И это все о Нем, или Звезда и смерть Сириуса Блэка. Часть 1

Пункт вступительный, мемуарно-лирический, или С чего начинается творчество. Горячо рекомендуется пропустить, ибо до Сириуса аффтары еще не дошли, зато страстно любят самих себя.

1. Лирическое

Со смешанными чувствами (оно, конечно, лестно, но полежать на пляжу не дают в принципе…) мы вынуждены констатировать, что наше как-бы-творчество все еще не забыто уважаемой общественностью. Свидетельство тому — не только странно высокая посещаемость big_game, но и грустные / гневные / настойчивые / матерные — в общем, лирические — весточки, которые временами приплывают к нам на почту с просторов Интернета. Понимаете ли вы, что сделали своей теорией?! — с различной интонацией спрашивают нас, и мы неизменно и покорно признаем тяжесть совершенного злодеяния. Что наше, то наше. Единственный пункт обвинений, с которым мы решительно не можем согласиться — что светлые, плоские, привлекательные образы Роулинг преступно зачернены, углублены и вообще обгажены нами в полную мощь наших морально-психических извращений. Как говаривал в таких случаях любимый нами подпоручик Дуб из гашековского «Швейка», вы меня знаете только с хорошей стороны, но вы меня еще узнаете с плохой стороны.

Повернуться к народу еще более плохой, нежели обычно, стороной нас заставили фантазийные продукты, которые мы — обеспокоенные суровой лирикой упомянутых весточек — действительно обнаружили на просторах Интернета в количестве.

И ладно бы дело касалось таких нежно любимых нами героев, как Дамблдор (в нашем изложении фашист, пахан, мерзавец и вообще исказитель Арды) или Снейп (награжденный нами многочисленными комплексами, которых у него нет! нет!! и никогда не было!!!), или даже самой Дж.К.Роулинг (которая исключительно сюжета ради пишет черт-те что, а придурошные аффтары, которым остро делать нечего, ищут в сем ночном дозоре глубокую философскую подоплеку).

К подобному мы уже как бы и привыкли, так что продолжали бы себе стебаться в тряпочку на своих личных ЖЖ. Но тут нам встретилось посягательство на святое, и мы поняли, что сейчас выйдем из себя.

Аффтарам, существам крайне самоуверенным и весьма хладнокровным, выходить из себя несвойственно. Перед тем, как, собственно, начать, надобно, пожалуй, несколько разъяснить уважаемой общественности, что же для нас — святое.

(На этом месте аффтары официально предупреждают, что далее намерены много и плодотворно говорить о глубоко неприличном чувстве под названием «любовь». Тех, для кого это слово относится к разряду нецензурных, настоятельно просим срочно и навеки удалить их взоры от наших голубых экранов!)

2. Мемуарное

Нас неоднократно просили поделиться страшной тайной, откуда есть пошла Большая Игра профессора Дамблдора. Ну что ж, раз пошла такая пьянка, режь последний огурец а почему бы, собственно, и не рассказать, из какого сора росла БИ, не ведая стыда.

Как известно, великая русская литература вышла из гоголевской «Шинели». Мы, конечно, чуточку помельче великой русской литературы. Однако один из двух корней нашей БИ тоже вполне себе текстильный. Ибо мы вышли из носков Дамблдора — и, просим заметить, страшно этим гордимся.

Наше расследование началось, когда судьба в лице одного дуро на одном форуме прямо-таки ткнула нас носом в печальнейшую, мудрую и очень взрослую шутку Директора, непоправимо лишившую нас девственности сломавшую наше представление о ФК как простенькой детской сказочке.

«- Что вы видите в этом зеркале? - Я? Я вижу себя с толстыми шерстяными носками в руках. Гарри выпучил глаза. - Носков никогда не бывает слишком много, — пояснил Дамблдор. — Вот и еще одно Рождество прошло, а мне так и не подарили ни одной пары. Все почему-то считают, что мне можно дарить только книжки. Только когда Гарри снова оказался у себя в постели, ему пришло в голову, что Дамблдор, возможно, не был с ним вполне откровенен. Но, с другой стороны, подумал он, спихивая Скабберса с подушки, вопрос был чересчур личный».

Мы отказываемся трогать своими грубыми руками тончайшую психологическую ткань, сотканную здесь Роулинг. Разве можем привести хороший старый афоризм: «Как страшно созреть до такой высоты, на которой остаешься один».