Путешествие в Хогвартс, или о некоторых аспектах труда истинного педагога

1 сентября Гарри, Гермиона и многочисленные Уизли едут на вокзал на министерском транспорте.

На платформе Артур пытается-таки рассказать Гарри про Сириуса (Выполняя распоряжение Дамблдора? По собственной инициативе?), но Гарри ему говорит — не волнуйтесь, не надо ничего рассказывать, не нарушайте слова, я и так все знаю. И извините, что подслушал. Отличное этическое воспитание у мальчика на тот момент. Он уже умеет думать шире, чем только о своих интересах.

Между тем Гарри требуется срочно поделиться тем, что он узнал, с друзьями, так что они долго ищут и находят-таки самое подходящее купе — никого из учеников там нет, зато крепко, но чутко спит профессор Люпин, умудряясь даже во сне заниматься вопросами воспитания подрастающего поколения и гасить возникающие конфликты.

Нет, в самом деле.

«Крукшанс легко выпрыгнул из корзинки, потянулся, зевнул и вспрыгнул Рону на колени; комок в нагрудном кармане задрожал, и Рон сердито столкнул Крукшанса прочь. - Пошёл вон! - Рон, не делай так! — рассердилась Гермиона. Рон собрался было что-то ответить, но тут профессор Люпин пошевелился. Ребята выжидающе уставились на него, но он лишь повернул голову в другую сторону и продолжил спать — с приоткрытым ртом».

Далее.

«- Я слышал, твой папаша этим летом наконец-то узнал, что такое деньги, Уизли, — продолжил Малфой. — А мамаша что? Умерла от шока? Рон вскочил так быстро, что опрокинул на пол кошачью корзинку. Профессор Люпин коротко всхрапнул. - Кто это? — спросил Малфой, при виде Люпина автоматически сделав шаг назад. - Новый учитель, — ответил Гарри, тоже поднявшийся на ноги: вдруг понадобится оттаскивать Рона. — Так о чём ты говорил, Малфой? Блёклые глаза Малфоя сузились; он был не такой дурак, чтобы затевать драку под носом у преподавателя. - Пошли отсюда, — с некоторой обидой пробормотал он, обращаясь к Краббе и Гойлу, и они исчезли. Гарри с Роном снова сели. Рон массировал костяшки пальцев. - Я больше ничего не собираюсь терпеть от Малфоя, — злобно заявил он. — Серьёзно. Ещё одно слово о моей семье, и я ему голову оторву и… Рон сделал бешеный жест рукой. - Рон, — зашипела Гермиона, показывая на профессора Люпина, — тише… Но профессор Люпин крепко спал».

Пронзительный свист вредноскопа, комментарии Рона типа «А он вообще спит? Я хочу сказать — он не умер?», разговоры, стычки и прочие мелочи не способны помешать сну истинного педагога. Да что там! «Колёса стучали, дождь барабанил, ветер ревел, а профессор Люпин спал и спал». Зато он сразу проснулся в тот момент, когда легким храпом, шевелением или поворотом головы в другую сторону ситуацию уже никак не выправишь. На дементоров такие педагогические штучки, увы, не действуют.

Итак, Люпин слышит разговор во всех подробностях, сомнения нет. А из разговора выясняется немало интересного.

Первое и самое главное — мальчику известно, что Сириус убежал из Азкабана для того, чтобы убить его, Гарри. Второе. У Гарри не подписано разрешение на посещение Хогсмида, но ему туда очень хочется, и Рон намекает, что близнецы-братья наверняка могут показать парочку тайных ходов. Уж не говоря о том, что Люпин получает полное представление о характерах Гарри и его команды, со всеми тонкостями взаимоотношений между ними, а также с порога врубается в особенности отношений Гарри и Малфоя. Неплохой улов для одного голодного уставшего профессора.

Но зачем вообще Люпин находится в «Хогвартс-Экспрессе»? Чтобы подслушать разговор между детьми? Как-то плохо верится. Во-первых, они могли ни о чем важном не говорить. Во-вторых, не факт, что они зайдут именно в это купе, чтобы посекретничать. Да и вообще, конфидент и шпион — совершенно разные вещи.

Нет, по нашему мнению, дело совсем в ином. И копать надо там, где появляются дементоры.

Вчитаемся внимательно. Люпин просыпается, зажигает свет и идет к двери еще до того, как дементор появился, и даже до того, как его кто-нибудь почувствовал. Несколько слишком адекватно реагирует, пожалуй… Но это не главное доказательство. А вот что в кармане у Люпина БОЛЬШАЯ ПЛИТКА ШОКОЛАДА, именно то лекарство, которое нужно при встрече с дементорами…

Есть трогательная деталь, свидетельствующая о крайне стесненном положении Люпина — маленький потёртый сундучок профессора стянут веревкой, «состоявшей из множества аккуратно соединённых между собой обрывков». Совершенно невозможно представить, чтобы такой бедный и такой экономный человек носил с собой большую плитку шоколада просто так. Подобная роскошь ему явно не по карману и не имеет психологического обоснования. Нищий Сириус может таскать в кармане дорогой шоколад. Нищий Люпин — никогда.

Так что Люпин не просто находится в поезде специально из-за дементоров — ему еще и материальные средства были заранее выданы.

Нет, мы не склонны преувеличивать степень участия Люпина в БИ на 1 сентября. По нашему мнению, дело обстоит так. Фадж настаивает на том, чтобы «Хогвартс-Экспресс», на котором маньяк теоретически может попасть на территорию школы, был обыскан дементорами. Директор, подумав немного, идет ему навстречу, но, расставшись с Корнелиусом, связывается с Люпином, обсказывает ему ситуацию и просит его поехать на поезде, чтобы максимально естественно оказаться на месте обыска, прикрыв детей (в первую очередь Гарри, конечно) от дементоров. Конечно, неплохо познакомиться с будущими учениками, въехать в ситуацию, поглядеть на реакцию Гарри… но с этим вы, Ремус, прекрасно разберетесь сами, без моих советов. Ах да! Поскольку в этот момент вы уже на работе, все расходы за счет дирекции Хогвартса. Вот вам плитка наилучшего шоколада, и не возражайте — это для детей.

Кстати, происхождение шоколада подтверждается тем, что скрупулезно честный Люпин раздает шоколад детям до последнего кусочка, но ничего не берет себе. Но ведь он тоже только что с дементором общался, и шоколад, вероятно, для него был бы не лишний…

Раздав лекарство, голодный порядочный Люпин уходит к машинисту — и явно не за продавщицей съестного, а чтобы послать сову Директору. В Хогвартсе к моменту появления Гарри наготове и МакГонагалл, и мадам Помфри. Возможно, реакция Гарри на дементора оказалась слишком сильной, так что Дамблдор просит дам профессионально оценить, как там чувствует себя ребенок.

МакГонагалл между тем напугана настолько, что пытается уложить Гарри в больницу. Вот это точно ее инициатива — если бы был приказ Директора, она бы так легко на попятную не пошла. Зря она, пожалуй. Все прошло не так уж плохо. Дело сделано, ученики (особенно некоторые — не будем показывать на них пальцем) должным образом прочувствовали, кто такие дементоры. Теперь предупреждение Дамблдора упадет на благодатную почву. «Дементоры размещены возле каждого входа на территорию школы, — рассказывал Дамблдор, — и, пока они находятся здесь, я хочу, чтобы всем было предельно ясно — школу нельзя покидать без разрешения. Дементоров нельзя провести с помощью разных трюков или переодеваний — и даже с помощью плащей-невидимок, — добавил он мягко, и Гарри с Роном переглянулись». Не удержался все-таки Директор от метафорического показывания пальцем на некоторых. Впрочем, этим некоторым словами что-либо объяснить довольно напряжно…

Тем временем «Профессор Снейп, учитель по снадобьям, пристально глядел на профессора Люпина. …Это был даже не гнев: это было отвращение. Гарри очень хорошо знал такое выражение; оно появлялось на лице у Снейпа всякий раз при встрече с Гарри». Как кажется авторам, Снейп в курсе того, что Люпин уже начал свои труды на плодотворной ниве БИ. И это, безусловно, засчитано пунктуальным зельедельцем как повод. Вот ведь гад — еще до Хогвартса не доехал, а уже в деле. Сов с донесениями присылает. Выслуживается. Хочет отбить любимого Директора… А как иначе объяснить, что Снейп уж настолько себя не контролирует прилюдно на празднике и бросает более чем злобные взгляды на коллегу?

Следует отметить, что после побега Сириуса Снейп наверняка пытается предупредить Директора насчет Люпина — мы это знаем со слов самого Снейпа в ночь Хэллоуина. Дамблдор, видимо, пресекает подобные разговоры примерно в том же стиле, в каком пресекает намеки Гарри на самого Снейпа: «Я ему доверяю». Поди поспорь…

Хотя подозрения Снейпа насчет Люпина никуда не делись. А еще они, эти подозрения, наверняка изумительно многообразны, множатся, сплетаются и переплетаются — вследствие личностных особенностей зельедельца. Он подозревает, что Люпин будет помогать Сириусу; что Люпин будет помогать ловить Сириуса и на этой почве войдет в доверие к Дамблдору и займет там его, Снейпа законное место; что Люпин сначала войдет в доверие к Дамблдору, а потом воспользуется Директором и его доверием, чтобы помогать Сириусу… а скорее все это и еще много другого. И все одновременно.

Несчастные люди — ревнивцы с тяжелым характером…

Совершенно ясно одно: преподавательский состав затаил дыхание и с нетерпением ждет. В свете намечающихся разборок Снейпа и Люпина грядут веселые времена.