Со снайперской винтовкой

Я стал я снайпером.

Задают мне иногда при встречах ребята в школах, да и взрослые в рабочих коллективах такой вопрос: «Почему ты Михаил Иванович стал снайпером?».

Конечно, одним словом на этот вопрос не ответишь, но перейти в стрелковую роту из минометчиков мне очень хотелось. Я об этом неоднократно просил командование полка и батальона, но мне все обещали и обещали. Потом моя просьба была удовлетворена в марте 1943 года.

Моя просьба даже нашла отражение в наградном листе. Там записано: «Командование полка по его настоятельной просьбе перевело Буденкова в стрелковую роту, и он стад действовать как снайпер. Целые дни он находился на переднем крае, выслеживал немцев и уничтожал их своими меткими выстрелами. До сентября 1943 года он довел счет до 107». То есть к этому времени мне удалось истребить 107 фашистов. Архив МО оп 793756, д.7, л. 86-87.

Мой переход в стрелковую роту объяснялся тем, что специальность снайпера была первой моей воинской специальностью, которую я получил еще в мирные дни во время службы в 84 стрелковом полку гарнизона Брестской крепости. Минометное дело я освоил позднее. А главное, я считал, что в стрелковой роте от меня пользы будет больше, чем в минометной, а тут еще период длительной обороны. Не мог я за высотой в блиндаже сидеть, имея такую специальность, как снайпер. Меня неудержимо тянуло на передний, а то и за передний край обороны, поближе к врагу, чтобы бить его наверняка и без промаха.

Я в то время хорошо представлял, что в минометной роте шансов остаться живым больше, чем у стрелков. Но меня тянуло на прямой выстрел по врагу, а к моменту перехода у меня уже было на боевом счету около двух десятков уничтоженных гитлеровских солдат и офицеров. И дела у меня в мин. роте шли хорошо. Много хлопот мы доставили фашистам. Большие потери они понесли от огня нашего миномета.

После гибели Мосягина, меня назначили помощником командира взвода. Казалось бы, все хорошо, и к ребятам привык, но нет, тянет меня поближе к противнику. Все ребята взвода беспокоились за мою судьбу, переживали за меня, когда узнали, что мне разрешили перейти в стрелковую роту. Но сильнее всех переживал командир взвода Эдуард Эрмель. Все они настойчиво уговаривали меня остаться с ними в минвзводе. Тяжело было расставаться с друзьями-минометчиками, с которыми мы так сдружились, так сблизила нас фронтовая дружба, фронтовое братство, какая-то особая привязанность яруг к другу. Особенно это чувствовалось в наших товарищеских отношениях с командиром взвода Эдуардом Эрмелем.

Встретились мы с ним в августе сорок второго года Тогда я был уже обстрелянным солдатом. На собственных плечах перенес все тяготы войны 1941 года, познал ранения, окружения и смертельные схватки с врагом.

Эрмель же призвался в ряды Красной Армии после окончания средней школы. Окончил краткосрочные курсы, получил звание «лейтенант» и принял командование нашим минометным взводом. Эрмель был молод, на первых порах, естественно, у него не хватало боевого опыта, навыков. О передовой он представлял только по сводкам «Совинформбюро». Я все это видел и знал, а поэтому старался помогать ему быстрее осваиваться с фронтовой обстановкой, познать все сложности фронтовой жизни на переднем крае.

С Эдуардом мы крепко подружились, переживали друг за друга в каждом бою. А когда он узнал о разрешении командования полка о переходе из минвзвода, то он все настойчивее и убедительнее просил меня остаться. Но вопрос был уже предрешен. А я всячески старался убедить его в том, что драться с гитлеровцами мы будем в одном батальоне и пойдем одной дорогой борьбы с врагом.

Но в то время вся наша 3-я ударная армия стояла в обороне. Как бывало в таких случаях, строились блиндажи, землянки, отрывались траншеи, щели, хода сообщений, оборудовались наблюдательные пункты, пулеметные площадки.

Немного в стороне и я оборудовал огневую позицию для снайпера. У меня появилась большая возможность выслеживать и уничтожать противника.

Однажды я привел лейтенанта Эрмеля на эту свою позицию и, увидев ее, он охнул от удивления. Потом он поинтересовался у меня, где и когда я научился этому делу. Я уже было, хотел рассказать ему, где и когда приобрел навыки снайпера, но заметил фашиста. Показав его лейтенанту, я приладил винтовку и стал выжидать момента.

Забегая вперед, скажу, что тогда еще винтовки с оптическим прицелом у меня не было. Ее позднее мне вручил комдив Денис Васильевич Михайлов.

Но в этот раз фашиста можно было уничтожить и из простой винтовки, которую я пристрелял, хорошо знал точность ее боя. Теперь все зависело от моего меткого выстрела. Гитлеровец с набитым до отказа ранцем за спиной и автоматом на груди, вышел из кустов и по лощине стал пробираться к высоте с отметкой 190. Я поймал его на мушку и выстрелил. Фашист как бы остановился, затем качнулся в сторону и упал в снег.

Некоторое время мы с Эдуардом молчали, глядя на поверженного врага. Он был тогда на моем боевом счету девятнадцатым. Затем счет истребленных фашистов стал постепенно расти.

Позднее я рассказал лейтенанту, где и когда получил специальность снайпера. Конечно, он об этом ничего не знал, что я до начала войны прошел полный курс подготовки снайперов в гарнизоне Брестской крепости, где проходил срочную службу. А как только закончил свой рассказ, Эдуард заговорил: «Теперь мне понятно, почему ты просишь командование полка перевести тебя в стрелковую роту» и, как бы мимоходом заметил: «А в минометчиках уцелеть у тебя шансов больше», задумчиво проговорил Эрмель, оказавшийся свидетелем моего очередного успеха. «Кто знает» - про себя подумал я - «где подкараулит меня вражья пуля, снаряд или мина».

Своими глазами видел, как война попирает нашего брата, а чтобы меньше гибло твоих товарищей надо больше истреблять оккупантов и как можно быстрей. Именно это я и считал своей боевой задачей, обязанностью, долгом перед своим народом и Родиной.

В канун праздника Дня Красной Армии 22 февраля 1943 года мне была вручена снайперская книжка, на лицевой стороне обложки было написано: «Смерть немецким оккупантам!», а в нижней части обложки тоже была сделана надпись: «Личная книжка снайпера-истребителя фашистов». А первой записью было: 22/11-1943 года, где подразделение, тоже значилась 2-я минрота, т е. я уже в минометчиках открыл личный счет, и в графе количество истребленных фашистов стояла цифра 19. Это число уничтоженных фашистов было занесено в мою лицевую снайперскую книжку, которая сейчас храниться во Владимирском краеведческом музее.

Немного позднее тот же лейтенант Эрмель напишет письмо в редакцию нашей районной газеты «Ляховский колхозник», которая в рубрике «Наши земляки на фронте» поместит на страницах газеты заметку» «Славные дела снайпера Буденкова». В ней, в частности, сказано: «Бывший колхозник Славецкого колхоза Буденков Михаил Иванович, ныне воин Красной армии, награжден за мужество и отвагу, проявленную в боях за нашу любимую Родину медалью «За Отвагу». Каждый день своими боевыми делами он приносит большую радость бойцам своего подразделения. Немало вражеских солдат и офицеров Буденков истребил меткой пулей из своей снайперской винтовки. Получая медаль «За Отвагу», гвардии старший сержант Буденков поклялся, что он будет и впредь беспощадно истреблять гитлеровскую свару. Эту клятву патриот выполняет с честью. На следующий день после получения награды он истребил вдвоем с гвардии старшиной Гонночка восемнадцать гитлеровцев, поджег склад с горючим и склад боеприпасов. Всего на своем счету снайпер Буденков имеет 51-го истребленного гитлеровца, пулемет и два склада, пущенных в воздух. Земляки товарища Буденкова, славного гвардейца, должны гордиться им и добросовестным трудом на колхозных полях помогать Красной Армии истреблять фашистских мерзавцев».

Так он написал позднее, а в те дни Эдуард продолжал уговаривать меня остаться с ним. Но мое решение было твердым, да и я был уверен, что за меня командиром минометного расчета останется товарищ Коля Шевченко. И Николай оправдал мои надежды. Он прошел всю войну, неоднократно был ранен, отмечен боевыми орденами и медалями его боевой путь. И я сдержал свое слово. О моих делах часто писали в те дни газеты: дивизионная, армейская, фронтовая. Печатались и мои фотографии на страницаъ газет. Конечно, продолжала писать и наша районная газета. Все в той же рубрике «Наш земляк на фронте» была напечатана статья младшего лейтенант И. Горькина «Счет мести». В ней говорилось: «Проходя дорогами войны, бывший колхозник Славецкого колхоза гвардии старшина Буденков Михаил Иванович видел страшные разрушения, причиненные гитлеровцами родной стране. Он видел горе множества людей, побывавших под пятой гитлеровцев. И тогда гвардии старшина дал клятву беспощадно мстить немецко-фашистским разбойникам за все страдания, причиненные ими советским людям. Михаил Иванович Буденков стал снайпером. В последних наступательных боях он уничтожил 55 гитлеровцев. А всего на счету нашего славного земляка 413 уничтоженных немцев. За проявленный героизм и отвагу гвардии старшина Буденков Михаил Иванович представлен к высшей правительственной награде». Такую статью прочитали мои земляки в газете «Ляховский колхозник» в те суровые годы войны.

Так, с того времени, я и стал снайпером, беспощадным огнем своей снайперской винтовки с оптическим прицелом уничтожал неприятеля везде и всюду, тем самым, приближая час долгожданной победы над коварным врагом. Впереди было много жестоких сражений, смертельных поединков с немецкими захватчиками.

Смелыми и мужественными снайперами в то время в нашем 59 гвардейском стрелковом полку были: Михаил Г онночка, Василий Шкраблюк, Михаил Сонин, Садык Мавлютов, Степан Петренко, Ваня Ткачев и другие товарищи.

А летом семья снайперов в нашей дивизии пополнилась за счет девчонок - снайперов, которые прибыли к нам в дивизию из Московской снайперской, среди них. Аня Носова, Люба Макарова, Клава Иванова, Саша Шляхова, Нина Лобковская, Вера Артамонова, Полина Карпенко и другие девчата.

Много внимания в полку развитию снайперского движения уделял сам командир полка ― Николай Михайлович Чеботарев. Он сам иногда ставил боевые задачи снайперам на уничтожение различных вражеских наблюдателей, корректировщиков, снайперов, пулеметчиков и т.д.

Повседневную заботу о боевых действиях снайперов проявлял наш командир дивизии Денис Васильевич Михайлов. Это по его личной инициативе были завезены в дивизию новенькие снайперские винтовки, и лично из его рук я получил в дивизии винтовку с оптическим прицелом № 1661, которую до сего времени помню.

Возвращение меня к снайперскому делу было для меня как возвращение мастера высокой квалификации к своему любимому делу. И пошел мой путь по дорогам войны со снайперской винтовкой. И стал я снайпером до конца боевых дней, а как шли дела снайпера полка, об этом будет рассказано дальше.