Операция «багратион»

Операция под кодовым названием «Багратион» вошла в историю Великой Отечественной войны как крупная и выдающаяся стратегическая наступательная операция Советской Армии против фашистских оккупантов. Она готовилась в глубокой тайне, ее осуществление поручалось четырем фронтам. Почти полтора миллиона советских воинов, большое количество артиллерии, минометов, танков и самоходных установок, авиации участвовало в этой битве. В полосе прорыва противник имел более миллиона двухсот тысяч солдат и офицеров, огромное количество боевой техники.

Основная цель операции заключалась в разгроме фашистских войск группы «Центр». Освободить полностью белорусские земли, выйти к побережью Балтийского моря, к границам Восточной Пруссии и Польши, отрезать отход гитлеровских армий «Север» и создать предпосылки для последующих ударов по врагу

Прорыв сильно укрепленной, глубоко эшелонированной обороны противника для меня солдата-пехотинца не новое дело, и не первое участие в наступательных операциях, но какому удару подвергались вражеские войска 23 июня 1944 года в день начала операции, то я, бывалый солдат, и то был удивлен силой такого удара.

А в сознании было огромное чувство гордости за нашу Родину, за советских людей, за свою армию, которая по заслугам карает фашистов и гонит с нашей земли незваных гостей.

Передний край противника был так обработан артиллеристами, минометчиками, «Катюшами», что траншеи были сравнены с поверхность земли, от блиндажей, землянок, дзотов повсюду торчали изуродованные бревна, в разных местах из-под земли торчали искалеченные трупы гитлеровских солдат и офицеров. Уцелевшие вояки в изодранном обмундировании, грязные, с поднятыми руками бежали нам на встречу, стараясь как можно подальше убежать в тыл. Видя этих обезумевших гитлеровцев, которые бормотали: «Рус комрат, Гитлер капут!»,

мне как-то непроизвольно вспомнились те два фашиста первого дня войны.

Они тогда были в наших руках, но фанатично орали: «Рус капут, Москва капут!». Вот за три года войны как наша армия повернула мозги варварам, что солдата Советской армии комрадом стал называть.

За 5-6 дней боев вражеская оборона была сокрушена. 3 июля была освобождена столица Белоруссии г. Минск. А восточнее Минска окружено и уничтожено более ста тысяч фашистов. Операция продолжалась до конца августа 1944 года. В ходе этой наступательной операции мы ушли от исходных позиций на 550-600 километров. Была освобождена Белоруссия, большая часть Литвы, значительная часть Латвии, восточная часть Польши, вышли к границам Восточной Пруссии.

Москва 36 раз салютовала частям и соединениям, участвующим в этой исторической операции.

Мне как-то очень везло в той операции. Во многих переплетах побывал. Каких только приключений не получалось: много стрелял по фашистам, и пулеметчиков живыми в плен брал, и с танков по мне стреляли, и в разведку ходил по ночам, и пулеметные расчеты уничтожал, и из их же пулеметов огонь по гитлеровцам вел, и командира роты, вышедшего из строя заменял, и многое, многое другое. Но обо всем по порядку. А пока еще только начало июля. На пути нашего наступления водная преграда - река Дрисса. Наша дивизия участвовала в операции от первого и до последнего дня.

После ошеломляющего удара в первый день наших наступательных боев операции «Багратион», гитлеровским войскам были нанесены тяжелые потери в живой силе и боевой технике. Солдаты, офицеры и генералы врага не сразу опомнились, потом, разобрались, и к месту событий потянулись резервы.

Для того чтобы сдержать наступление наших частей, а желание бить врагов было велико у каждого нашего воина, гитлеровское командование бросало все, чем располагало. Появлялись новые части, танки, самолеты, бронетранспортеры. Начались неравные тяжелые бои. Враг яростно сопротивлялся и цеплялся за каждое препятствие, за каждый рубеж. Таким серьезным препятствием на нашем пути была река Дрисса.

Мы приближались к ней. Вечером 6 июля 1944 года 1-я рота 59-го гвардейского стрелкового полка получила боевой приказ: под прикрытием темноты с помощью подручных средств форсировать р. Дрисса, захватить плацдарм и удерживать его до подхода подкрепления. Для решения этой задачи наш ротный, старший лейтенант Пономарь Николай Иванович, подобрал группу добровольцев. Возглавить ее поручено было мне. В составе группы были два Николая: Коля Коротков (ныне Николай Александрович Коротков проживает в г. Волжске, он приезжал ко мне с женой и дочерью, вспоминали ту ночь на Дриссе, когда мы плыли рядом с ним на берег, занятый врагом) и Коля Кряжевских - смелый, боевой парень, в эту ночь он вместе со всей группой удачно переплыл реку, а на другой день был смертельно ранен и навечно остался на берегах Дриссы. Лежит Коля вместе с другими воинами - гвардейцами в братской могиле в д. Дерновичи на белорусской земле.

Каких усилий потребовалось от бойцов нашей группы в полтора десятка человек, чтобы добраться до противоположного берега, занятого врагом. Оружие, боеприпасы, намокшая одежда сильно тянули ко дну, а быстрое течение могло отнести от места переправы. Все это заставляло напрягать до предела силы каждого бойца. Я как-то меньше переживал за себя, но беспокоило поведение товарищей, и я неоднократно пытался нащупать дно реки, но пока мне не удавалось. Пытаюсь еще раз нащупать ногами дно и чувствую под ногами песчаный грунт. Я первый коснулся одеревеневшими ногами дна и почувствовал какой-то особый прилив сил, радость мелькнула в глазах, и я тут же принялся помогать товарищам. К великому счастью каждый из нас преодолел реку и встал собственными ногами на землю.

Вражеский берег оказался крутым и обрывистым. Только стали один за другим вылезать из воды, фашисты услышали нас, но не обнаружили в ночной темноте. На верху, недалеко от обрывистого края, ударил пулемет.

Для нас его огонь уже был безопасен, мы находились в мертвом, не поражаемом пространстве, а длинная очередь трассирующих пуль перекинулась через русло реки на наш берег. На раздумье времени нет, ребята лежали на песке, а я быстро полез к обрыву. Надо было использовать треск фашистского пулемета, чтобы замаскировать шорох и точнее определить место пулеметчиков. Не раздумывая, одну за другой, я бросил в фашистский окоп две гранаты - «лимонки». В ночной темноте над рекой прогремело два взрыва, пулемет тут же замолчал. А мы уже карабкались по круче и выбирались на равнину, но не успели путью сориентироваться, в воздух взлетели осветительные ракеты, заработали пулеметы и автоматы гитлеровцев, завязался бой, в ход пошли наши гранаты.

Гвардейцы действовали смело и напористо и, ощущая твердую землю под ногами с небольшим редким кустарником, мы чувствовали прилив сил, а это увеличивало наступательный порыв наших ребят. Особенно смело, и умело дрались с врагом на захваченном клочке суши бойцы роты: Коротков, Кряжевских, Николахин, Шевчекно, Дорофеев, Комиссаров, Тихонов, Сысоев и другие товарищи.

Фашисты, ошарашенные сильными действиями гвардейцев, и, не зная нашей численности, не выдержали напора, дрогнули и стали отходить, ведя беспорядочный огонь в темноте.

Мы продвинулись вглубь от реки метров на восемьдесят. Достигнув шоссейной дороги, залегли и стали окапываться. Совсем рядом, в кустах за дорогой, остановились фашисты и вели огонь из автоматов и пулеметов. Нас хорошо прикрывали невысокая насыпь шоссейной дороги. Быстро пролетела июльская ночь, на востоке загорелась утренняя заря, приближался рассвет. В это время к нам пробрался командир роты Николай Иванович Пономарь. Он сообщил нам, что приказ выполнен, сказал нам спасибо за смелость и мужество. Наведена плавучая переправа, идет переброска подразделений на этот берег, что вот-вот ударят наши артиллеристы и пулеметчики, мы вместе с другими подразделениями полка будем продолжать наступление.

Долго ждать не пришлось. Дружно ударили залпы наших орудий и минометов, вместе с подоспевшей пехотой, за валом разрывов артиллерийских снарядов и мин мы поднялись и пошли в атаку. Враг с боем стал отходить. Здесь, у шоссе, даже не оказал сколько-либо серьезного сопротивления. Очевидно, готовился показать свою силу в другом месте.

Мы перешли шоссе и стали преследовать фашистов, которые, стреляя на ходу, прикрываясь кустарником, отступали. Нам удалось продвинуться от шоссе на километр и вышли к сосновому бору, а влево от бора было открытое поле Это была уже хотя и маленькая, но победа на западном берегу Дриссы.

Во второй половине дня противник подтянул свежие силы и перешел, при поддержке танков и бронетранспортеров в контратаку. С флангов по шоссе, которое мы перешли утром, прорвались танки. Наша группа оказалась отрезанной. С фронта по поляне шли бронетранспортеры и цепь пехоты врага. До самой темноты шел тяжелый, жаркий бой в окружении гитлеровцев. Мы отбили все попытки фашистов уничтожить нас и соединились со своими частями дивизии.

На второй день противник предпринял еще более яростные атаки. Не считаясь с потерями, враг бросил в бой новые силы. Орудия и минометы осыпали нас минами и снарядами, бронетранспортерами вели огонь по нашим боевым порядкам из крупнокалиберных пулеметов, танки били прямой наводкой из орудий и строчили из пулеметов.

Местечко на берегу реки являлось местом очередной жестокой схватки гвардейцев с фашистами. Над рекой Дриссой стояла пыль, гарь, смрад, сплошная трескотня автоматов и злое рычание пулеметов. От разрывов снарядов и мин то и дело поднимались огромные водяные фонтаны.

Гитлеровцы предприняли все, чтобы сбросить нас в реку и ликвидировать плацдарм. Трудно, очень трудно было держаться, когда под тобой содрогается земля, и как бы не зарывались мы в землю, как бы умело не отражали натиск врага, тем не менее, наши ряды редели с каждым часом.

Помню, как-то около меня появился военфельдшер лейтенант Герман Свинцов, ныне полковник медицинской службы Герман Николаевич Свинцов. Тогда я его хорошо знал, а в ту минуту спросил: «Раненных много?». «Нет» - ответил он, «А убитые?» и Свинцов не дал мне договорить, крикнул: «Коля погиб». Да, тогда в этой неравной схватке погиб любимец нашей 1-й роты рядовой Коля Кряжевских, который пришел в полк еще летом 1942 года и прошел большой боевой путь вместе с нами. Там, на родине в д. Елизята Сунского района Кировской области остались его родители. Гибель Николая и других товарищей острой болью отозвалась в сердцах оставшихся в живых гвардейцев. Но мы не плакали, а дали клятву отомстить за смерть своих боевых друзей. И мы ее сдержали.

Подошло подкрепление. Сломив сопротивление врага к исходу дня, мы вновь поднялись в атаку и погнали оккупантов на запад. На этот раз не помогло фашистам их отчаянное сопротивление. Потеряв большое количество солдат, офицеров, боевой техники враг, как раненный зверь пятился назад, ближе к своей берлоге, оставляя для прикрытия своего бегства отдельные заслоны.

Перед нами лежал путь в Прибалтику на территорию Латвийской Советской Социалистической республики. Границу Латвии мы перешли в районе Краславы и с боями освобождали латвийскую землю. А с 27 июля 1944 года наш полк вместе с другими частями и соединениями освободили город Даугавпилс (Двинск).

Воины 59-го гвардейского полка сыграли большую роль в освобождении важного стратегического и тактического железнодорожного узла и опорного пункта гитлеровцев. За отвагу, мужество и находчивость, проявленную солдатами и офицерами полка при освобождении города, нашему полку, одному из 3-х стрелковых полков дивизии, было присвоено наименование Двинского.

Конечно, это относиться на конец июля, но после боев на Дриссе и до Двинска, да и после этого для меня и для моих товарищей лежал тяжелый путь, путь, обильно политый кровью и потом, по территории Латвии.

Об этом периоде боев записано так: «Особенно мужественно и умело действовал т. Буденков во время боев под городом Полоцк, Двинск, Крустпилс, западнее г. Мадона. Рота гвардии ст. лейтенанта Пономарь, в которой служил т. Буденков в этих боях отличилась неоднократно, ей поручались самые серьезные и ответственные задания». Архив МО оп-793756, д.7, л. 86-87.