3. Жены декабристов и их деятельность.
4. Вклад декабристов в развитие Сибири.
Для решения поставленных в работе задач мною использованы ряд документальных публикаций и научная литература по истории декабристского движения, особенно документы и литература о сибирском периоде жизни и деятельности декабристов.
1. Условия жизни в Сибири
В сибирскую ссылку было отправлено 124 участника декабристских движений, 96 из них - в каторжную работу, остальные - на бессрочное поселение. 113 из числа отправленных в Сибирь принадлежали к дворянскому сословию и только 11 (крестьянин Дунцов-Выгодовский и десять нижних чинов) - к податным сословиям. Среди декабристов восемь человек обладали княжеским титулом, родословная которых восходила либо к прославленному Рюрику, либо к великому литовскому князю Гедимину (Барятинский, Волконский, Голицын, Оболенский, Одоевский, Трубецкой, Шаховской и Щепин-Ростовский). Граф Чернышев принадлежал к семейству, ведущему свой род от одного из любимцев Петра 1. Еще четверо (Розен, Соловьев, Черкасов и Штейнгейль) имели баронский титул. Так как важнейшей и почетной обязанностью дворянства считалась ратная служба, 113 ссыльных «дворянских революционеров» несли службу. Только лишь шесть человек служили по гражданскому ведомству, а пятеро находились в отставке. Среди военных трое имели генеральский чин. Самому старшему из невольных сибиряков, Горскому, было 60 лет, самому младшему, Толстому, - 20 лет.
Каторжные работы декабристы отбывали в Благодатском руднике, Чите и Петровском Заводе. Сосредоточив в одном месте более 70 «друзей 14 декабря», Николай 1 стремился, в первую очередь, обеспечить жесткий надзор и полную их изоляцию. Прибытие в Сибирь жен и невест декабристов развалило изоляцию декабристов, так как жены в отличии от своих мужей сохраняли право переписки с родными и друзьями и стали добровольными секретарями заключенных.
Иркутская колония была одной из самых многочисленных: в Урике проживали семьи Волконских, Муравьевых, Лунин, Вольф, Панов, в Усть-Куде - братья Поджио и Муханов, в Оеке Трубецкие и Вадковский, в Бельске Анненковы и Громницкий, в Олонках Раевский, в Мало-Разводной - Юшневские, братья Борисовы, Якубович и Муравьев, в Смоленщине - Бесчаснов.
Из декабристов первым ссыльным в Иркутск стал Муравьев. Приговоренный к ссылке в Сибирь без лишения чинов и дворянства, он был назначен сначала городничим в Верхнеудинск, а в 1828 г. переведен в Иркутск. Под его верховенством центр города был благоустроен, положены тесовые тротуары, на набережной Ангары заведены «московские гулянья в экипажах вокруг качелей», а порядок обеспечивала полиция, во главе которой стоял ссыльный городничий, отмечался даже в жандармских донесениях. Его дом на Спасской площади стал центром культурной жизни города. Здесь проводились музыкальные вечера, вечера поэзии и читались лекции.
Жизнь декабристов определялась многочисленными директивами. Им запрещалось отлучаться из мест поселения без разрешения начальства далее чем на 30 верст; вся переписка с родственниками была обязана вестись через канцелярию генерал-губернатора и III Отделение; «дабы с избыточным богатством» они «не позабыли о вине своей», строго регламентировались занятия любыми промыслами и отклонялись те, которые могли обеспечить их материальную свободу. За редким исключением «государственным преступникам» запрещалось вступать в государственную службу, а также заниматься общественно-значимыми видами деятельности, например, педагогикой. Однако большинство из них разделяли мнение Лунина, утверждавшего: «Настоящее житейское поприще наше началось со вступлением нашим в Сибирь, где мы призваны словом и примером служить делу, которому себя посвятили».
Раевский открыл в селе Олонки школу для детей и взрослых и на свои деньги посчитал необходимым пригласить учителя и выписал учебные пособия, предложил использовать свой дом в Тихвинском приходе Иркутска для занятий учебного заведения для девочек – Сиропитательного дома Медведниковой. Частной педагогической деятельностью занимались Борисов, Юшневский и Поджио.
В 1836 г. по представлению генерал-губернатора Броневского «ввиду недостатка в крае медицинских чиновников» была позволена врачебная практика Вольфу. Доверие к ссыльному доктору было столь колоссально, что к его услугам прибегали и представители «иркутского бомонда» - богатые купцы, чиновники и даже губернатор. Оказывал медицинскую помощь нуждающимся и Муравьев: бывший гусарский полковник оказался «успешливым зубодером». А Мария Волконская и Екатерина Трубецкая почти с каждой посылкой получали лекарства для раздачи больным односельчанам.
В Сибири декабристы оказались близко связанны с крестьянством. Каждый поселенец наделялся 15-ю десятинами земли, «дабы трудами своими снискивать себе пропитание», но братья Муравьевы и Сергей Волконский взяли в аренду дополнительные наделы, на которых устроили хозяйство с использованием наемной рабочей силы. Настороженное поначалу отношение местных жителей к «государственным преступникам» сравнительно быстро сменилось дружеским и доверительным, чему в большой степени способствовали неподдельный их интерес к делам окружающих, готовность прийти на помощь, участие в жизни села, к которому они были приписаны. Они посещали свадьбы и именины соседей и делали это любезно, следуя принятым у хозяев обычаям. Крестили младенцев и следили за их дальнейшей судьбой. Некоторые из декабристов женились на местных девушках.
Выражали интерес к декабристам и иркутские купцы. Известная независимость, противопоставление чиновникам, особенно приезжим, «навозным», как их здесь иронический именовали, понимание, насколько полезными для них могут быть образованные поселенцы, имеющие, к тому же имеющий влияние родственников в столицах, а также свойственное сибирякам сочувствие к «несчастным» содействовали сближению Трапезниковых, Басниных, Наквасиных с декабристами. Сформировавшееся на каторге братство декабристов не распалось и после ее завершения. Разбросанные по всей Сибири, они продолжали интересоваться судьбой приятелей. Функционировала журнальная артель, новинки литературы рассылались в самые отдаленные уголки края. Пущин, взявший на себя обязанности распорядителя общей декабристской артели, находил средства для помощи малоимущим. Среди тех, кто регулярно делал взносы в общую кассу, были Волконский и Трубецкой. В доме Трубецких находили приют дети их товарищей - дочери Кюхельбекера и сын Кучевского .
Для многих Сибирь стала последним приютом - дорогой длиною в жизнь. «Мы не на шутку начинаем заселять сибирские кладбища», - писал с унынием Пущин. Последний приют нашли в иркутской земле Поджио, Панов, Муханов и Екатерина Трубецкая с детьми Софьей, Владимиром и Никитой. Андреев и Репин погибли при пожаре в Верхоленске. В 1843 г. после недолгой болезни скончался «стоивший целой академии» Муравьев. В лазарете Усолья после тяжелой болезни умер Громницкий.
3а тридцать лет сибирской ссылки декабристы сроднились со своей новой родиной. Покидая ее, многие из них, как Наталья Дмитриевна Фонвизина, кланялись Сибири «в благодарность за ее хлеб-соль и гостеприимство». Подошедшее, наконец, «прощение» вызывало у декабристов двойственное чувство: хотелось вернуться в родные места, увидеть оставшихся еще близких, познакомиться с молодым поколением и жаль было расставаться с пусть скромным, но налаженным бытом, сформировавшимся кругом друзей, возмущало и недоверие нового монарха, отдававшего возвращавшихся стариков под надзор полиции.