Охота на фашистов

Дивизия продолжала стоять на тех же оборонительных рубежах. На участке обороны нашего полка вправо от д. Лесково высота с отметкой 190, а за ней железнодорожная станция «Чернозем». Немного юго-западнее от д. Лесково за железной дорогой д. Седурино с одной полуразрушенной деревенской избой. Когда я был минометчиком, то не очень-то интересовался этой одинокой избой. Служила она для меня как ориентир, я знал, что за избой дальше к лесу за высотой стоят вражеские минометы. Но как только получил снайперскую винтовку и ушел от друзей минометчиков, то как-то по-другому стал смотреть на нейтральную полосу, на оборону врага, на ту безопасную одинокую хату.

Я все световое время проводил за передним краем нашей обороны, т.е. в нейтральной зоне. Всегда уходил в нейтральную зону с кем-нибудь из товарищей, но как- то чаще приходилось быть на пару с Васей Шкраблюком.

Молодой, смелый украинский парень Вася был надежным напарником.

Меня настолько увлекла охота за фашистами, что я и одного дня не мог прожить, чтобы не побывать поближе к переднему краю врага. В то время активно действовали и другие товарищи: Степан Петренко, Михаил Ганночка, Садык Мавлютов, Иван Ткачев, Михаил Санин и Степанов, Сударенко и Коновалов, Дедюра и Ахлауре.

В результаге активных действий снайперов на нашем участке фашистам ничего не оставалось делать, как рыть траншеи, хода сообщений. Надо было повсюду зарываться в землю поглубже. Однажды разведка притащила «языка». И тот фашист в первых своих показаниях заявил обиду па наших снайперов, что они много несут потерь от снайперских пуль. Да и как тут не «обидишься»? К весне 1943 года мы имели полное превосходство над фашистами. Как-то сам командир полка у командира роты капитана Суркова спросил: «Как ведет себя противник днем?» А командир роты ответил: «У нас навели порядок снайперы, и враг сидит и носа весь день не высунет». Да и как тут высунешь...

Вот в те дни была напечатана в нашей дивизионной газете «Победа за нами» небольшое сообщение под заголовком «Счет лучших», а дальше добавлено: «Лучшие снайперы нашей части непрестанно увеличивают счет мести врагу, истребили немцев: Петренко - 86, Буденков - 77, Гонночка - 73, Сонин - 54, Степанов - 39, Сударенко - 39, Колиниченко - 36, Коновалов - 34, Ахлуаре -31, Дедюра - 25. Следуй примеру лучших! Всего 475 фашистов. Это хороший батальон».

Конечно, охота за фашистами это не охота на зайца, лису, волка, утку, глухаря. Эта охота требует особой подготовки, а то ведь часто бывало и такое, когда охотник становится сам жертвой того, за кем охотился.

Жертвами такой охоты стали Михаил Сонин, Вася Шкраблюк, Садык Мавлютов, Клава Иванова, Саша Шляхова и другие снайперы. Еще дважды прихватывало и меня, но я после госпиталя опять возвращался в свою первую роту и продолжал охоту на фашистов.

Весной я обменял свой комсомольский билет на кандидатскую карточку. Появилось желание отметить это событие боевым делом. И вот здесь я занялся окончательно той одинокой хатой в д. Седурино. Большой боевой опыт, наблюдательность, профессиональное чутье подсказывали мне, что под стопой этой хаты у фашистов что-то есть. Кроме всего, в стороне, у избы я обнаружил целую кучу пустых консервных банок, которые ярко поблескивали под лучами солнца. Оставалось только проверить догадку.

Долго я думал и разрабатывал различные планы: «Как же проверить догадку?». Но, в конце концов, пришел к одному выводу - поджечь дом.

Сейчас можно сказать, что этот вопрос не давал мне покоя, и я своими наблюдениями, своими планами поделился с Васей Шкраблюком. Вася поддержал мое намерение и согласился пойти со мной на это задание.

Под прикрытием темноты мы с ним двинулись на намеченный рубеж, а до этого поставили в известность командира роты капитана Суркова и заместителя комбата Блинова. Они организовали за нами усиленное наблюдение и разработали план конкретной помощи, если она нам потребуется. Бойцы роты в траншеях давно знали, что если мы в нейтральной полосе сделаем выстрел, для маскировки нашего выстрела они дают несколько и с разных мест винтовочных выстрелов и автоматных очередей, что сбивает фашистов с толку и не дает им возможности засечь нашу огневую позицию.

До рассвета мы закончили все подготовительные работы. Был теплый весенний день. Я лежал хорошо замаскированный в ста пятидесяти метрах от переднего края противника. Дом в д. Седурино с огневой позиции казался совсем близко. Вася Шкраблюк был в более безопасном месте и находился сзади меня метров на пятьдесят. Его задача была внимательно следить за мной, за противником и, если потребуется, прикрыть меня.

Давно уже наступил рассвет, яркое солнце поднималось все выше и выше над землей, а вскоре крепко стало припекать спину, давно уже пересохло во рту. Напряженность с каждой минутой нарастала, но я внимательно следил за домом. За кучей консервных банок обнаружил еще какой-то хлам, а на чердаке разглядел сухой мусор и решил выстрелить в кирпичную трубу разрывной пулей. Труба торчала над чердаком н поднималась на уровне со стропилами. По моему плану и замыслу от разрыва пули, при ударе в кирпич трубы над самым чердаком, должен загореться сухой мелкий мусор.

Плавно нажимаю на спусковой крючок винтовки, раздается выстрел, и почти мгновенно над самым чердаком блеснуло яркое пламя, появился дымок, а вскоре и мелкие язычки пламени.

За спиной в наших траншеях прогремело несколько винтовочных выстрелов и короткие автоматные очереди. Только тут я убедился, что план и расчет был правильный, замысел удался. Тут же убедился, что винтовочные и автоматные очереди отлично замаскировали мой выстрел, а сам не сводил глаз с красных язычков пламени. Напряженность возросла до предела, все было сведено к одной мысли, чтобы не упустить врага живым.

Шли секунды, ветер раздувал пламя, хотя и тихо было, но огонь быстро расползался по чердаку, и пламя увеличивалось.

Лежу и жду, а снайперы народ терпеливый и ждать могут, но в голове промелькнула мысль: «Неужели зря спалил хату?». Но мой расчет и предположения о наличии фашистского гнезда под домом вскоре оправдались, даже больше, чем я ожидал.

Усиливающийся огонь делал свое дело и заставил гитлеровцев вылезать из своих нор наружу. А вот первый фашист, раздается мой выстрел, гитлеровец как бы вздрагивает, падает на землю, я быстро перезарядил винтовку, жду. Но долго ждать не пришлось, как из норы выползает второй фашист, гремит выстрел, немец носом тычется в землю почти рядом с первым. И этот отвоевался. Потом фашисты поползли один за одним. Я только успевал перезаряжать винтовку.

Всего огонь выгнал из гнезда семнадцать гитлеровцев, но ни один фашист не ушел. Всех их настигла снайперская пуля. Я так увлекся этой норой, из которой выползали оккупанты, что, перестал обращать внимания на огонь, а он делал свое дело. Пламя представляло уже настоящий пожар. Горел потолок, горели стены, огонь все глубже и глубже проникал внутрь дома и добрался до того места, где находились боеприпасы. На месте пожара произошел взрыв большой силы. Высоко в небо взметнулся огромный столб дыма, пыли, гари. Вокруг дымились разбросанные взрывом головешки, разнесло в клочья и всю кучу трупов фашистов.

Так в теплый весенний день 1943 года было уничтожено еще одно гнездо фашистских мерзавцев. Я лежал и думал, что снайперу нужен не только зоркий глаз, хороший слух, а какое-то особое чутье на врага. Лежал до темноты, потому, что оттуда выбраться можно было только затемно. А как стемнело, покинул свою позицию и подполз к своему другу. Вася был очень доволен результатами охоты на фашистов. Пожал мне руку и сказал: «А ведь редко так бывает. Вот здорово. Два раза фашистам пришлось погибать: первый раз от твоей пули, а второй от взрыва своих же боеприпасов». Мы благополучно добрались до своих траншей, нас радостно встретили бойцы.

Так закончился этот день нашей охоты. А впереди нас ожидали смертельные поединки с опытными снайперами врага.