий комиссар из меня не получился, но комиссарить я не переставал с тех пор, как был назначен парторгом батальона

Правда, после этого назначения я окончил военно-политическое училище и две партийные школы. До сего времени являюсь членом партийного комитета парторганизации льнокомбината «Красный текстильщик».

Скоро будет 10 лет, как мне поручили руководить районным комитетом защиты мира. Во всем этом просматривается начало назначения на партийную работу 4 сентября 1944 года.

Заканчивался период формирования. Заново созданный 3-й батальон 59 гв. стрелкового Двинского полка, вооружен новеньким стрелковым оружием. Вместе с другими подразделениями полка и частями 21-й гвардейской стрелковой Невельской дивизии в составе 100-го корпуса 3-й ударной армии, вступил в бой по окружению и уничтожению гитлеровских войск в Латвии.

Заканчивалась и та кратковременная передышка на Огре. Ставкой уже была разработана новая наступательная операция - Рижская. В ней принимали участие все три Прибалтийских фронта.

Рано утром 14 сентября мощными ударами артиллерии и авиации началось наступление и, не смотря на массированные обстрелы артиллерии, враг упорно сопротивлялся, и дрались гитлеровцы с яростью обреченных. Но велико было желание воинов гнать врага, так велик был наступательный порыв бойцов и командиров, что перед напором, мужеством и отвагой не могли устоять гитлеровцы. Ни ярость, ни злоба, ни хваленые танки не устояли перед натиском гвардейцев.

Враг стал отходить, покидал передний край своей обороны. Фашистов окружали, группами и в одиночку брали в плен, но были и такие моменты, когда враг не сдавался, то борьба шла до полного уничтожения врага.

Главным и основным лозунгом тех дней был лозунг: «Вперед на Ригу!». Я что ли по привычке, все то время находился в стрелковых ротах, взводах и отделениях и, конечно, не расставался со своей снайперской винтовкой № 1661.

Чтобы как-то сдерживать нас и поправить свое положение, уже на второй или третий день наступления гитлеровское командование перебросило на наше направление свежую 32-ю пехотную дивизию на помощь своим частям.

С появлением свежих сил сопротивление врага нарастало, контратаки участились, заметно увеличилось количество танков и самоходных орудий. Ломая упорное сопротивление фашистов, части 100-го корпуса в тесном взаимодействии с 79-м стрелковым и 5-м танковым корпусами 27 сентября форсировали реку Даугава, и заняли плацдарм на ее левом (западном берегу).

В это время все громче и громче среди солдат и командиров можно было слышать слова: «Не изгнать врага из Прибалтики, а не выпустить его».

А 10 октября 1944 года Совинформбюро сообщило, что войска 1-го Прибалтийского фронта вышли к Балтийскому морю, отрезав путь отхода в Восточную Пруссию примерно 30-ти дивизиям противникам, в том числе и нескольким танковым дивизиям.

13 октября была освобождена столица Латвии Рига. Над городом взвилось алое знамя страны Советов. Несмотря на то, что фашисты оказались зажаты в Прибалтике и уже началась борьба по расчленению и ликвидации группировки, враг оказывал отчаянное сопротивление и часто контратаковал наши позиции.

Особенно тяжелые бои мы вели в районе Елгавы и Добеле. Это последние там бои с врагом. В этих последних боях враг день ото дня становился все наглее и наглее. Чувствуя опасность полного разгрома в Прибалтике, фашисты дрались с какой-то особой яростью и ожесточением. В стане врагов много было власовцев, которые бились до последнего патрона.

Но всей этой нечисти, ярости и злобе упорству и отчаянию была противопоставлена беспредельно массовый героизм и преданность наших бойцов и офицеров, горячая любовь к своей Отчизне каждого воина. Эти патриотические чувства приумножали наши силы, помогали преодолевать тяжелейшие трудности, удесятеряли ненависть к врагу и одерживать победы над гитлеровскими захватчиками.

Мы медленно, но уверенно сжимали клещи, в которые был зажат враг. В сложной боевой обстановке мы отпраздновали праздник Великого Октября.

Конечно, не было демонстраций, массовых митингов на переднем крае, но во всех подразделениях, до каждого воина батальона был доведен праздничный приказ Верховного Главнокомандующего № 220, в которым вооруженным силам нашей страны ставилась задача окончательно разгромить врага в его собственном логове. Освободить от немецко- фашистских оккупантов порабощенные народы Европы. И сам праздник Октября, и приказ Верховного воины восприняли с большим воодушевлением, и было заметно, как поднимается боевой настрой, интернациональный дух каждого солдата, сержанта, офицера.

И праздник, и после праздника стояли в обороне. Все мы хорошо понимали, что перед нами стоит противник основательно потрепанный, хотя и чувствовали себя фашисты на положении обреченных, но то в одном, то в другом месте прощупывали прочность наших позиций, нашу бдительность и делали наглые вылазки. Все это мы знали и видели, но и наши силы были слабы.

Все, кто дошел до Елгавы и Добела, понимали, каких усилий потребовал этот тяжелый и кровавый путь. Каждый перенес огромные физические и моральные трудности, каждый чувствовал страшную усталость. Но все мы понимали, что еше не конец войне, а борьба продолжалась и продолжалась.

С каждым днем эта борьба пожирала все новые и новые человеческие жизни. Пламя войны бушевало на территории Германии, а здесь, в Латвии, продолжалась еще литься народная кровь. Победу надо было добывать в непримиримой жестокой борьбе.

Наш передний край проходил по холмистой болотистой с лесами местности. Враг часто обстреливал позиции из орудий и минометов, но на этот раз обстрел был более продолжительный и более интенсивный. Все говорило за то, что гитлеровцы решили сделать очередную вылазку. И мы не ошиблись. Приготовились к встрече врага. Я был на левом фланге батальона с бойцами стрелковой роты. И вот повылезали из своих нор фашисты. В одиночку и группами лезли к нашему переднему краю по двум направлениям. Это были две, но малочисленные роты.

Вскоре я обнаружил в одной роте офицера и взял его на мушку. Рядом со мной в траншее был сержант, он тоже заметил офицера, но раздался мой приглушенный выстрел и фашист неуклюже вскинул руки, зашатался и повалился на землю. Сержант от неожиданности произнес: «Вот здорово, с первого выстрела и офицеру капут!». Потом еще и еше фашисты тыкались носом в землю, корчились в предсмертных судорогах и оставались лежать на земле.

Заработали наши пулеметы и автоматы. Быстро редели ряды врага, уцелевшие гитлеровцы бежали назад, укрывались в своих норах. Еще девять завоевателей нашли смерть от метких выстрелов снайпера- парторга батальона на участке нашей обороны. Это были последние гитлеровцы, уничтоженные мной. А всего 449 фашистов нашли гибель от моих снайперских пуль.

Фронтовая газета «Суворовец» писала 5 апреля 1945 года, что на боевом посту прославленного снайпера 449 убитых фашистов. Это мой личный счет, предъявленный гитлеровским разбойникам за их злодеяния на нашей земле, за муки детей, женщин, стариков, за гибель моих боевых друзей, за свою собственную кровь, неоднократно пролитую на полях сражений в борьбе с фашизмом. Это мой личный вклад в общее дело победы над жестоким и коварным врагом - гитлеровским фашизмом.

В ноябре 1944 года Военный совет 3-й ударной армии обратился к личному составу частей, соединений и объединений армии с воззванием, в котором было сказано: «Гитлеровские войска численностью до 30 дивизий зажаты в смертельные клещи между Тукумсом и Либавой. Родина приказывает нам доколотить гитлеровских оккупантов, зажатых в Прибалтике».

Но не пришлось мне больше участвовать в боях с врагом В те ноябрьские дни для меня война была окончена. Я выбыл из полка, из дивизии, в рядах которой прошел больше двух лет, из 3-й ударной армии.

Но не потерялась связь с боевыми друзьями, до сего времени мы переписываемся и встречаемся. Конечно, я тогда ничего не знал и не мог знать, что венцом моих боевых дел, славным финишем на фронтовых дорогах войны будут такие слова:

«За смелость и мужество, за самоотверженность и героизм, проявленный в боях, гвардии старший сержант Буденков Михаил Иванович вполне достоин присвоения звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая звезда».

Командир 59 гв. Стр. Двинского полка гвардии подполковник Чеботырев.

10 сентября 1944 г.

Заключение высших начальников

«Достоин присвоения звания Героя Советского Союза».

Командир 21 гв. с.Н.Д. генерал-майор Артамонов.

12 сентября 1944 г.

«Достоин звания героя Советского Союза».

Командир 100 стрелкового корпуса гвардии генерал-майор Михайлов.

15 сентября 1944 г.

Заключение военного совета армии

«Достоин присвоения звания Героя Советского Союза».

Командующий войсками 3-й У А

генерал-лейтенант Юшкевич.

член военного совета генерал-майор Литвинов.

1 октября 1944 г.

Заключение военного совета фронта

«Достоин присвоения звания Героя Советского Союза».

Командующий войсками 2-го Прибалтийского фронта

Генерал армии Еременко

Член военного совета 2-го Прибалтийского фронта

Генерал-лейтенант Богаткин.

16 сентября 1944 г.

«Присвоение звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина н медали «Золотая звезда».

Указ от 24.03.45 г. ЦАТО ап 7937, д. 7, л. 86-87.

Узнал я об этом гораздо позднее, но до сего времени думаю, как это удалось в той смертельно опасной обстановке увидеть и отразить многие боевые эпизоды рядового воина переднего края.