§1. Раскрытие понятия убытки в период Древнего Рима

Сам термин «убытки» известен давно. Возмещение убытков в качестве меры ответственности было известно еще римскому частному праву. Имущественная ответственность устанавливалась законом Петелия в IV в. до н. э. В отличие от современного законодательства, оперирующего понятиями «вред» «ущерб» «убытки» римское право использовало категорию «интерес». На латыни «interesse» переводится как словосочетание «быть между», «составлять разницу». Сформулировав правило: «мой интерес – это то, чего мне положительно недостает и то что я мог выгадать»¹, наиболее влиятельные римские юристы, такие как Д. Ульпиан, Гай, Гай Кассий Лонгин при возмещении убытков в качестве интереса присуждали потерпевшему разницу между тем предполагаемым состоянием имущества кредитора какое было бы, если бы в договорное обязательство было исполнено должником, или если бы деликт не был совершен и тем действительным имущественным положением, которое создавалось вследствие неисполнения договора². Таким образом, понятие вреда у римских юристов не сильно отличалось от современного и слагалось из двух составляющих: а) damnum emergens, положительные потери, т. е. лишение того, что уже входило в состав имущества кредитора, и б) lucrum cessans, упущенная выгода, т. е. непоступление в имущество данного лица тех ценностей, которые должны были бы поступить при нормальном течении обстоятельств.

Рецепция римского частного права оказала всеобъемлющее влияние на юридические мысли ученых отечественной науки гражданского права.

В отечественной истории правового регулирования вопроса, посвященному выявлению сущности убытков и их возмещению можно условно разделить на три этапа развития правовой мысли.

§2. Раскрытие понятия убытки в дореволюционный период

К мыслителям данного времени относятся ученные - правоведы, отождествляющие убытки с понятием нерушимой ценности. Представителем дореволюционной цивилистики является Габриэль Феликсович Шершеневич (1 января 1863 — 31 августа 1912 — русский юрист, цивилист, профессор Казанского и Московского университетов), который рассматривал убытки в качестве вреда, понесенного имуществом и состоящего в уменьшении его ценности. В состав убытков он включал действительный ущерб, который связывал с уменьшением действительной ценности имущества, и потерянную выгоду, которая состояла в уменьшении возможной в случае исполнения договора ценности имущества¹. Другой видный отечественный цивилист Дмитрий Иванович Мейер (Дмитрий Иосиф Мейер 1 сентября 1819 — 18 января 1856, оссийский юрист-цивилист, общественный деятель, профессор Петербургского училища правоведения, Казанского университета, Петербургского университета по кафедрам гражданского права и истории русского права) определял убытки как уменьшение или уничтожение ценности права имущественного. Вслед за Г.Ф. Шершеневичем он также выделял два элемента, из которых слагаются убытки: вещественный ущерб, когда субъект нарушенного права становится беднее, и выгода или интерес, которых субъект нарушенного права лишается, не неся при этом вещественного ущерба и не становясь беднее². В свою очередь Константин Петрович Победоносцев (21 мая 1827 – 10 марта 1907, русский правовед, государственный деятель консервативных взглядов, писатель, переводчик, историк церкви, профессор Московского университета по кафедре гражданского права) указывал на то, что всякое ухудшение, уменьшение ценностей или сил, всякая порча имуществу составляет убыток¹.

Во вторую группу входят авторы, для которых убытки - нарушенный интерес². С точки зрения У. Маттеи «возмещение убытков относится к категории таких средств защиты, которые охраняют интерес, но не субъективное право. Всякое имущественное право должно охраняться вещным способом защиты, а именно быть надежно гарантированным от поведения других лиц, заранее не санкционированного собственником имущества. Всякая иная защита считается мерой охраны не субъективного имущественного права, но всего лишь интереса. В самом деле, крайне трудно компенсировать собственнику его потери через институт возмещения убытков с учетом того, что, будучи присужденной по суду, эта мера будет со всей необходимостью стремиться объективировать убытки, оставляя при этом в стороне субъективную оценку причиненного вреда»³. А.С. Кривцов в свою очередь говорил о том, что возмещение убытков равносильно интересу, который потерпевший имеет в том, чтобы вредное действие не наступило.

Таким образом, дореволюционная доктрина придерживалась позиции стремления полного возмещения убытков, состоящих, оперируя современными понятиями, из реального ущерба и упущенной выгоды. При этом убытки понимались как умаление в той или иной степени реального либо потенциального имущества, а также имущественных прав интересов потерпевшей стороны. Теоретические разработки понятия убытков в дореволюционной цивилистике нашли отражение в проекте Гражданского уложения, разработанном Высочайше учрежденной Редакционной комиссией в 1910 г. Так, статья 1654 проекта Гражданского уложения предусматривала, что «вознаграждение за убытки состоит в возмещении как понесенного верителем ущерба в имуществе, так и той прибыли, какую бы веритель мог бы получить в обыкновенном порядке вещей, если бы обязательство было компенсацией одного только положительного ущерба в имуществе. Взгляды советской гражданско-правовой науки последовательно трансформировались от негативного отношения надлежащим образом выполнено». Заметим, что дореволюционное законодательство не различало действительный ущерб и упущенную выгоду, однако судебная практика указывала на необходимость возмещения обоих видов убытков¹.