Глава 1. Внутренняя жизнь факультета.

Датой рождения исторического факультета в Московском университете можно считать как 16 мая 1934 г. (когда он официально был восстановлен постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР)²⁹, так и 1 сентября 1934 г (когда на нём начались занятия)³⁰. Тогда в состав исторического факультета вошло всего пять кафедр: истории народов СССР (заведующая – проф. А. М. Панкратова), истории древнего мира (во главе – проф. П. Ф. Преображенский, а с января 1935 г. – проф. В. С. Сергеев), истории Средних веков (под руководством проф. Е. А. Косминского), Нового времени (заведующий – академик АН СССР Н. М. Лукин), а также истории колониальных и зависимых стран (руководитель – проф. Х. З. Габидуллин)³¹. Преподавательский коллектив состоял из 36 человек – 15 из них были доцентами и 20 – профессорами³²; шестеро - штатными, а остальные – работающими по совместительству³³.

Коллективу вновь образованного факультета предстояло много работы. Требовалось сформировать систему университетского исторического образования – а для этого надлежало выработать общие и специальные лекционные курсы, просеминары и семинары специальные, тематические. В свете таких задач ещё в декабре 1934 г. на кафедре истории СССР совместно с университетской кафедрой педагогики была проведена конференция на тему «Как должен работать семинар по историческим и социально-экономическим дисциплинам»³⁴, материалом для которого послужили работы семинаров проф. М. В. Нечкиной и А. В. Мишулина.

Итоги работы за первый учебный год подвели в мае 1935 г. на Всесоюзном совещании в Москве³⁵. Был утверждён учебный план первых трёх лет обучения, основное место в котором отводилось лекционным курсам (от 37 до 50%). На совещании обсуждался также учебный план аспирантуры; была поставлена задача создания учебников по основным историческим курсам. Позднее, в январе 1941 г., в рамках самого факультета состоится доклад Е. А. Косминского о работе просеминаров. Участвующие в обсуждении проф. С. В. Бахрушин и М. В. Нечкина выразят мнение, что просеминары должны носить проблемный, исследовательский характер и не дублировать общий курс³⁶.

Таким образом, облик университетского исторического образования постепенно уточнялся и корректировался. В 1936 г. были введены государственные экзамены (в 1939 г. Учёный совет факультета постановил вынести на них такие предметы, как основы марксизма-ленинизма, история СССР, история древнего мира, Средних веков и Нового времени)³⁷, а существовавшая с 1934 г. защита дипломных работ – отменена³⁸. Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 10 апреля 1938 г. устанавливало четырёхбалльную систему оценивания («отлично», «хорошо», «посредственно», «неудовлетворительно»), а также вводило диплом с отличием³⁹.

Немало сведений о направлениях обучения на факультете мы узнаём из Устава МГУ⁴⁰, принятого 15 августа 1939 г. ВКВШ⁴¹, определявший перечень учебных программ для каждой из специальностей и кафедральную структуру факультетов, для истфака утвердил следующие программы: история доклассового общества и древнего Востока, история древней Греции и Рима, история Средних веков, история народов СССР, история Нового времени, история зависимых и колониальных стран. В качестве самостоятельных дисциплин читались история всеобщей и русской литературы⁴². Кроме того, в Уставе отражён полный список имевшихся к тому моменту кафедр⁴³. Это были кафедры диалектического и исторического материализма, истории древнего мира, истории Средних веков, истории Нового времени, истории народов СССР, археологии, этнографии, истории материальной культуры, истории западных и южных славян, истории колониальных и зависимых стран, древних языков и иностранных языков.

Как можно видеть, первоначально неширокий спектр кафедр расширился в течение нескольких лет. Кафедра древних языков (руководителем которой стал проф. Н. И. Новосадский) была образована в 1937 г. на базе комиссии древних языков, входившей прежде в состав кафедры истории древнего мира⁴⁴. Она просуществовала до начала Великой Отечественной войны. В 1939 г. появились кафедры археологии (во главе с проф. А. В. Арциховским), этнографии (под руководством проф. С. П. Толстова), истории южных и западных славян (заведующий – проф. В.И. Пичета) и музейно-краеведческая⁴⁵ (руководитель – проф. Г. А. Новицкий)⁴⁶. Остановимся подробнее на обстоятельствах появления новых кафедр, не исчерпывающихся одним развитием исторической науки и дифференцированием её по отраслям.

Идея возродить славяноведение в Московском университете была во многом обусловлена внешнеполитическими обстоятельствами 1930-х годов, и в частности – нарастанием военной угрозы в Европе, потребностью в укреплении взаимоотношений с восточноевропейскими государствами. Такой прагматический подтекст привёл к смещению акцента в отечественном славяноведении с «филологического уклона», доминировавшего в дореволюционной и послеоктябрьской науке, в пользу исторического⁴⁷. В докладной записке В. И. Пичеты от 9 мая 1939 г. был разработан план развития кафедры истории южных и западных славян⁴⁸. В первый год работы её коллективу предстояло подготовить к печати сборник документов в двух частях и краткий учебник по истории западного славянства. Шла речь об открытии аспирантуры и обеспечении кафедры библиотекой. На второй год были поставлены не менее впечатляющие цели: кафедра обязывалась выполнить ряд научных исследований, разработать курс по истории южных славян, а кроме того, подготовить грамматическое руководство по отдельным славянским языкам и хрестоматии. При всей организаторской энергии заведующего кафедрой, такой масштабный круг задач вряд ли можно было решить в столь короткие сроки. Тем не менее, были заданы цели и ориентиры, достижение которых стало заботой коллектива кафедры в определённой перспективе.

Инициатива создания кафедры археологии, принадлежащая профессору Музея антропологии МГУ А. А. Захарову, была озвучена ещё в 1934 г. Но тогда проект реализован не был, а самого Захарова в 1935 г. репрессировали (в 1955 г. он был реабилитирован посмертно)⁴⁹. Преподавание археологии на факультете возродилось лишь в 1937 г., когда общий курс археологии для студентов-историков всех специальностей начал читать А. В. Арциховский⁵⁰. Кафедра же археологии, которую он возглавил, была организована в 1939 г. Её появление было вызвано потребностью в кадрах для расширяющихся учреждений археологической службы⁵¹. Главными направлениями специализации тогда были выбраны первобытная, античная и славяно-русская археология⁵².

Преподавание этнографии в Московском университете было прекращено в 1930 г. вместе с ликвидацией этнологического факультета⁵³. Один из современников эпохи характеризовал ситуацию начала 30-х годов как «вымирание» этнографии и этнографов в столице⁵⁴. Однако памятное постановление «О преподавании гражданской истории в школах СССР», за которым последовало восстановление исторического факультета в целом, приоткрывало возможность и для возрождения этнографии. Уже в 1934/1935 учебном году кафедра антропологии МГУ ввела лекционный курс по общей этнографии (его читал А. М. Золотарёв)⁵⁵, а спустя пять лет с идеей создания кафедры этнографии в составе исторического факультета выступил С. П. Толстов⁵⁶.

Коллективам этих, равно как и всех прочих, кафедр предстояло заняться отнюдь не только подготовкой лекционных курсов. Необходимо было озаботиться составлением карт, хронологических и синхронистических таблиц... Руководство этим кропотливым процессом взяли на себя С. В. Бахрушин и М. Н. Тихомиров⁵⁷. Тогда, на заре существования исторического факультета комплектовались его книжные фонды. Работники кабинета истории СССР (Е. Н. Кубицкая и др.)⁵⁸ вели большую работу по составлению библиографии, систематизации литературы по темам лекционных курсов и семинарских занятий. Кабинет-библиотека при кафедре истории древнего мира, вместивший в себя произведения античных авторов, публикации памятников древневосточной письменности, литературу по древней истории и европейским языкам, был создан усилиями Т. Н. Шепуновой⁵⁹.

Такая источниковая и библиографическая база открывала возможности не только для учебной деятельности, но и для полноценного ведения научных исследований. В открывшуюся в 1934 г. на историческом факультете аспирантуру было зачислено 24 человека, в 1935 г. – уже 112 человек⁶⁰. Из них по истории СССР специализировалось 39 человек, по новой истории – 16, по истории средних веков – 23, по истории древнего мира – 13, по истории колониальных и зависимых стран – 16, по археологии – два и по истории южных и западных славян – три человека⁶¹. На основании этих цифр, помимо всего прочего, на наш взгляд, можно предположить, какие кафедры в этот период пользовались наибольшей популярностью у учащихся.

По-своему поразительно понимать, что многих курсов, теперь кажущихся нам очевидной и неотъемлемой частью обучения на историческом факультете, изначально не существовало. Курс Новой истории начали читать только в 1936 г.⁶², курс по истории советского периода - в 1940 г⁶³. Тогда же, в 1940 г., было начато чтение курса по русской историографии⁶⁴. Ещё прежде, в 1939 г., впервые были прочитаны курсы «Введение в славяноведение», «История Польши в средние века и XIX в.», «История чешского народа»⁶⁵.

Читались на факультете и специальные курсы. В 1937 г. студенты могли посещать спецкурсы по истории народов СССР: о Поволжье рассказывал проф. Г. А. Новицкий, об Украине и Белоруссии – проф. В. И. Пичета, о Северном Кавказе - доц. С. К. Бушуев, о Средней Азии - проф. С. П. Толстов⁶⁶. Огромную работу по созданию курсов специальных исторических дисциплин проделал ведущий специалист в области Древней Греции К. К. Зельин. Именно им были впервые выстроены курсы источниковедения и историографии Древней Греции, папирологии и греческой эпиграфики⁶⁷.

Но что же слушатели всех этих курсов, адресаты усилий преподавательского состава? Мы до сих пор не коснулись темы студенчества. В первый год набора стены бывшего помещения Кооперативного техникума⁶⁸ (которое прежде того было особняком князей Орловых-Мещерских, а теперь вместило в себя исторический факультет) по улице Герцена, 5, приняли 147⁶⁹ студентов. Видимо, в течение учебного года произошло пополнение их рядов, так как на момент 1 апреля 1935 г. на факультете числилось уже 164 студента (из них 50 – женского пола)⁷⁰.

За этими сухими цифрами скрывается поколение истфаковцев, характер которого, определяясь, безусловно, атмосферой эпохи, сам во многом определил темп и направление первых шагов факультетского сообщества. Если мы зададимся целью нарисовать некий коллективный портрет студенчества этих первых лет⁷¹, перед нашими глазами предстанут свежеиспечённые эрудиты и полиглоты, дотошные книжники и неутомимые спорщики, стремящиеся постигнуть жизнь человечества на всём её протяжении – и уложить её в рамки единственной истины. Это они, ораторствуя на комсомольских собраниях (на историческом факультете была самая большая в университете комсомольская организация: 925 человек из 4012 комсомольцев, имевшихся в МГУ в целом)⁷², искренне и страстно совмещали в себе и обвинителей, и защитников. Это они, будучи ночными завсегдатаями чтений на Стромынке, успевали при этом блистать в соревнованиях стихотворных перевёртышей, театрализованных «монтажах», гремевших на весь университет, – и, на фоне всей этой панорамы, всё-таки учиться.

При такой активности и полноте творческой энергии неудивительно, что жизнь на истфаке быстро набирала обороты и не ограничивалась учебным процессом как таковым. Так, например, в апреле 1936 г. на факультете прошла студенческая научная конференция, посвящённая крестьянским войнам в России начала XVII в.⁷³; год спустя – в пору 125-летней годовщины дня рождения А. И. Герцена – состоялся торжественный вечер, где студенты второго курса провели конференцию «Революционные течения 30–50-х гг. XIX в. и роль Герцена» (на том же вечере с докладами выступили и профессора: Н. Л. Бродский по теме «Герцен как художник» и М. В. Нечкина – «Герцен в русском революционном движении»)⁷⁴.

1939 г. для исторического факультета запомнился, в частности, двумя студенческими научными конференциями. Первая из них поднимала вопрос «О двух типах войн» (справедливых и несправедливых), и в её работе также приняли участие многие профессора и доценты: Н. М. Дружинин, М. С. Зоркий, Л. Н. Иванов, И. Д. Белкин, Б. В. Миллер, В. М. Хвостов, Н. Д. Старосельцев, А. Л. Сидоров, Г. А. Новицкий⁷⁵. Вторая конференция была посвящена 50-летию со дня смерти Н. Г. Чернышевского (организационную поддержку молодым коллегам здесь оказали М. В. Нечкина и Н. М. Дружинин)⁷⁶.

Участвовали учащиеся и в конкурсах на лучшую студенческую работу. Так, по результатам конкурса на лучший студенческий доклад в 1939 г. (жюри состояло из декана проф. И. Д. Удальцова, проф. С. В. Бахрушина, С. Д. Сказкина, М. В. Нечкиной, М. С. Зоркого, Н. Д. Старосельцева и А. В. Арциховского) первую премию получил студент пятого курса М. Хейфец, обучавшийся в семинаре М. В. Нечкиной, за сочинение «Н. Г. Чернышевский и национальный вопрос»⁷⁷. А в 1941 г. – при выставленных на конкурс 110 работах – первую премию завоевала работа студента Менделевича «Болгария и мировая война 1914–1918 гг.»; ещё 4 работы были удостоены 2-й премии, и 7 работ – 3-й премии.

Немаловажной составляющей студенческой жизни стала и столь привычная теперь археологическая практика. Первая Новгородская археологическая экспедиция студентов⁷⁸ под руководством А. В. Арциховского была проведена в 1937 г.⁷⁹ На раскопках в районе Славенского холма студенты учились проводить разбивку участков, нивелировку поверхности земли, съёмку профиля по окончании работ. В 1939 г. студенты (63 человека) участвовали уже в девяти археологических экспедициях⁸⁰, изучая материальную культуру Новгорода, Хорезма, Боспорского царства, Кавказа, древней мордвы и волжских болгар. Экспедициями руководили профессора С. П. Толстов и А. В. Арциховский, доценты Б. А. Рыбаков и Н. А. Смирнов.

На факультете работали кружки: на кафедре истории СССР – по истории XIX в., под руководством проф. М. В. Нечкиной; на кафедре истории средних веков – «Средневековье в эпизодах и лицах», под руководством проф. В. В. Стоклицкой-Терешкович⁸¹. В кружках на кафедре колониальных и зависимых стран желающие могли изучать фарси, египетский, турецкий, испанский и арабский языки⁸². В 1941 г. был организован даже студенческий кружок по изучению истории большевизма⁸³.

Как нетрудно подсчитать, в довоенные годы исторический факультет мог успеть произвести всего три выпуска молодых специалистов. Первый выпуск, покинувший стены университета в июле 1939 года, состоял из 82 человек (при том, что всего на пятом курсе числилось тогда 142 студента⁸⁴), получивших квалификацию научного работника в области истории, преподавателя вуза и втуза, учителя средней школы⁸⁵. Иные их товарищи выпустились несколько позднее: сдача экзаменов была организована в три потока, проводясь не только в июне, но и в декабре 1939 г., и в январе 1940 г. Если говорить о новом этапе жизни этих первых ласточек, то нам известно следующее: 23 человека из первого потока были оставлены в аспирантуре, 12 стали преподавать в военных школах и академиях, 9 нашли свою работу в научно-исследовательских институтах, 8 отправились учителями в среднюю школу⁸⁶. На следующий год факультет окончил уже 191 человек (154 – с дипломом, 37 – без диплома)⁸⁷.

Описывая жизнь исторического факультета в 1930-е годы, нельзя не затронуть и довольно мрачные ноты тогдашней реальности. Атмосфера внутренней несвободы, несправедливых обвинений и скорых карательных мер дала себя почувствовать и здесь. В частности, просматривая имена деканов факультета (а вернее – даты их назначений), нельзя не видеть поразительную частоту, с которой они сменяли друг друга на посту. Первый декан, профессор Г. С. Фридлянд, руководил факультетом с момента его основания в 1934 г. по май 1936 г., с июня же 1936 г. по июнь 1937 г. обязанности декана исполняла уже З. П. Игумнова. В 1937 г. деканом был назначен П. О. Горин – «но, появившись на факультете три раза, просит деканом его не считать»⁸⁸.

Летопись исторического факультета безмолвно пропускает эту страницу, сообщая лишь – уже под 1937 г. – что деканом исторического факультета был утверждён проф. И. Д. Удальцов⁸⁹ (он пробудет на этой должности до 1940 г., когда его сменит проф. С. Д. Сказкин, который также проработает деканом недолго – до 1943 г.)⁹⁰. Зато газета «За пролетарские кадры» сообщает о митингах и собраниях, проходивших в университете в связи с процессами по делу троцкистов. На этих процессах был осуждён ряд университетских сотрудников, в том числе Г. С. Фридлянд⁹¹. Тот же источник приводит мнение, выраженное активом партийных и беспартийных большевиков Московского университета, согласно которому имела место «преступная деятельность вредителей, орудовавших в МГУ, к каковым относятся Г. С. Фридлянд, М. И. Лурье-Эмель, Б. М. Гессен, М. А. Кушнарёв», а «дирекция и работники МГУ проявили политическую беспечность и притупление бдительности, не сумев разглядеть настоящее лицо врага»⁹².

Должно быть, мы не удивим читателя, если сообщим, что обвинения были безосновательны и Г. С. Фридлянд, в числе прочих сотрудников, был посмертно реабилитирован. Нельзя сказать, что его фигуре посвящена обширная литература, но в качестве примера источника, опровергающего обвинения, мы можем назвать статью А. Г. Слуцкого «Доктор исторических наук, профессор Григорий Самойлович Фридлянд»⁹³. Назовём и других работников факультета, которых коснулись репрессии. Помимо уже упомянутого А. А. Захарова, репрессированного в 1935 г., не избежал этой участи и специалист по истории Франции В. М. Далин – в 1937 г. он был арестован и приговорён к продолжительному сроку заключения⁹⁴. Летом 1938 г. был арестован и скончался в заключении в июле 1940 г. коллега Г. С. Фридлянда и В. М. Далина Н. М. Лукин⁹⁵ – фактический основатель кафедры истории Нового времени (как нетрудно видеть, вследствие всех этих драматических событий к концу 1930-х состав кафедры почти полностью изменился). Н. М. Лукин был осуждён как «близкий друг» Н. И. Бухарина. Бесследно исчез и его большой личный архив.

Но жизнь продолжалась, на факультете появлялись новые лица. В 1935 г. на факультет пришли проф. С. В. Бахрушин и К. В. Базилевич⁹⁶, год спустя – М. Н. Тихомиров⁹⁷. В сентябре 1939 г. на кафедре археологии начали работать проф. С. В. Киселёв, доц. В. Д. Блаватский, М. В. Воеводский, Б. А. Рыбаков⁹⁸, на кафедре истории южных и западных славян – проф. Карлова университета З. Р. Неедлы⁹⁹, на кафедре истории колониальных и зависимых стран – проф. Г. С. Кара-Мурза¹⁰⁰. Тот же год прибавил к коллективу факультета известных проф. Ю. В. Готье и Б. Д. Грекова¹⁰¹. Научным достижениям сотрудников факультета посвящена наша следующая глава.