Глава 1. Космическое пространство: соотношение с воздушным пространством.

После запуска первого спутника 10 октября 1967 года в открытое космическое пространство, встал вопрос о целесообразности и приемлемости подхода о неограниченном суверенитете государств на космическое пространство, находящееся над соответствующими территориями.

Это было связано с тем, что фиксация спутника невозможна над территорией государства запуска: объект движется по орбите, в связи с чем, заходит на территории других государств.

Говорить о нарушении территориальной целостности в данной ситуации было бы не совсем уместно.

Тем более что в действительности имеет место обратная картина, а именно: как раз сами территории государств, вследствие вращения Земли проходят под находящимся на стационарной орбите спутником.¹

В связи с этим, имеет место некое «молчаливое согласие» государств: государства при осуществлении своей космической деятельности не выносят на всеобщее обсуждение и последующее одобрение свои космические программы, так как всеобщее согласие «можно считать доказанным, поскольку государства, осуществляющие запуск космических кораблей, исходят из того, что такая их деятельность не ущемляет суверенных прав других государств, а государства, над территориями которых пролетают космические корабли, молчаливо признают, что их права не затронуты в результате этой деятельности».²

Уже в 1963 г. Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций приняла Декларацию, в которой провозглашалось: «Космическое пространство и небесные тела открыты для исследования и использования всеми государствами на основе равенства и в соответствии с международным правом». Правовой режим космического пространства, закрепленный в указанной Декларации, был продублирован и в 1967 г. Договором о принципах деятельности государств по исследованию и использованию космического пространства, включая Луну и другие небесные тела.

Государственный суверенитет не распространяется на космическое пространство, а космическое пространство, включая Луну и другие небесные тела, открыто для исследования и использования всеми государствами: космическое пространство, включая Лупу и другие небесные тела, не подлежат национальному присвоению; исследование и использование космического пространства осуществляется исключительно в мирных целях, на благо и в интересах всех стран и в соответствии с международным правом.

На сегодняшний день имеет место теория, доктринальное соображение, плавно переходящее в правовой обычай, согласно которому государственный суверенитет простирается лишь до высоты 90—100 км. Все, что выше этого – космическое пространство.¹

В данном случае следует исходить из того, что уровень моря принимается как линия, принятая только для начала отсчета вертикальной протяженности для определения нижней границы космического пространства (100-110 км).²

Поэтому предложения закрепить в Чикагской конвенции указанную границу в 100-110 км над уровнем моря, вполне вероятно, приведет к продолжению этой дискуссии и закончится безрезультатно.³

«I. Надземное пространство выше 100-110 км над уровнем океана является космическим пространством.

II. Граница между воздушным и космическим пространством подлежит согласованию между государствами и последующему договорному закреплению на высоте, не превышающей 100-110 км над уровнем океана.

III. За космическими объектами одних государств сохраняется право пролета над территориями других государств на высотах ниже 100—110 км над уровнем океана для выхода на орбиту и возвращения на Землю, на территорию запускающего государства.

IV. Часть космического пространства, в которой проходят орбиты геостационарных спутников, неотъемлема от космического пространства в целом, и на нее распространяются все соответствующие положения Договора о принципах деятельности государств по исследованию и использованию космического пространства, включая Луну и другие небесные тела 1967 г., в том числе положение о том, что космическое пространство не подлежит национальному присвоению каким бы то ни было способом».¹

Можно считать, что по существу сложилась норма обычного международного права, согласно которой с нижнего перигея спутника начинается космическое пространство. Задача государств ныне состоит в том, чтобы закрепить эту норму в международном договоре.²

Таким образом, по сегодняшний день имеют место различные подходы к определению космического пространства и его границ, в силу того, что четкое трактование данного понятия, а также его разграничение с воздушным пространством официально нигде не закреплено.

Несмотря на все множество подходов, в юридической литературе стала иметь место определенная классификация. Так, в вопросе разделения космоса и воздушного пространства может быть выведено два подхода: функциональный и высотный. При функциональном подходе предлагается разделять пространства по назначению летательных аппаратов – космические или авиационные. Согласно высотному подходу, между воздушным и космическим пространством необходимо установить четкую договорную границу.¹

Важнейшим принципом в данной области является свобода исследования и использования космического пространства, Луны и других небесных тел.² Космическое пространство и небесные тела открыты для исследования и использования всеми государствами на основе равенства, без какой бы то ни было дискриминации.³ Кроме того, исследование и использование космического пространства осуществляется на основе равенства государств, при свободном доступе во все районы небесных тел.⁴

Освоение космоса должно осуществляться в рамках международного космического права, в интересах поддержания мира и безопасности народов.⁵

Под понятием «юрисдикция и контроль» в международном космическом праве в широком смысле понимается право государства на осуществление законодательной, исполнительной и судебной власти в отношении лиц и объектов, находящихся в космическом пространстве и на небесных телах.¹²