Снайперы и «тигры»

После битвы за Невель фашистское командование, очевидно, убедилось, что все их попытки вернуть город и уничтожить нас оказались безрезультатными. Ни психические атаки, ни «тигры», ни массированные налеты авиации не оправдали их надежд, и они вынуждены были создавать отдельные опорные пункты с системой оборонительных сооружений, надеясь отсидеться на задних рубежах.

А мы готовились к новым наступательным боям. После Невеля и сохранился наступательный порыв гвардейцев, но конец октября и весь ноябрь бои шли с переменным успехом. То ломали яростное сопротивление врага, и шаг за шагом продвигаемся на запад, то зарываемся в землю и отражаем контратаки окончательно озверевших фашистов. А как только собъем с оккупантов ярость и злобу, и опять продолжаем наступление. Но в бою, как в бою, несли потери и мы. Вскоре, после Невеля, был ранен Михаил Ганночка. В начале ноября развернулись тяжелые бои у д. Видусово. Сама деревня была сожжена дотла, а сразу же за деревней дорогу нам преградил «тигр».

Вася Шкраблюк, Степан Петренко и я далеко ушли вперед от своей роты и выходили на противоположный склон за деревней. Здесь нас и встретил фашистский пулеметчик с танка. Враг бил длинными очередями, чуть ли не в упор, мы залегли в межу, и она нас выручила. К счастью, все трое остались целы, и, несмотря на близкое расстояние и настоящий пулевой вихрь, нас даже не царапнуло. Но мы долго лежали, не шевелясь, и фашисты, похоже, посчитали нас убитыми, прекратили огонь, а вскоре наступила темнота.

Нам дали команду окопаться. И мы за ночь отрыли три одиночных ячейки с подкопом в сторону. Расположились метра по три-четыре друг от друга. А в самой деревне остановилась вся наша рота. Мы по неволе оказались в боевом охранении Пополнили запас боеприпасов, на всякий случай раздобыли ружье ПТР и сумку патронов. Вернее, готовились к грядущему дню, а день ничего хорошего не обещал. По опыту мы знали, что на пути танки, а значит и пехота врага рядом, значит, готовься солдат к бою и готовься основательно И длинна ночь в начале ноября, но в заботах, в хлопотах пролетело время быстро, на востоке загоралась утренняя заря, приближался рассвет.

Как только рассветало, и развеялся утренний туман, мы увидели - в нашу сторону ползет фашистский танк, но перед нами метров 60-70 проходил своего рода противотанковый ров. Здесь когда-то строили дорогу и прорыли широченную траншею. Это ободряло нас. Танк не мог пройти прямо на нас, потому, что очень высоки стенки траншеи и глубока канава.

Танк остановился, и нас отделяло от него менее ста метров. Не мог я упустить такого момента и решил использовать противотанковое ружье.

Первый выстрел сделал в гусеницу, но результата нет. Гусеница цела, а танк как стоял перед нами, так и стоит. Второй выстрел из ружья сделал под башню в расчете на то, что может, удастся, заклинить башню, но и второй выстрел результатов не дал. Зато танк зашевелился и стал поворачивать орудие в нашу сторону. Очевидно, фашисты засекли нас и решили накрыть снарядом. Я только успел крикнуть ребятам: «Садись!». Прогремел выстрел.

Удар фашиста был точный, нас всех троих завалило землей. Ячейки наши осыпались, противно звенело в ушах, на зубах хрустела земля, глаза залепило песком, сумка с патронами для ружья ПТР исчезла, она лежала на левой стороне у моей ячейки. Но и на этот раз нам повезло. На наше счастье снаряд не разорвался, а срикошетил и улетел дальше. Пока мы откапывались и приводили себя в порядок, протирали глаза и стряхивали с себя землю, правее нас пехотинцы 64-го полка нашей же дивизии пошли в наступление.

Я наблюдал уже за танком, он повернул башню в их сторону и застрочил из пулемета. Я осведомился о самочувствии Васи и Степана, понял, что они в целости и с великой ненавистью к танкистам выстрелил в то место, откуда торчал ствол пулемета. Пулемет тут же замолчал, и мы все трое стали вести огонь по смотровым щелям танка. Я ожидал, что танкисты повернут орудие в нашу сторону. Очень хотелось загнать пулю в ствол танковой пушки, но танк стоял, стоял не стреляя и не двигался.

Потом как-то сразу заревел двигатель, танк зашевелился, включил заднюю скорость и тихо стал пятиться назад. Отошел метров 150 и укрылся за высотой.

Много в нашей снайперской жизни было различных поединков с фашистами, но с танком в поединок вступили мы впервые и одержали победу. Но до сего времени жалею, что не повернули фашисты ствол орудия в нашу сторону, и не удалось мне осуществить свой замысел - вогнать пулю в ствол. А, возможно, бы вмазал в головку взрывателя снаряда.

Но не кончился этот боевой день поединком снайперов с «тигром». Значительно позднее на участке нашей роты появились наши танки. За деревней Видус снова разгорелся ожесточенный танковый бой. Рев двигателей, свист снарядов, грохот орудий, взрывы горючего и боеприпасов в горящих танках, шипение осколков сделали местность за деревней ареной ожесточенной схватки гвардейцев с фашистами.

Потом, появилась вражеская авиация, самолеты пикировали на танки и наши позиции. От взрывов бомб дрожала земля, нас в осыпающихся земляных ячейках трясло и валило с ног взрывными волнами, но поднимались и готовились к отражению контратак.

Тяжелы были прожитые дни у д. Видусово, но решительность и стойкость гвардейцев нарастала с каждым часом. Уже стемнело, враг не выдержал и стал отступать.

В последующих боях был ранен Вася Шкраблюк, а потом и я был ранен, выбывал из строя и Степан Петренко. Но с Васей я так и не встретился, и уже позднее узнал, что Вася был тяжело ранен вторично и 19 августа 1944 года умер от ран в госпитале и похоронен на латвийской земле.

Бой под Видусово забыть не возможно. В 1972 г. мне посчастливилось побывать в тех местах с группой товарищей. Я отыскал три одиночные ячейки. Они осыпались, стали неглубокие, заросли густой травой А слева, почти рядом с моим окопом вырос, как бы украшая наши укрытия, большой и кудрявый ивовый куст, олицетворяющий мирную жизнь советских людей и заслоняющий собой прошлое суровое военных лет.

Но сколько бы лет не прошло, как бы тихо и мирно не было на земле, ничто не заслонит память о тех жестоких днях Великой Отечественной войны, которая длилась 1418 дней и ночей. Обо всем этом и рассказывал товарищам, с которыми приехал на это место. Вспомнил Степана, Васю, а когда вернулся домой, написал о Васе такие слова:

«Память о друге»

В годы войны под Великими Луками

Встретился мне замечательный друг

Парень украинский в форме военной

По имени Вася, фамильи ― Шкраблюк.

Он снайпером был в нашей части стрелковой,

Вместе с бойцами в атаку ходил.

За Родину - мать, Украину родную,

Вася без промаха фашистов бил.

За краткое время из верной винтовки

Вася полсотни врагов уложил.

«Скорей разгромить оккупантов проклятых!

С такой мечтой постоянно он жил.

В августе сорок четвертого года

Был ранен смертельно отважный мой друг.

В братской могиле лежит он в Мадоне,

Храбрый гвардеец Василий Шкраблюк...

Снова стою я у братской могилы,

Жаль мне до боли, что Вася убит.

Кладу я цветы, про себя повторяя:

«Ничто не забыто, никто не забыт.

Сейчас на Украине проживает сестра Василия - Ирина Тихоновна с мужем. Мы поддерживаем связь и дружбу. Те события ноября 1943 г. позже найдут отражение в наградном листе № 4663/1, где записано: «Под д. Видусово 3-6 ноября 1943 года Буденков отбивал контратаки противника, уничтожил еще 32 гитлеровца. В районе Усть-Долыси он несколько раз поднимал бойцов в атаку, ручными гранатами уничтожил два пулеметных расчета». Архив МО оп. 793756, д. 7, л. 86-87.

Бой за Усть-Долыси был тяжелым. Потом гвардейцы сражались за Турки-Перевоз. Сейчас у Турки-Перевоз находится братская могила, в которой покоится прах 1680 воинов 3-й ударной армии. В тех боях погиб командир

1-й стрелковой роты капитан Сурков. Командиром нашей роты стал Михаил Горюнов. Я был ранен, но в госпиталь не поехал, а лечился в санроте полка.

Когда вернулся в свою роту, то там никого не осталось из старых друзей и только Коля Кряжевских. Он меня записал в списки и поставил на довольствие. Полк выведен был на краткосрочный отдых, поступало новое пополнение. Впереди был новый 1944 год, новые наступательные бои. В то время разрабатывались планы на окружение и уничтожение Новосокольниковской группировки фашистских войск . Об этом хорошо знали солдаты, сержанты и готовились к наступательным боям. В начале января я стал парторгом 1-й стрелковой роты. Дел прибавилось, да и доверие товарищей надо было оправдывать, и оправдывать только делом.