Традиционный центральный столб. Сел. Куппа Левашинского района (даргинцы-цудахарцы). 1996 г.

То, что центральный столб в его исконном варианте являлся святилищем, отмечали еще В.Ф. Миллер¹ и А.И. Робакидзе². Х.А. Акиев считает, что опорные столбы, расположенные в центре помещения храма Тхаба-Ерды в Ингушетии, «некогода были домашними идолами»³. У мекегинцев существовало представление, что в центральном столбе обитает покровитель домашнего очага Куни-хьунул – женщина в белом одеянии, с распущенными волосами и светящимся телом⁴. У мегебцев покровителем дома считался центральный столб, который они олицетворяли в женском образе и называли Хъали бямхури дурси («Девушка, охраняющая дом»)¹. У абхазов «жилище в то же время служило как бы храмом». Существенной частью этого «храма» являлся очаг, который вместе с надочажной цепью считался «домашней святыней», заменявшей собой алтарь. Перед очагом в течение веков совершались всевозможные моления и жертвоприношения. Он считался также местопребыванием ряда божеств, и прежде всего: божества-покровителя животных и людей Айтар (Аитар), божества-покровителя всей семьи (очага) Ажахара, Авныианцваху, Авныикоу, Авныихылапшху².

Выполненные из различных исходных материалов куклы, как детские игрушки или используемые в различных ритуалах, бытовали в обрядовой культуре и у других народов Северного Кавказа и мира. Например, у осетин детскими игрушками являлись следующие куклы: чындз (букв. «невеста») – номинация тряпичной самодельной куклы; къацалын чындз (букв. «деревянная невеста») – тряпичная кукла, стилизованное изображение женской фигуры, служащая игрушкой для девочек; ныматын чындз (букв. «войлочная невеста») – тряпичная кукла, изготовлявшаяся из кусочков войлока, которые обшивались лоскутками разноцветной ткани, и также являвшаяся стилизованным изображением женской фигуры, игрушкой³.

Практика бытового ислама народов Дагестана, несмотря на религиозный запрет, допускала применение в праздниках и обрядах зоо- и антропоморфных хлебных изделий, выпекаемых как подарки для детей и взрослых даже на мусульманские праздники Ураза-байрам и Курбан-байрам. Вероятно, это толерантное отношение ислама к выпеченным из теста фигуркам животных и людей объясняется тем, что они рассматривались мусульманским духовенством в качестве детских игрушек, предназначенных для игр и забав, а не для почитания, а также как временные, не подлежащие хранению и общему обозрению предметы. Здесь, вероятно, основной акцент делался именно по отношению номинаций «игрушка» и «кукла», а не по поводу их исходного компонента – муки, теста, хлеба, которые у дагестанцев были священными и отнюдь не предназначались для игр и забав детей.

Исследователь проблемы запретов на изображения в исламе Д. ван дер Плас писал в этой связи следующее: «Абсолютная непознаваемость Аллаха – основная причина того страха, который в исламе внушает любая попытка изображения или представления (в том числе – мысленного) Бога; его следствием стало запрещение всех видов изобразительного искусства. Бог – вездесущ. Самая мысль о возможности зафиксировать Его присутствие в конкретном месте посредством изображения или символа – богохульство и святотатство»¹. Как указывал автор приведенной цитаты, «сам по себе Коран не содержит исходящих от Бога запретов на изображения. Таковые могут быть обнаружены в хадитах, традиционной литературе. …Однако не все хадиты содержат запрет в подобном виде. Во многих текстах изображения живых существ, например, на стенах домов или занавесях запрещаются, но вполне допускаются на коврах и подушках. Равным образом не возбраняются изображения, лишенные головы»².

Приведенный тезис вполне применим и к дагестанским хлебным куклам, большинство из которых можно отнести к стилизованным и условно зоо- и антропоморфным.

Подводя итог изучению дагестанской хлебной «скульптуры», нельзя не привести точку зрения изучавшего эту проблему на кавказском материале Г.Ф. Чурсина, который считал приготовляемые в виде человеческой фигуры обрядовые хлеба изображением божественного существа или покровителя³. Он делил обрядовые хлеба на три категории: «Одни из них изображали божеств, духов или почитаемые предметы, другие являлись заменой жертвоприношений, третьи изображали людей, животных с магической целью обеспечить благополучие, счастье или обилие изображаемых объектов»⁴.

Таким образом, исходя из приведенного материала, можно сделать ряд выводов и обобщений.

Фигурные обрядовые хлеба зоо-, антропоморфной и иной формы выпекались у народов Дагестана главным образом в дни календарных, аграрных, религиозных, семейно-бытовых праздников и обрядов и реже – в повседневном быту. Если не акцентировать внимание на исходный материал (мука, тесто, хлеб) обрядовых хлебов, в определенной мере они также относятся к категориям кукол для ритуалов и кукол-игрушек. Особенное многообразие зоо- и антропоморфных печеных изделий на главном календарном и аграрном празднике народов Горного Дагестана – празднике первой борозды, вероятно, свидетельствует о том, что именно в этих ипостасях мыслился дух (хозяин) пашни, хлебного поля. Подобные зоо- и антропоморфные олицетворения духа пашни и хлебного поля находят широкие аналогии у других народов мира.

Известные в Дагестане под различными обезличенными наименованиями хлебные куклы женского пола дарились на праздниках и в быту только девочкам, девушкам и женщинам, чем подчеркивался женский облик персонифицируемого божества и его суть – воспроизводство, плодородие. Эти куклы являются олицетворениями и восходят к архаичному образу Богини-матери и отражают существовавший культ плодородия.

Некоторые обрядовые хлеба, имевшие довольно прозрачную семантику женского и мужского начала и связанные с культом плодородия, сопровождали у отдельных народов Горного Дагестана инициальный обряд обрезания.

Вкушение хлебных кукол «символизировало приобщение к божеству плодородия», являлось формой теофагии (богоядения).

Антропоморфные хлебные изделия можно рассматривать и в качестве патронов дома, домашнего очага и детей. Вероятно, они мыслились и воплощениями умерших сородичей, были связаны с культом предков. Зооморфные хлеба, будучи, наряду с антропоморфными хлебами, ипостасями божеств, связанных с аграрным производством и культом плодородия, возможно, являлись и заменителями жертвенных животных. С культом плодородия символически связаны и все компоненты, из которых изготовлялись обрядовые хлеба. Символика и форма некоторых обрядовых хлебов связана с солярным и фаллическим культами. Хлебные куклы использовались у ахвахцев Цунта-Ахваха и кумыков в обряде вызывания дождя, а у даргинцев некоторых сел – в игре «подбросить пирог».

Куклы из хлеба или тряпичные куклы использовались у ряда дагестанских народов в детских и женских обрядах и обрядах народной медицины для передачи или обмана болезни. В этих обрядах куклы олицетворяли саму болезнь либо символически замещали людей.

Изготовлявшиеся в дни некоторых календарных праздников и обрядов куклы из материалов, имевших растительное происхождение, вероятно, являлись олицетворениями божеств растительностию.

Куклы из курдюка или тряпичные куклы использовались дагестанцами и другими народами Северного Кавказа и мира в обрядах черной магии для насылания порчи на человека, к которому испытывали неприязнь.

Изучение фигурных хлебов в различных праздниках и ритуалах показывает ту важную роль, какую они играли в обрядовой культуре народов Дагестана, будучи ясно распознаваемыми в древности символами, знаками определенных персонажей, актов, культов. Форма, назначение и семантика обрядовых хлебов дагестанцев имеют широкие аналогии и параллели у других народов Северного Кавказа и мира. Эти хлеба дагестанцев демонстрируют их высокую и древнюю культуру земледелия и хлебопечения, мифологические и религиозно-идеологические представления, сложившиеся на базе раннеземледельческой экономики.