Диалектизмы, их типы

Русские народные говоры, или диалекты (гр. dialektos - наречие, говор), имеют в своем составе значительное количество самобытных народных слов, известных только в определенной местности. Так, на юге России рогач называют ухватом, глиняный горшок - махоткой, скамью - услоном и т. д. Диалектизмы бытуют, в основном, в устной речи крестьянского населения; в официальной обстановке носители диалектов обычно переходят на общенародный язык, проводниками которого являются школа, радио, телевидение, литература. В диалектах запечатлелся самобытный язык русского народа, в отдельных чертах местных говоров сохранились реликтовые формы древнерусской речи, которые являются важнейшим источником восстановления исторических процессов, затронувших когда-то наш язык. Диалекты отличаются от общенародного национального языка различными чертами - фонетическими, морфологическими, особым словоупотреблением и совершенно оригинальными словами, неизвестными литературному языку. Это дает основание сгруппировать диалектизмы русского языка по их общим признакам.

Лексические диалектизмы - слова, известные только носителям диалекта и за его пределами не имеющие ни фонетических, ни словообразовательных вариантов. Например, в южнорусских говорах бытуют слова буряк (свекла), цибуля (лук), гуторить (говорить); в северных - кушак (пояс), баской (красивый), голицы (рукавицы). В общеупотребительном языке эти диалектизмы имеют эквиваленты, называющие тождественные предметы, понятия. Наличие таких синонимов отличает лексические диалектизмы от других типов диалектных слов.

Этнографические диалектизмы - слова, называющие предметы, известные лишь в определенной местности: шанежки- 'пирожки, приготовленные особым способом', дранки - 'особые оладьи из картофеля', нардек - 'арбузная патока', манарка - 'род верхней одежды', понёва - 'разновидность юбки" и т. д. Этнографизмы не имеют и не могут иметь синонимов в общенародном языке, так как сами предметы, обозначенные этими словами, имеют локальное распространение. Как правило, это предметы быта, одежда, кушанья, растения и под.

Лексико-семантические диалектизмы - слова, обладающие в диалекте необычным значением: мост - 'пол в избе', губы - 'грибы всех разновидностей, кроме белых', кричать (кого-либо) - 'звать', сам - 'хозяин, муж' и т. д. Такие диалектизмы выступают в качестве омонимов к общенародным словам, употребляемым с присущим им в языке значением.

Фонетические диалектизмы - слова, получившие в диалекте особое фонетическое оформление цай (чай), чепь (цепь) - следствия "цоканья" и "чоканья", свойственных северным говорам; хверма (ферма), бамага (бумага), пашпорт (паспорт), жисть (жизнь) и под.

Словообразовательные диалектизмы - слова, получившие в диалекте особое аффиксальное оформление: певень (петух), гуска (гусыня), телок (теленок), земляница (земляника), братан (брат), шуряк (шурин), дарма (даром), завсегда (всегда), откуль (откуда), покеда (пока), евонный (его), ихний (их) и т. д.

Морфологические диалектизмы - не свойственные литературному языку формы словоизменения: мягкие окончания у глаголов в 3-м лице (идеть, идуть); окончание -ам у существительных в творительном падеже множественного числа (под столбам); окончание -е у личных местоимений в родительном падеже единственного числа: у мене, у тебе и др.

Диалектные особенности характерны также и для синтаксического уровня, и для фразеологического, однако они не составляют предмет изучения лексической системы языка.

ПАРОНИМИЯ

Паронимы в русском языке

Паронимы (гр. para - возле + onima - имя) - это однокорневые слова, близкие по звучанию, но не совпадающие в значениях: подпись - роспись, одеть - надеть, главный - заглавный. Паронимы, как правило, относятся к одной части речи и выполняют в предложении аналогичные синтаксические функции.

Учитывая особенности словообразования паронимов, можно выделить следующие группы.

Паронимы, различающиеся приставками: опечатки - отпечатки, уплатить - оплатить;

Паронимы, различающиеся суффиксами: безответный - безответственный, существо - сущность; командированный - командировочный;

Паронимы, различающиеся характером основы: один имеет непроизводную основу, другой - производную. При этом в паре могут быть:

слова с непроизводной основой и приставочные образования: рост - возраст;

слова с непроизводной основой и бесприставочные слова с суффиксами: тормоз - торможение;

слова с непроизводной основой и слова с приставкой и суффиксом: груз - нагрузка.

В семантическом отношении среди паронимов обнаруживаются две группы.

Паронимы, различающиеся тонкими смысловыми оттенками: длинный - длительный, желанный - желательный, гривастый - гривистый, жизненный - житейский, дипломатичный - дипломатический и под. Таких паронимов большинство, их значения комментируются в лингвистических словарях (толковых, словарях трудностей, словарях однокорневых слов, словарях паронимов). Многие из них характеризуются особенностями в лексической сочетаемости; ср.: экономические последствия - экономичное ведение хозяйства, богатое наследство - тяжелое наследие; выполнять задание - исполнять песню.

Паронимы, резко различающиеся по смыслу: гнездо - гнездовье, дефектный - дефективный. Таких единиц в языке немного.

Особую группу паронимов составляют такие, которые отличаются функционально-стилевой закрепленностью или стилистической окраской; ср.: работать (общеупотр.) - сработать (проcт. и спец.) жить (общеупотр.) - проживать (офиц.).

Некоторые авторы трактуют явление паронимии расширенно, относя к паронимам любые близкие по звучанию слова (а не только однокорневые). В этом случае паронимами следует признать и такие созвучные формы, как дрель - трель, ланцет - пинцет, фарш - фарс, эскалатор - экскаватор, вираж - витраж и др. Однако их сближение в речи носит случайный характер и не закрепляется всем многообразием системных отношений в языке. К тому же сопоставление разнокорневых созвучных слов нередко носит субъективный характер (одному кажутся похожими слова вираж - витраж, другому - вираж - мираж).

ПРИНЦИПЫ РУССКОЙ ОРФОГРАФИИ

МОРФОЛОГИЧЕСКИЙ ПРИНЦИП

Ведущим орфографическим принципом нашего письма является так называемый морфологический (или морфемный) принцип, суть которого состоит в следующем: необходимо сохранять единообразное написание всех значащих частей слова (морфем, то есть приставок, корней, суффиксов и окончаний), несмотря на различие в их произношении. И это необычайно важно вот по какой причине: слово складывается из морфем, как дом из отдельных кирпичиков, и в каждой из таких частей заложена определенная информация о его значении и грамматических свойствах.

Приведем несколько примеров. Самые простые:

воды, вода, водяной (корень -вод- произносится по-разному, но пишется одинаково, так как во всех словах является носителем их вещественного значения);

поезд, поехал, поезжай (приставка по- в этих словах пишется одинаково, вне зависимости от произношения, так как имеет значение, указывающее на время или способ действия);

дубовый, березовый (суффикс -ов-, производящий прилагательные со значением принадлежности, пишется одинаково, несмотря на разницу в произношении);

столом, стулом (окончание -ом пишется одинаково, несмотря на различие в произношении, ибо указывает на одну и ту же форму существительного мужского рода, а именно творительный падеж единственного числа).

А вот примеры посложнее. Представьте, что вам необходимо изобразить на письме слово констанцский - прилагательное, образованное от названия города в Румынии. Можно, конечно, отправиться в библиотеку за толстенным орфографическим словарем. Но можно ведь "пойти другим путем", то есть призвать на помощь свой лингвистический опыт, имеющийся в багаже каждого носителя языка. Прилагательные от географических названий в большинстве своем образуются в русском языке при помощи суффикса -ск-, присоединяемого к основе производящего слова : Псков - псковский, Новгород - новгородский, Тарту - тартуский и т. п. (Этот суффикс является регулярной и продуктивной словообразовательной единицей, образующей относительные имена прилагательные с общим значением отношения, свойственности или типической принадлежности тому, что названо мотивирующим словом [За справками по поводу значений отдельных морфем советуем обратиться к следующему изданию: Ефремова Т.Г. Толковый словарь словообразовательных единиц русского языка. М., 1996.] ) Следовательно, поскольку в слове Констанца производящей основой является корень констанц- (-а не входит в основу, так как является окончанием, то есть изменяемой частью слова, только показателем его формы, и это легко определить - изменяя существительное Констанца по падежам, мы видим какая именно часть этой словоформы остается незыблемой: Констанц-ы, Констанц-е и т.д.), то к нему следует просто присоединить суффикс -ск- : констанц-ск-ий.

Применяя морфологический принцип, необходимо учитывать и словообразовательные процессы, благодаря которым возникло в системе языка конкретное слово. Скажем, существительные ночевка и ножовка имеют разные суффиксы и соответственно пишутся по-разному именно вследствие различий в словообразовании. Ночевка образовано при помощи суффикса -к- от глагола ночевать, в котором присутствует суффикс -ева- - формообразовательная единица, образующая формы несовершенного вида глаголов первого спряжения от соответствующих глаголов совершенного вида (застрять - застревать). Разумеется, именно наличие -ева- в основе мотивирующего слова определяет написание существительного ночевка через букву ё. Слово ножовка образовано тоже при помощи суффикса -к-, но производящая основа имеет здесь принципиально иную грамматическую природу: предыдущим звеном в этой словообразовательной цепочке является прилагательное ножовый, которое содержит суффикс -ов- - регулярную и очень продуктивную словообразовательную единицу, производящую относительные имена прилагательные с общим значением свойственности кому-либо, отношения к кому-либо или чему-либо, названному мотивирующим словом (березовый, классовый, фруктовый). Этим обстоятельством и объясняется написание существительного ножовка через букву о.

Еще один пример действия морфологического принципа. Почему на конце наречий справа и направо пишутся разные гласные, хотя при морфемном анализе выясняется, что как -а в первом слове, так и -о во втором являются суффиксами наречий? Из формулировки правила следует, что гласные а, о, у пишутся на конце наречий в зависимости от приставок, при помощи которых они образованы:

1. -а пишется, если наречия имеют приставки с-(со-), из-(ис-), до;

2. -о пишется, если наречия имеют приставки в-(во-), на-, за-;

3. -у пишется, если наречия имеют приставку по-.

Дело в том, что эти наречия возникли из предложно-падежных форм кратких прилагательных мужского и среднего рода. При этом бывшие падежные окончания прилагательных превращались в суффиксы наречий, а предлоги - в приставки. В русском языке предлоги с-(со-), из-(ис-), до- и по сей день управляют родительным падежом, то есть и окончанием этого падежа: с (кого? чего?) дом-а, с(кого? чего?)прав-а; предлоги в-(во-), на-, за- - винительным падежом: на (кого? что?) стол, на(кого? что?)лево; предлог по- - дательным падежом: по (кому? чему?) селу, по(кому? чему?)долгу.

Морфологический принцип русской орфографии столь логичен и в целом последователен, что практически не знает исключений. (Подсчитано, что в текстах на русском языке этому принципу отвечает 96 % написаний.) Легко можно себе представить, какую бурю возмущения вызовет это безапелляционное заявление у прилежных читателей грамматических справочников, где едва ли не каждое правило сопровождается длинным списком примечаний и исключений, стыдливо сжавшихся в мелкие строчки петита. Однако большинство из этих кажущихся на первый взгляд аномальными написаний отнюдь не являются исключениями. Они появились на свет в результате действия некоторых ограничений и нарушений морфологического принципа, которые, в свою очередь, тоже имеют свою историческую закономерность и подчиняются логике многовекового развития самой системы нашего языка.

Сравним два хорошо известных глагола - рассердиться и рассориться. Нетрудно заметить, что оба они пишутся через двойную С, хотя такое написание соответствует морфологическому составу слова лишь в первом случае (приставка рас + сердиться), а во втором (приставка рас + ссориться) - слово, согласно морфологическому принципу, следовало бы писать через тройное С: расссориться. Однако отсутствие такой формы хорошо объяснимо. Дело в том, что в русском языке "есть только две степени долготы согласных: согласные могут быть либо долгими (что на письме передается написанием двух букв, ср. касса), либо недолгими (что передается написанием одной буквы, ср. коса). Третьей степени долготы согласных не существует, поэтому написание трех одинаковых согласных фонетически бессмысленно" [Иванова В.Ф. Современный русский язык. Графика и орфография. М., 1976. С. 168-169]. Таким образом, оказывается, что написание на стыке морфем только двух согласных, хотя морфологически таких согласных должно быть три (ванна - но ванная, хотя к корню ванн- здесь присоединяется суффикс прилагательного -н-), или одной согласной, когда по морфологическому принципу должны быть написаны две (кристалл - но кристальный, финн - но финский, финка, колонна - но колонка, манная - но манка, форменный - но форменка, оперетта - но оперетка, тонна - но пятитонка, антенна - но антенщик), объясняется действием исторически сложившихся фонетических закономерностей русского языка.

Теперь становится понятным написание прилагательных типа ниццкий, череповецкий, немецкий, вступающее, на первый взгляд, в противоречие с написанием констанцский, о котором было сказано выше. В самом деле: прибавляя к основе ницц- суффикс -ск-, согласно морфологическому принципу мы ожидали бы увидеть форму ниццский. Однако такая форма отражала бы отсутствующую в русском языке третью степень долготы согласных. Наша орфография вольна была выбирать из двух вариантов (ниццкий или ницский), в равной степени нарушающих морфологический принцип в угоду фонетической закономерности. Разумность предпочтения именно первого из возможных вариантов очевидна: он хотя бы сохраняет в неприкосновенности написание производящей основы слова, тем более слова иноязычного.

Нельзя забывать и о том, что орфографические нормы складывались постепенно, сохраняя наследие прошлого, и потому в них не может не отражаться языковое состояние прежних эпох. Можно с уверенностью утверждать, что оставшиеся 4 % "аномальных", не попадающих в поле действия морфологического принципа написаний возникли отнюдь не стихийно, а под влиянием определенных фонетических традиций, сложившихся на протяжении долгих веков существования нашего языка. На страницах различных пособий, учебников и грамматик одни и те же орфограммы зачастую трактуются по-разному (например, написания в корневых морфемах с чередующимися гласными типа -зор- \ -зар- одни авторы подверстывают под действие фонетического принципа орфографии, а иные считают следствием принципа традиционного). Однако поскольку нас с вами в данный момент волнуют проблемы не столько схоластические, сколько практические, забудем о терминологической точности и зададимся более конкретным вопросом: "В чем же, собственно, состоят эти фонетические традиции и какой след оставили они в русской орфографии?".

ПРИНЦИПЫ РУССКОЙ ОРФОГРАФИИ

ФОНЕТИЧЕСКИЙ ПРИНЦИП

Основное правило фонетического принципа (мечта каждого школьника!): "Как слышим, так и пишем". Руководствуясь этим правилом, следовало бы сегодня писать горат вместо город или пити вместо пяти. Разумеется, первоначально буквенно-звуковая система русского письма была ориентирована именно на произношение. В древнерусских текстах (например, берестяных грамотах) можно встретить такие написания, как бестыда (без стыда), безлобы (без злобы) и даже бежнего (без него). Столь же "фонетичны" первые пробы пера у ребенка, едва освоившего алфавит. "Сиводьни я хадила в эрмиташ и ф сат с тьётьей маей", - писала моя четырехлетняя дочь. И сегодня фонетический принцип как ведущий используется, например, в сербской и белорусской орфографии. Однако применять его отнюдь не так просто, как кажется на первый взгляд. Во-первых, при письме трудно следить за произношением. Во-вторых, произношение не имеет безусловного единства: все-таки каждый из нас говорит и слышит по-своему. Научиться "расшифровывать" тексты, написанные строго в рамках фонетического принципа, будет не легче, чем выучиться писать "по-правилам", то есть в соответствии с логикой принципа морфологического.

Тем не менее, некоторые из современных орфограмм сложились именно под влиянием фонетических закономерностей:

Написание только двух согласных там, где морфологически должно быть три, и (в некоторых случаях) только одной согласной там, где морфологически должно быть две: одесский = Одесс-а + ск; ссудить = с + ссуд-а; манка = манн-а + к; оперетка = оперетт-а + к и т. п. (О причинах, вызвавших необходимость такого нарушения морфологического принципа орфографии, было сказано выше). Примечательно в этом смысле причастие воз + жженый, орфография которого претерпевала долгие колебания. Заметим, что звук \з\ перед следующим \ж\ в этом слове заменяется звуком \ж\ и для передачи долгого, или, иначе говоря, двойного \жж\ достаточно двух букв - зж. Именно в таком - фонетическом - написании (возженый) и зафиксировано это слово в "Толковом словаре русского языка" под ред. Д.Н. Ушакова (1935-1940). Однако позже возобладало морфологическое написание (возжженый), принятое в современных словарях.

Двойные согласные в производных словах в соответствии с произношением (т. е. в тех позициях, когда фонетический принцип оказывается "влиятельнее" морфологического) не сохраняются в следующих случаях:

в первой части сложносокращенных слов: грамзапись (хотя: граммофонная запись), корпункт (хотя: корреспондентский пункт) и т. п.;

в конце сложносокращенных слов военкор, рабкор, селькор, собкор, спецкор, юнкор (хотя: военный корреспондент) и производных от них (военкоровский, юнкоровец и т. п.); такие слова следует отличать от графических сокращений соб. корр., раб. корр. и т. п., которые представляют собой сочетание двух отдельных самостоятельных слов (собственный корреспондент, рабочий корреспондент);

в формах субъективной оценки собственных имен, если следующий за корнем суффикс начинается с согласной: Кирилка (хотя: Кирилл, Кириллушка), Филипка (хотя: Филипп, Филиппок);

в некоторых из тех слов, производящая основа которых заканчивается на нн, а суффикс начинается с согласной: антенка, антенщик, хотя: антенна, антенночка; колонка, колончатый, хотя: колонна, колоннообразный; манка, хотя: манная крупа; полуторатонка, хотя: тонна, полуторатонный; форменка (хотя форменный); финский, финка, хотя: финн, финно-угорский;

в некоторых производных от слова кристалл, образованных при помощи суффиксов, начинающихся с согласной: кристальный, кристально, кристальность, кристальчик (но: кристаллический, кристаллизация, кристаллик и др.);

во всех производных от слова оперетта: оперетка, опереточность, опереточный [Обращаем ваше внимание на то, что в данном параграфе представлен исчерпывающий перечень слов, не сохраняющих двойную согласную при словоизменении и образовании производных. Написание всех остальных слов подобного типа подчиняется морфологическому принципу: балл - пятибалльный, Бонн - боннский, ватт - стоваттный и т. п.];

в словах буденовка и буденовец (хотя: Буденный, буденновский), что, вероятнее всего, связано с экстралингвистическими факторами;

в словах брильянт, брильянтик, брильянтин, брильянтовый, брильянтщик, выступающих как орфографические варианты написаний бриллиант, бриллиантик, бриллиантин, бриллиантовый, бриллиантщик и обладающих особой стилистической окраской (варианты с л вместо лл характерны, в первую очередь, для разговорного стиля речи, но широко употребляются также и в поэтических текстах);

в словах мильон, мильонный, мильонщик, мильонщица, хотя и оцениваемых как безнадежно устаревшие и не рекомендуемые орфографические варианты к формам миллион, миллионный, миллионщик, миллионщица, но, тем не менее, широко представленных в поэтических текстах, где "исправление" написания неизбежно повлекло бы за собой нарушение стихотворного ритма: "Мильоны - вас. Нас - тьмы, и тьмы, и тьмы" (А. Блок. Скифы);

в словах нулевик, нулёвка, нулевой, нулик, нуль (хотя: нуллификация, нуллифицированный, нуллифицировать, нуллифицироваться).

Написание -с- вместо -з- на конце некоторых приставок (без-(небез-, обез-), воз-(вз-), из-(сыз-), низ-, раз- (роз-), через-(чрез-)) перед следующим глухим согласным.

Причина того, что приставки на з\с существуют в нашей орфографии по собственным законам, кроется в глубокой истории русского языка. Дело в том, что эти приставки, в отличие от всех остальных, никогда не были предлогами, то есть самостоятельными словами, и потому между конечным звуком такой приставки и начальным звуком следующей части слова не было, условно говоря, никакого "зазора", никакой паузы, вследствие чего ассимиляция (т. е. фонетическое приспособление) последнего согласного приставки к первому согласному корня происходила регулярно и с самых древнейших времен.

Морфологически эти приставки следовало бы писать всегда одинаково, так как по значению рас-, например, ничем не отличается от раз- (раскидать - разбросать). Именно так, не меняя графического облика, мы пишем все остальные приставки: сбросить - скинуть, подбросить - подкинуть, отбросить - откинуть и т. п. Впрочем, и правописание приставок на з\с не полностью фонетично. Скажем, в слове безжалостный на месте орфографического з на самом деле слышится \ж\, а в слове бесшумный на конце приставки звучит отнюдь не \с\, а \ш\. Иначе говоря, при написании такого рода приставок орфография отражает лишь одну из особенностей их звучания: звонкость или глухость, определяющуюся следующим звуком. Да и то, строго говоря, не столько звуком, сколько … буквой. Обратите внимание: слово безвкусный пишется с орфографическим вариантом без-, хотя на месте орфографического з в действительности произносится глухой звук \с\ (так как последующее в оглушается перед звуком \к\). Но реальное звучание затмевается в нашем сознании силой зрительного воздействия буквы.

В сугубо методических целях один из исследователей современного русского письма предлагает использовать следующий забавный мини-диалог, где объединены все десять согласных букв, перед которыми конечный согласный перечисленных выше приставок всегда обозначается буквой с: "- Степка, хочешь щец? - Фи!" [Мейеров В.Ф. Современное русское письмо: Обозначение звуков в слабых позициях: Учебное пособие. Иркутск, изд-во Иркутского университета. 1995. С. 87].

Наличие четырех письменных вариантов у приставки роз- (рос-) - раз- (рас-), где отражается не только чередование звонкого \з\ с глухим \с\, но и ударного \о\ с безударным \а\: розыск - но разыскивать, роспись - но расписать и т. п.

Казалось бы, этого разнобоя можно избежать, отказавшись вообще от вариантов с буквой а, и писать, например, росписка (аналогично роспись) и роздать (поскольку существует форма розданный). Однако такому орфографическому упрощению противится современное произношение: мы знаем несколько случаев, когда под ударением в приставке ясно слышится именно \а\ (развит, распят [См. у В. Маяковского: "С каким наслажденьем жандармскою кастой \ Он был бы исхлестан и распят…" ("Стихи о советском паспорте")] и т. п.). Поэтому и саму формулировку правила следовало бы уточнить: не "под ударением пишется о, без ударения - а", как вещает большинство учебников и справочных пособий, а "в безударной позиции всегда следует писать рас- (раз-), а под ударением - то, что слышится (обычно рос- (роз-))".

Написание начального ы вместо и в корнях после русскоязычных приставок, оканчивающихся на твердый согласный (кроме приставок меж- и сверх-): безыскусный, предыюльский, сызнова и т. п.

Эти написания являются целиком и полностью фонетическими. Соблюдение морфологического принципа орфографии привело бы в данном случае к нарушению другого важнейшего принципа нашего письма - слогового принципа графики. Этот принцип предполагает, что в качестве единицы чтения и письма в русском языке выступает графический слог, т. е. что "сочетание согласной и гласной букв представляет цельный графический элемент, буквосочетание, обе части которого взаимно обусловлены: как гласные, так и согласные буквы пишутся и читаются с учетом соседних букв" [Иванова В.Ф. Современный русский язык. Графика и орфография. М., 1976. С. 76-77].

В соответствии с этим принципом буква и, следующая за согласной, требует произносить эту согласную как мягкую. Однако согласно современной произносительной норме смягчения твердой согласной на конце приставок перед начальным и корня в действительности не происходит (ср. приди - предыдущий, обида- обыграть). Очевидно, русская графика могла бы в данном случае избрать и другой способ соблюдения слогового принципа: рекомендовать писать на стыке приставки и корня разделительный твердый знак (например, предъистория) - аналогично тому, как употребляется эта графема на стыке приставок, оканчивающихся на твердый согласный, и корней, которые начинаются с гласных е, ё, ю, я, также требующих смягчения предыдущего согласного звука (безъязыкий, сверхъестественный и т. п.). Однако, во-первых, такое написание выглядит куда более громоздким; во-вторых, буква и (в отличие от е, ё, ю, я) в положении после твердого согласного никогда не обозначает двух звуков (ср. объедать и обедать - необходимость разделительного твердого знака в первом слове диктуется не только отсутствием смягчения согласного б, но и произношением на месте орфографического е сочетания двух звуков йэ); в-третьих, значение может иметь и тот полузабытый исторический факт, что буква ы была рождена фантазией создателей нашего алфавита, Кирилла и Мефодия, именно как сочетание букв ъ и i [Заметим походя: того самого i (и), о котором говорит известная поговорка "расставить точки над i"].

Сохранение начального и в корне после приставок меж- и сверх- объясняется историческими причинами. Написание ы после приставки меж- прежде всего нарушило бы общее правило, известное с первого класса даже завзятым двоечникам: "жи и ши всегда пиши через и". "Посягать на святое" ради всего лишь четырех малоупотребительных слов, в которых приставка меж- соседствует с начальным и корня (межиздательский, межимпериалистический, межинститутский, межирригационный [См. "Сводный словарь современной русской лексики". Т. 1. М., 1991. С. 587]), орфография не решилась. Кроме того, историческая фонетика знает, что звуки ж и ш в русском языке в течение долгого времени были только мягкими (а не только твердыми, как ныне) [О былой мягкости \ж\ может напомнить современное произношение слов вожжи и дрожжи].

С приставкой сверх- произошла совершенно обратная история: звук х на протяжении многих веков мог быть только твердым, так что при сочетании приставки сверх- и корня, начинающегося с и, в действительности не происходило никаких фонетических изменений, которые стоило бы отражать в графике (ср. правописание сложных слов, первая основа которых заканчивается на и: трехимпульсный, четырехигольный).

Происхождение корня - русский он или иноязычный - в этом правиле не учитывается, хотя до выхода в свет ныне действующего орфографического свода (1956 года) ы вместо этимологического и после приставок писалось только в русских корнях, а в корнях заимствованных и сохранялось (разыграть, но безидейный). Однако такое разграничение вряд ли можно считать целесообразным, так как в современном языке такие слова, как идея, история, интерес и многие другие, уже не воспринимаются как иноязычные.

После иноязычных приставок, оканчивающихся на согласную (дез-, контр-, пан-, пост-, суб-, супер-, транс-), и сохраняется для того, чтобы пишущий мог быстрее увидеть границу между частями слова и благодаря этому быстрее понять их значение. Вследствие этого подхода (при котором учитывается происхождение приставки, но не корня) по-разному выглядит начальная буква корня в таких, например, парах, как постимпрессионистский - предымпрессионистский или контригра - розыгрыш.

Особое внимание следует обратить на глагол взимать, в котором исконно русская приставка вз, оканчивающаяся на твердый согласный, присоединяется к древнерусскому глаголу имать 'брать', однако в начале корня сохраняется буква и, так как такое написание соответствует произношению (ср. взимать, но изымать).

Кроме того, следует помнить, что правило о переходе и в ы после приставок не распространяется на сложносокращенные слова: спортинвентарь, госинспекция.