Невельская операция Наступление

Трудно мне было тогда, в начале октября 1943 года, рядовому солдату, снайперу 1- й стрелковой роты 59-го стрелкового полка 21-й гвардейской стрелковой дивизии, судить о значении освобождения города Невель, о правильности тактического и стратегического значения этой операции. Но вот, скоро будет 40 лет, а мы хорошо помним, что этот удар по фашистам был хорошо продуман и успешно осуществлен.

Мы, уже опытные фронтовики, понимали, что своим наступлением отвлечем на себя большие силы врага, а следовательно, облегчим борьбу своих товарищей на других участках фронта. Хорошо знали и то, что освобожденный Невель лишает противника важного железнодорожного узла и опорного пункта. И, наконец, главная цель - потеря противником Невеля лишает врага единой связи между его крупными группировками - «Север» - «Центр».

Но все же из главных моментов самым главнейшим был наступательный порыв бойцов. Они просто рвались в наступательный бой, каждый горел желанием гнать оккупантов на запад. Освободить родную землю, родных людей из фашистской неволи. И не случайно, что бы быть участником этих событий я не без приключений, можно сказать «удрал» из госпиталя с незажившей раной к своим боевым друзьям. Да и как можно улежать на госпитальной койке в такой момент?

Город Невель у гитлеровского командования считался тыловым городом. Более тридцати километров отделяло его от переднего края, а если учесть большое количество озер, узких перешейков между ними, на которые фашисты возлагали большие надежды и считали себя в полной безопасности. Прорыв вражеской обороны был возложен на 28-ю и 357-ю стрелковые дивизии. А развить успех должна была подвижная группа, в которую входила 21-я гвардейская наша стрелковая дивизия под командованием комдива Дениса Васильевича Михайлова и 78-я танковая бригада под командованием комбрига Якова Григорьевича Кочергина.

Как только ударная группа первого эшелона буквально смяла противника на передних рубежах и прорвала оборону, то тут же в прорыв пошли в тесном взаимодействии танков и пехотинцев нашего 59-го стрелкового полка, личный состав этого полка был посажен на грузовые машины, и мы действовали как мотопехота.

Такое взаимодействие нас с танкистами явилось решающим условием успеха операции. Правда, не все было хорошо и гладко на пути нашего продвижения к Невелю. Самым трудным участка нашего продвижения был начальный период, когда мы проскочили передний край противника, и надо было преодолеть участок бездорожья до шоссейной дороги.

В это время машины шли медленно, держали определенную дистанцию. Наша машина шла впереди, а за нами шла машина штаба батальона. В кузове машины находились связисты с аппаратами и катушками, радисты с рациями. Медленно, но продвигались вперед, командир батальона гвардии майор Петр Алексеевич Рыбин стоял на правом крыле машины и наблюдал за движением колонны танков и автомашин. Все шло нормально, вот-вот вылезем на шоссейную дорогу, и тогда давай скорость. Но вот если наша машина прошла участок хорошо, то штабная машина как-то наехала на мину и подорвалась. Вся основная сила взрыва попала под перед машины.

Взрывной волной выбросило двигатель, и он лежал в направлении нашей машины, комбат, который стоял на правом крыле грузовика, тоже далеко был отброшен в сторону от машины. Связисты, радисты со своими принадлежностями тоже вылетели из кузова. Вначале мы подумали, что фашисты начали обстрел колонны из орудий, но тут же разобрались, что когда-то была поставлены противотанковая мина, и она терпела до поры, до времени, а потом сработало взрывное устройство, и жертвой взрыва стала штабная машина нашего 1-го батальона.

На какие-то считанные минуты взрыв мины и выход из строя комбата Рыбина задержал наше продвижение вперед. Но так велик был наступательный порыв, что все это не могло отразиться на успехе операции.

Конечно, комбат Рыбин не попал в Невель. Позднее мы встретились с ним в Москве и вспомнили этот случай.

Как только грузовики с пехотой выбрались на дорогу, то сразу же набирали скорость и мчались в город. Каждый из нас, пехотинцев, знал, что нас прикрывает броневой щит 78-й танковой бригады т. Кочергина, и действительно, они надежно прикрывали пехоту.

На одном из перешейков между озерами фашисты попытались развернуть орудие и ударить по колонне, но танкисты раздавили это орудие вместе с прислугой. Дальше наша подвижная группа, уже не встречая сопротивления врага, мчалась на больших скоростях по дороге в город. Часто машины обгоняли танки, и уже перед городом колонна автомашин перемешалась с танками. Каждый буквально рвался скорее попасть в город. Улица, к концу которой мы мчались, а мы действительно мчались, и в этом быстром движении наша колонна значительно перемешалась с танками, отдельные грузовики с солдатами вырвались вперед, в числе их была и наша машина, начиналась с обыкновенных деревянных изб, каких до сего времени еще много в наших районах и областях, городах. От крайней избы на правой стороне к центру тянулся невысокий в две жердочки забор, а вдоль него прохаживался фашистский патруль с автоматом на груди. Что думал гитлеровец? Конечно, сейчас трудно сказать, но то, что он нас принял за своих, то это точно. Они считали Невель тыловым городом, и русским добираться до него придется долго. Наличие многочисленных складов, большого количества солдат из части, а потом и сами пленные фашисты подтвердят свою уверенность в том, что ничто им не угрожало.

Сам заместитель коменданта г. Невель на допросе заявит, что наличие укреплений, болот, озер давало им право на самоуверенность, но на этот раз самоуверенность подвела фашистов. Как только подкатила наша машина к фашистскому патрулю, мы мгновенно попрыгали из кузова, тут же обезоружили фашиста, он был первым нашим пленным. Началась очистка города от оккупантов.

Откуда их только не вытаскивали: из сараев, из домов, из подвалов, с чердаков и всех вели к церкви. Колонна пленных гитлеровцев быстро возрастала, а их все вели и вели наши бойцы из разных мест и направлений.

Фашисты настолько были ошарашены нашими стремительными действиями, что не везде могли оказать серьезное сопротивление. Короткий осенний день, но и его хватило, чтобы в основном очистить Невель от оккупантов. Мы хорошо знали дальнейшую задачу. Наш путь был через мост и за город. Вскоре я, Михаил Гонночка, Степан Петренко, Вася Шкраблюк и другие товарищи оказались перед небольшим сараем, кругом, обнесенным проволокой. Это был лагерь, в котором находились и военные, но большинство было гражданских, среди них женщины, старики, дети.

Малочисленная охрана лагеря пыталась оказать сопротивление, но оно было подавлено. Часть гитлеровцев перебита, часть сбежала, а предатель Гусак был нами взят в плен. Этот предатель по фамилии Гусак в ноябре 1942 года из нашего полка перебежал к противнику в расчете на то, что его отправят на Украину. Но гитлеровцы одели предателя в немецкую форму и поставили на охрану лагеря. Но почти через год он попал в наши руки и получил по заслугам

Люди за колючей проволокой находились в страшных условиях. Были доведены до крайнего истощения, но радость освобождения придавала им силы. Сколько у них было радости, когда они увидели нас через сетку колючей проволоки. Конечно, кто был освобожден из фашистской каторги в тот день 6-го октября 1943 года, из-за этой колючей проволоки, тот всю жизнь с благодарностью вспоминает воинов 59-го гвардейского стрелкового полка. Не могли мы задерживаться около только что освобожденных людей. Не могли рассматривать ужасы того фашистского застенка за колючей проволокой, но мы знали, что еще не ушли мы из Невеля, как там, у места сбора появились командир нашего полка Николай Михайлович Чеботарев и командир танковой бригады Яков Григорьевич Кочергин. Чеботарева я знал и раньше, а Кочергина встретил впервые, но его комбрическая выправка, стройный вид, навсегда запомнились мне. Мы и сейчас поддерживаем связь друг с другом, а ведь он тогда командовал танковой бригадой, а я всего-навсего рядовой снайпер. Но, очевидно, и тогда нас объединяло одно слово — воин, и одна цель - борьба с фашизмом. А поэтому понимали, что позаботятся об уже освобожденных людях из фашистского рабства. А наша задача - вперед и вперед.

Наступая, как говорят, на пятки гитлеровцам и, не давая им опомниться, мы, первые ворвались в деревню Старые Пруды. Враг пытался преградить нам путь, но у них ничего не получилось, и они бежали из деревни и укрылись за озером в кустах. Ошеломленные стремительным ударом гвардейцев и воинов других частей и соединений, фашисты в панике драпали дальше, а мы получили приказ - окопаться. Был достигнут намеченный рубеж. Все же далеко мы вклинились в тыл врага, надо было закрепиться. И эта команда на закрепления в тот момент была правильной и своевременной

Все, кто участвовал в боях за Невель, хорошо помнят, что освобождение города было сравнительно «легким» моментом, чем удержать город.

Гитлеровское командование подтянуло значительные силы пехоты, артиллерии, танки и самоходные установки. В бой было брошено большое количество авиации, но мы успели основательно зарыться в землю и организованно отражали атаки врага. Наш передний край проходил по возвышенности, впереди было озеро. За одну ночь мы основательно поработали: нарыли щелей, траншей, ходов сообщений, а озеро было надежной преградой и препятствием для вражеской пехоты.

Нам больше попадало от артиллеристов. Помню, как-то стоим в траншее, а они были открыты в полный профиль и даже с подкопами в стенках траншеи, ведем усиленное наблюдение. Все четверо: Михаил Гонночка, Степан Пегренко, я, Вася Шкраблюк. Слышим, у фашистов грохнул орудийный выстрел, и первый снаряд упал в озеро, второй снаряд тоже в озеро шлепнулся. А Вася Шкраблюк рядом стоял и проговорил: «Таких побольше», т е. в озеро. Я ему ответил, что артиллеристы «вилку» строят, Вася садись на дно траншеи, но в это время снаряд рванул сзади нас. Глыбы земли, комьев полетели вверх, мы лежим на дне траншеи голова к голове, и вдруг Вася крякнул и протяжно застонал. Я приподнялся и говорю ему: «ранило?», тот отвечает: «Не пойму». Обстрел прекратился, все стихло, и я увидел, что около Васи лежит ком глины. Помог ему подняться. Встали Петренко и Гонночка, а мы уже смеялись. Я, когда увидел ком глины и убедился, что друг цел, то в шутку ему повторил его слова: «как, Вася, таких побольше?». Когда подошли Степан и Михаил, я им рассказал эту историю с Васей, и мы еще долго смелись, хотя, казалось бы, тут не до смеха. Ведь только, что смертельные тучи носились над нашими головами.

Тяжелые бои в эти дни развернулись на правом фланге нашего полка в районе д. Самозваново, где 26 гвардейцев под командованием младшего лейтенанта П.Б. Заподнова оборонили дорогу и высоту. По дороге неоднократно рвались к Невелю танки, но им путь преграждали гвардейцы полка. Из 26 человек 25 погибли, но не отступили. Сейчас на этом рубеже сооружен обелиск, на котором поименно упомянуты все ребята. С ранней весны до глубокой осени у обелиска цветут живые цветы.

Около недели пытались гитлеровцы вернуть город, но все их попытки были отбиты с большими для них потерями. Огромную мобилизирующую роль в битве за г. Невель сыграл Приказ Верховного главнокомандующего И.В. Сталина, в котором было сказано, что при освобождении Невеля, особенно отличились воины нашей 21-й гвардейской стрелковой дивизии.

Этим же приказом дивизии было присвоено наименование г. Невеля и она стала называться 21-я гвардейская Невельская стрелковая дивизия.

Бои за Невель для меня связаны с важным событием. Зам. командира полка гвардии майор Шифрин З А. вручил мне партийный билет. В октябре этого года исполняется 40 лет, как я стал членом КПСС.

Бои шли днем и ночью. Особенно город пострадал от массированных налетов вражеской авиации и обстрелов дальнобойной артиллерии. Мы тогда знали, что в боях за Невель врагу был нанесен ощутимый урон. В качестве трофеев в наши руки попало около сорока складов с вооружением, боеприпасами, военным снаряжением, продовольствием. Было выведено из строя более семи тысяч солдат и офицеров врага. В наши руки попало около ста орудий, больше сотни минометов, почти полтысячи пулеметов, более двухсот автомашин, свыше 150-ти железнодорожных вагонов и другие трофеи.

Помню, к концу недели активность фашистов заметно поутихла, и они стали зарываться в землю. Как-то за шоссейной дорогой на зеленом холме я обнаружил одиночную ячейку, но никакой жизни там не было, и решил, что в эту ячейку на ночь враг выставляет какой-то пост или же усиливает наблюдение. До рассвета выдвинулся вперед за свою траншею, выбрал там удобное место и лежу, жду. Стало светать, и уже видна эта одиночная ячейка Я лежу, жду. Смотрю, над уровнем земли замелькала каска. Сразу же сообразил, что фашист что-то собирает и вот-вот должен вылезти из ячейки, и не ошибся. Как-то быстро гитлеровец выскочил из ячейки. Весь как на ладони, но гремит выстрел, и фашист валится на землю. Первое время корячился, поднимал ноги, вяло водил рукой, а потом лежал без движения. Я сделал еще один выстрел по нему и стал ждать, не появится ли еше кто-нибудь на помощь, но так весь день больше никто не появлялся.

Это был 27-ой фашист, уничтоженный мной в боях за г. Невель.

Позднее в наградном листе будет отмечено, что: «Во время боев под г. Невелем в октябре 1943 года Буденков своим огнем поддерживал наступление роты, участвовал в отражении контратак противника. В этих боях он уничтожил 27 фашистских солдат и офицеров». Архив МО, основание: оп793756, д.7, л. 86-87.

Свято чтут память своих освободителей жители города и района. Именами павших воинов названы улицы, пионерские дружины, школы, города. Мне было присвоено звание Почетный гражданин Невеля. Вот скоро исполнится 40 лет, и все это время я поддерживаю связь с невельчанами, неоднократно был их гостем, а имя нашей дивизии присвоено одному из парков города. И всегда, когда едешь в Невель, то ощущаешь какое-то особое волнение и всегда чувствуешь, что едешь в свой родной город.