Тяжелое ранение

Вторая гвардейская дивизия под командованием комдива Ченчибадзе гнала фашистов на запад. Ее стратегической задачей, как нам объяснили, было между Ярцевом и Софоновом перерезать магистраль Москва-Минск, соединиться с конницей генерала Белова и окружить всю вяземскую группировку фашистских войск, которые были отогнаны от Москвы и уцелевшие остатки закрепились в районе города Вязьмы. Но какие бы не были хорошо разработанные стратегические, тактические планы операций, а исполнитель их всех - солдат. Вот для окончательного завершения операции окружения и уничтожения группировки и не хватало солдатских силенок.

После госпиталя я вместе с другими товарищами уже по снегу и был направлен на пополнение этой части. Мне по прибытии в подразделение очень хотелось получить снайперскую винтовку с оптическим прицелом, но их не было, и мне вручили 50 мм миномет. Я хорошо знал это оружие и минометное дело. Знал, что он бьет всего на 800 метров. Так я стал впервые минометчиком. Ночью выдвинулся в боевые порядки стрелков, в воронке установил миномет, разыскал два ящика мин и стал сооружать из кустов и снега шалаш. Зима 1941-1942 г.г. была очень сердитая, и морозы стояли крепкие и подолгу. Недалеко от меня, тоже в воронке, стоял такой же миномет другой роты, но не успел я познакомиться с товарищем, как его на другой день к вечеру убило прямым попаданием мины. От него только и осталось одна голова с валенком. После этого я познакомился со станковым пулеметчиком Васильевым Он сам из Москвы и был постарше меня возрастом, чин одинаковый - рядовые.

В ночь на 23 февраля 1942 года было решено собрать всех и наступать. Всего собрали из батальона человек 70, и я полз в цепи стрелков с винтовкой и гранатами. До сего времени не могу представить, кому нужно было такое наступление. Ночь была лунная и морозная. По разным маршрутам ползком пробирались к вражеской обороне без единого орудийного и минометного выстрела. Я подполз к высокому снежному гребню, который надуло из-за куста ветром, и решил этот гребень промять локтем, разгрести снег и как бы по снежной траншее переползти через него, но за мной еще кто-то полз и понукал меня. Я ему отвесил: «если тебе быстро надо, то торопись!». Он не вытерпел, вскочил и шагнул влево, но в это время зарычал фашистский пулемет и парень с криком упал на землю. Он был ранен и просил всевышнего о помощи, я кричал: «Лежи, не шевелись, а главное - не вставай, я сейчас подползу и стащу тебя за гребень!». Но он не послушал, вскочил на ноги и тут рявкнул пулемет, парень замертво повалился на снег.

За все время войны я первый и последний, т е. единственный раз слышал, чтобы у бога выпрашивали жизнь, а тот тоже хорош: «все видит», «все слышит», а помочь отказался.

Я еще прополз вперед, у не толстой осинки отрыл до земли снег и стал наблюдать за фашистами. Почти тут же заметил пулемет и двух гитлеровцев. Фашисты от мороза корчились и уткнули свои морды в какие-то шоблы. Я выбрал момент и бросил к ним в снежную траншею гранату. Над поляной и лесом прогремел взрыв гранаты, а по мне в это время с левой стороны траншеи ударил пулемет. Длинная очередь пролетела надо мной, но тех двух гитлеровцев передо мной уже не было, улетел от взрыва и пулемет. Наступила тишина.

Я лежал, ждал, что ко мне должны были подползти люди, но никто не появлялся. Я продолжал лежать, мороз пробирал до костей, ноги уже перестали чувствовать. Ждал еще долго, потом из-за гребня послышалась команда: «По одному назад». Я чувствовал, что наша вылазка провалилась, а задуманная атака захлебнулась. Осмотрелся кругом и стал пятиться назад, потому, что опасно было развернуться, ведь рядом был враг. Когда заполз за гребень, встретил бойца, он был прислан из штаба батальона и объяснил, что дана команда отойти на исходный рубеж. Мы повторили команду, к нам выползло еще три человека. Так, четверка, пятый посыльный, вернулись мы на свои позиции. Миномет мой стоял на том же месте. Остался жив и пулеметчик Васильев.

Почти семьдесят человек мы потеряли ранеными и убитыми в эту морозную февральскую ночь. В канун праздника дня Красной Армии. Говорят так: «Как бы не бомбила авиация, как бы не утюжили танки, каким бы огнем не обстреливало территорию - все это не дает возможности считать территорию завоеванной, пока туда не вступила нога солдата». Так и у нас получилось. Впереди в нейтральной зоне была хорошая высота, но она находилась в нейтральной зоне и считалась не нашей, а в боевом охранении.

Двадцать четвертого февраля 1942 года мне и станковому пулеметчику Васильеву была поставлена боевая задача: ночью, под прикрытием темноты, выдвинуться метров на 150-170 в нейтральную зону на ту высоту, оборудовать там огневые позиции для «Максима» и миномета, и мы пошли на эту высоту. Я был в то время минометчиком 50 миллиметрового миномета, у которого дальность стрельбы была всего лишь 800 метров.

На высоте когда-то стоял крестьянский овин, но фашисты его сожгли. На месте овина осталась кирпичная печь с небольшим приямком около нес. По окружности на территории вокруг овина стояли толстые сосны и ели.

Позднее к нам протянули связь, и телефонист стал третьим солдатом на высоте. На месте боевого охранения, на второй же день его ранило. И снова в боевом охранении мы с Васильевым остались одни. Васильев был смелым и опытным пулеметчиком, оказался душевным человеком, мы с ним крепко подружились.

Справа от овина мы установили миномет, а рядом с приямком в левой стороне поставили и замаскировали пулемет «максим». До рассвета натаскали на новую огневую позицию ящиков с минами и коробок с пулеметными лентами. Очистили приямок у печи, собрали остатки обгоревших бревен от овина, сделали из них перекрытие над ямой. Получился небольшой, но уютный блиндаж с отопительной печью. Блиндаж много раз потом служил надежным укрытием от осколков вражеских снарядов и мин. Наша огневая точка находилась на правом берегу Днепра, недалеко от пересечения через реку автомобильной магистрали Москва-Минск.

Передний край противника проходил от нашей позиции на расстоянии менее двухсот метров и огибал нашу огневую точку с юга и севера. Фактически, боевое охранение представляло собой острие клина, вбитого в позицию противника. На востоке от нас, немногим более сорока километров находился город Вязьма - сильно укрепленный опорный пункт фашистов. На западе - город Ярцево, до которого было так же километров сорок, а прямо за автомагистралью в 4-5 километрах находился город Сафоново. И Ярцево и Сафоново, и Вязьма были превращены фашистами в укрепленные рубежи с системами землянок, дзотов, блиндажей и траншей. Во всех трех опорных пунктах было сосредоточено большое количество живой силы, боеприпасов и боевой техники врага.

В действительности наши воинские части находились в большом «мешке», а мы, боевое охранение, в «узком рукаве». Каждый воин знал такую обстановку и готов был биться с врагом до полной победы. Месяц и девять дней мы занимали оборону на данной высоте. Все делали, чтобы наш рубеж был готов в любую минуту принять бой с врагом. Гитлеровцам хорошо была известна наша огневая точка, а поэтому они не жалели для нас ни мин, ни патронов. По несколько раз в день фашисты открывали огнь из минометов, автоматов, пулеметов. Толстые могучие ели и сосны, их ветви спасали нас от прямого попадания, а блиндаж укрывал нас от осколков и пуль.

Вражеские пулеметчики с двух сторон вели огонь по нашей точке, почти чуть ли не перекрестным огнем пересекали наш участок, но снежные валы, сделанные нами, как бы усиливали нашу «крепость» и укрывали нас от пуль. Конечно, мы хорошо знали такую обстановку, изучили многие приемы и повадки гитлеровцев, но в течение всего светлого дня передвигались только по- пластунски и с большой осторожностью. За это время из поступавших пополнений солдат присылали и нам ребят вторыми номерами, но они больше двух суток не держались, а то или ранет, или убьет. Кроме раненого связиста мы еше потеряли 7 человек.

Вот был случай. Уже в марте месяце к нам вторым номером к Васильеву пришел пожилой солдат. Родом он был из города Мичуринска, что на Тамбовщине. После обеда дали команду по телефону, что там, километра за три, интенданты организовали баню, где можно помыться, сменить нательное белье и в какой-то степени избавиться от вшей, а их в то время было с избытком у каждого солдата. Мы решили, что от нас первым идет новичок. Рассказали ему, что по-пластунски он отползет метров сто в снежную траншею, а там, по траншее спустится на лед Днепра, и уже по безопасному месту пойдет к месту бани. Но не послушал «старик», так мы его как-то сразу назвали, отполз он от блиндажа до ближайшей сосны, приподнялся на колени, и в это мгновенье прорычал фашистский пулемет, и одна разрывная пуля попала ему в шею. Он тут же повалился и скончался. В кармане у него было заготовлено письмо семье в Мичуринск. Я добавил своей рукой, что ваш муж и отец погиб. Позднее, из госпиталя я им сообщил подробности.

Говорят, что можно привыкнуть ко всему. Вот и мы с Васильевым привыкли к такой жизни, когда над тобой непрерывно бушует и проноситься ураган смерти, а ты живешь и воюешь. Мы основательно обжили небольшой блиндаж. Иногда согревала наши солдатские души овинная печка. По ночам мы добывали дрова и топили ее. Мы основательно освоили, как и когда надо укрываться от вражеских минометных, артиллерийских и пулеметных обстрелов, при атом и сами наносили противнику немалый урон.

Как-то еще в начале марта Васильев сменил меня с дежурства. Я еще не успел спуститься в блиндаж, как он мне крикнул: «Миша, фашисты идут!». Я выскочил из блиндажа, вижу шесть гитлеровцев идут один за одним на небольшом расстоянии цепочкой. Подошли к снежной траншее и попрыгали в нее, а вскоре из того места появился дымок, очевидно, фашисты что-то разожгли для обогрева. Я в шутку предложил Васильеву: «Давай погреем их». Тот охотно согласился и продолжал наблюдение, а я же по-пластунски пополз к миномету. Тут было близко. Установил прицел, навел миномет на цель, а глаз меня в точности не подводил, и выпустил три мины. Одна из мин разорвалась в гуще фашистов. Когда развеялся дым от взрыва мины, и на снегу мы увидели куски тряпочек, разный хлам от снаряжения - это было все. что осталось от группы фашистов. Так успешно было уничтожено гнездо гитлеровцев.

Немного позднее отличился Васильев. Он обнаружил двух гитлеровцев и быстро поймал их на мушку «максима» и резанул длинной очередью. Оба фашиста были убиты и до темна валялись в снегу .

Много и других эпизодов было за это время, но как мы с Васильевым вылезли на этот клочок земли, так до поры до времени продолжали оставаться на нем. Правда, мы хорошо знали, что перед нами наше минное поле, на флангах проходы заминированы и это, как бы придавало нам силы и уверенность. Пожалуй, все то и заставило нас вступить позднее с фашистами в жестокий неравный бой.