5.1 Город войска

Уже в 1815 году на валах Кёнигсберга, объявленного «открытым городом», силами «Общества благоустройства» доктора Кесселя были устроены променады и высажены аллеи: Европа избавлялась от крепостных оков. Зубцы стен отходили в прошлое, города распахивались к новому веку кольцами бульваров, ожерельями императорско-королевских форумов на месте низложенных стен, недолго оставалось ждать парижских бульваров и венской Рингштрассе – но и противоположное движение не заставило себя ждать. Военная доктрина теперь предписывала не держаться, при нападении, за каждый город и не строить засечных линий, а сконцентрироваться на некоторых лишь стратегически избранных узловых точках. В Восточной Пруссии единственной такой точкой являлся Кёнигсберг и, не успев укрепления снять, вооружился вновь. Кёнигсбержцы уже в 1834 году от променадов «устали» – или же впечатлились свежевозведёнными укреплениями Лиона и Парижа – требовали у трона усиления и расширения стен, и своего добились: в 1843 году началось строительство новых валов и бастионов, продлившееся до 1862 года. Псевдоготические ворота по сей день служат символами города, кирпич с зеленью – цветовой маркой прусского города, без периметра стен себя не мыслящего. Весь XVIII век городской гарнизон был вторым, позднее – третьим в Германии по величине: три гренадёрских полка, два полка полевой и один полк пешей артиллерии, пехота, кирасиры, два сапёрных батальона – значительная градообразующая сила! В других городах — та же картина: в Инстербурге изрядную долю районов, выросших в 1880–1913 годах, составили регулярные в плане пехотные, артиллерийские и уланские казармы, склады, офицерские собрания и плац-парады, в жизни города непосредственно не участвовавшие. На юге, в Алленштейне им с 1884 года отвечал пятитысячный «военный город», площадью, а равно и населением, ничуть не уступавший «городу гражданских». Прочие не отставали, в Ангербурге: конные егеря в Гольдапе: конные егеря и пехота в Гумбиннене: полевая артиллерия, фузилеры и уланы в Даркемене: пехота в Ортельсбурге: егеря в Пиллау: пехота в Растенбурге: гренадёрыв Тильзите: драгуны и пехота в Шталлупёнене: кавалерия. Многие полки занимали несколько гарнизонов единовременно, пусть XIX век и не достигал памятного 1780 года, когда целых войска квартировали в 46 городах провинции. Почти сразу же по завершении кёнигсбергских валов оказалось, что ворот недостаточно ни по количеству, ни по ширине: 318 гектаров шведского ещё оборонительного пояса, некогда свободно опоясывавшие городские кварталы, обернулись ошейником новых бастионов, казематов, казарм — и город, славный просторной застройкой вширь, стал расти ввысь, застраивать пустоши, засыпать каналы и протоки. Лишь в 1906 году магистрат Кёнигсберга добился точечного прокола у башни Врангеля, где немедленно стали расти коттеджного стиля «Марауненгоф» и «Пальве», и настаивал на раскрытии у Штейндамских ворот, к «Амалиенау» и «Ратсгофу». Трагхеймские (1911 г.) и Штейндамские ворота (1912 г.) здесь пали жертвой горожан. Градоначальство другой крепости, Пиллау (с 1791 г., подтверждёна в 1903 г.), напротив, видело в гарнизоне и фортах деятельную силу городского благоустройства, используя военные городки точно так же, как другие использовали пар или морской прибой. Формы расселения оказались полностью подчинены портовой и защитной функциям, простиравшимися и вовне его пределов; да и сами пределы описывались как «земли и воды, ограниченные молами и валами». Непосредственно перед Первой мировой войной (1913 г.) гарнизон ещё раз расширился.