И.С.Пересветов: что же «сильнее всего»?

Мучитель трудный вопрос, который Пересветов поставил впервые в русской общественной мысли: что же «сильнее» в «Божественном писании» - «правда» или «вера»?

Пересветов допускал, что турецкий султан Мухаммед II, захватив Константинополь и уничтожив христианскую империю, выполнил Божью волю, а потому соершил богоугодное дело.

Турецкий султан ввел «»суд во все царство». Таким образом правый суд был введен не слугой Христовым, а безбожником. «Лож вывел» в царстве христианском не кто-нибудь, а мусульманин. И тем он воздал Богу «сердечную радость». Бог по мысли Пересветова любит правду, больше всего.

В «Сказании о Магмет-салтане» И.С.Пересветов пишет о гармонии: «Правда Богу сердечная радость и вере красота».

Устами Петра волосского Пересветов в «Большой челобитной» решается, наконец, сказать: «Бог не веру любит - правду». Вера у Пересветова заменяется чистотой.

Именно нетожественность правды и веры, имеющих единственное происхождение, толкала пытливую мысль в поисках различий между ними и гармонии.

Правда мира сего

Соотношение «правды» и «веры» своеобразно раскрывается в отношениях по «вертикали»: между высшей властью в государстве и ее «подовластными».Царю полагалось служить «верою и правдою». В русской элитарно богословской среде положение великого князя рассмат­ривалось как вполне ясное, структурно оформленное. Христос – Правда Истинная – будет вершить свой последний Суд; каждый христианин обязан для спасения собственной души исполнять всякую правду; великий князь в этой структуре был «правдой мира сего». В «Наказании князьям...» особо подчеркивалась ответственность князя за содержание «истины в неправде», за попустительство беззаконию.

Ивану Грозному нелегко было примирить два тезиса: «прогнан­ные» от царя «бес правды» вопиют и будут свидетельствовать на Страш­ном Суде против того, кто явился «во православии пресветлым». Царь же этот вопрос решал по-царски и, возражая бывшему боярину, едва ли не первой фразой своего послания цитировал Притчи Соломоновы: «Сильные пишут правду»¹⁰⁷. Царь — «содержитель» православия, Божиим изволением и прародителей благословлением получивший трон.

Царская власть в России носила ярко выраженный сакральный харак­тер — она уподоблялась власти Божией.

То, что царю полагалось служить «верою и правдою», своеобразно раскрывалось Грозным: «Богу веру испиишу и к нам прямую службу». Так в идеале, но в жизни было иначе, и царь не преминул вспомнить.

«Правда» подданных в сознании царя — исполнение ими повелений того, кому дана власть от Бога: вот почему «сильные пишут правду».

Государев ответ

В ответе Яну Роките Иван Грозный изложил свое богословское пони­мание соотношения дел и веры...

Ян Рокита настаивал на том, что человек спасается не делами, а верою, ссылаясь при этом на апостола Павла. В этом утверждении он повторял позицию Лютера, учение которого гласило, что спасение совер­шается самим Богом, не делами человека, но одною лишь верою, получе­ние которой тоже зависит от Бога.

Царь не только с этим не соглашался, но и фактически, процитировав каноническое определение веры, данное апостолом Павлом, позволил себе дать иное толкование того, что он понимает под «верой христианс­кой»: «Верою разумеваем совершитися веком глаголом Божиим, во еже не от видимых видимым быти»¹¹². Если для протестантов и близких к ним религиозных общин вера христианская — это уверенность в вещах невидимых (по апостолу Павлу), то для Грозного — это верность истине, выраженной в божественных «глаголах».

Мы сталкиваемся с явным парадоксом этого спора: ибо под словом «вера» спорящие понимали явно не одно и то же¹¹³. Но каждый, доказы­вая свою правоту, исходил из того, что не форма, а содержание христиан­ской жизни, преобразующее внутренний мир личности, ведет к спасе­нию. Иван Грозный ту «веру христианскую», которую имели в виду протестанты, и в частности Ян Рокита, определил бы «правдой»... Трудно сказать почему, но царь всегда особо интересовался протестантизмом.